– Ну а что такого, – Тая явно в собеседнике не нуждалась, ей и самой с собой общаться было хорошо, – сколько раз видела всяких шмакодявок, разодетых по полной программе: и комбинезон, и шапочка, и еще шарфик какой-нибудь намотают на эту блоху четверолапую. А наш пупсик чем хуже? Да мы из него крутого парня состряпаем, вот увидишь!
Я готова была согласиться с чем угодно, – с ботинками, кепкой, плащом, лишь бы дорогая подруга счастливо общалась сама с собой и не требовала от меня участия в беседе.
Вскоре на горизонте нарисовались первые клиенты – две тетки в кожаных полупальто. Даже издалека было заметно, что пьяны они просто в соплю, в какашлепанцы, в сиську тараканью. Поддерживая друг дружку, развеселые подружки усердно голосовали, не падая на асфальт лишь благодаря какому-то невиданному чуду. Заметив, что я начинаю притормаживать, Тая сказала:
– Может не надо? Они же пьяные в дрезину.
– А нам без разницы, лишь бы у них деньги были.
Я прямо таки ощущала себя матерым таксистищем. Ехать теткам оказалось не так уж и далеко, деньги сулили немалые – шесть сотен, и я не увидела причин отказывать им в предоставлении транспортных услуг. Всю дорогу тетусы делились со мной и Таей бурными впечатлениями о дне рождении главной бухгалтерши, на которой все бухгалтера, кассиры и курьеры перепились и устроили безобразные танцы по всему ресторану, учинили безобразие в туалетах, немного безобразия на лестнице и совсем чуть-чуть у двери. Да уж, праздник несомненно удался… Доставив тетушек до места, получили вознаграждение и с облегчением распрощались.
– Фух! – сказала Тая. – Противнее пьяного мужика только пьяная тетка!
Ой-ой-ой, кто это сказал? Главная трезвенница Российской федерации?
Следующего клиента я заприметила минут через пятнадцать: на обочине стоял солидный дяденька в представительном пальто, с кожаной сумкой-папкой подмышкой, честно признаться, даже не знаю, как правильно называются эти портфельчики на молнии, куда обычно суют всевозможные важные бумаги с документами. Дяденька голосовал нехотя, было очевидно, что это занятие ему не привычно, видать по какой-то причине остался без машины, а добираться на общественном транспорте не желает. Он то и дело посматривал на часы, – видать торопился, но как на зло ни один мерзавец не останавливался. И тут великодушно подкатила я. У дяденьки прямо глазоньки на лобик полезли, когда он увидал, что за чудо автомобилестроения желает транспортировать его драгоценную персону.
– Вам куда? – ослепительно улыбнулась Тая, приоткрывая окно.
– Рязанский проспект, – нехотя ответил он, с заметной брезгливостью оглядывая машину и нас с подругой заодно.
– Метро?
– Нет, на сам проспект, я там покажу куда.
– И что по деньгам? – деловито поинтересовалась подруга.
– Сколько хотите? – не совсем вежливо и совсем уж нетерпеливо ответил дяденька.
– Четыреста, – вякнула я. Конечно, это был грабеж средь бела дня, но дяденька ведь торопился, а у таксистов совесть это нечто маленькое, черненькое, которое всегда спит. Правильно я говорю? То-то же. Дяденька сердито кивнул и полез на заднее сидение с таким видом, будто ему предстояло сесть в кучу навоза, а не в чистый, аккуратный салончик моей масяни. Да, это, конечно не мерседесий кожаный салон, но и не помойка какая-нибудь. Обидно, конечно, но лишний раз потренировать волю к победе не помешает. Как только тронулись с места, началось вынимание мозгов…
– И когда же ваша машина в последний раз проходила техосмотр? – желчно произнес пассажир, видимо намереваясь всю дорогу мстить за вынужденную прогулку в «жоперожце». – Разве вы не понимаете, что создаете аварийную ситуацию на дорогах, разъезжая на подобном автомобиле!
Черт побери! Похоже, мне следует остерегаться подвозить дядек в пальто, сплошные нервомоты попадаются!
– Я думаю, что обкуренный или пьяный водитель за рулем новехонькой иномарки создает большую аварийную ситуацию, – по-возможности вежливо ответила я, радуясь, что из-за довольно позднего часа вечерние пробки рассосались и нам с Таюнчиком не светила радостная перспектива провести с противным брюзгой лишние полчаса в одном пространстве. А то Таюнчик барышня не сдержанная, терпелка у нее лопается быстро, а уж если она ротик свой алый распахнет, то мало не покажется.
– А если внезапно тормоза откажут? – не унимался гадкий дядя. – Или что-нибудь отвалится на ходу?
– Ничего не отвалится и не откажет, – с максимальной вежливостью ответила я, – не беспокойтесь, доедем в лучшем виде.
Но дядя сомневался и продолжал полоскать мне мозги. Дабы поддержать свою нервную систему в относительном порядке, Тая извлекла из бардачка сигареты, что не прошло мимо зоркого ока неугомонного пассажира.
– Вы что, курить собираетесь?! – возмутился он столь бурно, будто подруга собиралась не папюросину выдымить, а по меньшей мере вынюхать с десяток кокаиновых дорожек за раз.
– Я окно приоткрою, – миролюбиво предложила Тая.
– Если вам наплевать на свое здоровье, это ваше дело! – продолжал брызгать желчью гадский пассажир. – Но мне мое здоровье не безразлично! И я не собираюсь дышать вашим дымом!
– Я окно приоткрою! – гавкнула, начиная сердиться, Тая. – И буду выдувать весь дым наружу! Вы не пострадаете!
– Вы лучше скажите, куда дальше ехать, – вмешалась я, желая предотвратить начинающийся скандал, – мы уже на Рязанском проспекте.
– Сейчас прямо, а…
И дядя почему-то замолк. Я подождала немного, потом спросила:
– А потом куда?
Дядя не отвечал. Я поглядела в зеркальце, желая понять, в чем проблема и чего это говорун внезапно онемел. Дяденька сидел в какой-то странной позе, запрокинув голову назад.
– Тай, – заволновалась я, – глянь-ка назад, что там происходит?
Подруга выбросила окурок в окно и развернулась всем корпусом.
– Эй, любезный, что с вами?
Любезный не ответил.
– Сенчик, там что-то не то происходит! Притормози где-нибудь!
Я спешно перестроилась, свернула с проспекта к домам и остановила авто. Перегнувшись через спинку сидения, Тая трясла дядю за плечи и требовала немедленно что-нибудь сказать.
– Погоди-ка, – я выскочила из салона и открыла заднюю дверцу. – Мужчина! Вам плохо? Мужчина!
– Пощупай ему пульс! Пульс ему пощупай! – лопотала перепуганная Тая. – Он что, помер, да? Помер, что ли, Сена?!
– Не знаю!
Сделав над собой усилие, я протянула руку и дрожащими пальцами коснулась его шеи.
– Ну что? Что там?!
– Не знаю, не могу понять! Надо расстегнуть ему пальто и послушать сердце! Вылези из машины, обойди с той стороны и помоги мне!
– Я не хочу, Сена! – затрясла головой пребывающая в состоянии аффекта Тая. – Не хочу я это делать! Совсем не хочу!
– Быстрее! Может, ему просто плохо!
Тая неуклюже вылезла наружу и открыла вторую заднюю дверь. Мешая друг другу, мы принялись расстегивать дядино пальто. Под пальто оказался легкий шарф, дальше костюм: пиджак, рубашка, галстук. И все это пришлось расстегивать, развязывать, разматывать. Под рубашкой у дяди оказалась майка и прилично толстая золотая цепочка с крестом. Прикладывать свое ухо к волосатой груди пассажира Таисия отказалась наотрез, пришлось это делать мне. Пахло от дяди дорогой туалетной водой. И сердце у него не билось. На всякий случай я пощупала его запястья, затем шею, потом опять запястья и еще раз послушала сердце – глухо, как в танке.
– Боже мой, он умер что ли?! – заголосила Тая, стремительно впадая в панику. – Совсем что ли умер?!
– Похоже, да, – я сунула руку в карман куртки и достала сигареты. Руки тряслись, как у завзятого алкоголика.
– Божечки, ужас-то какой!
Да уж, положеньице хоть куда: на заднем сидении моей машины мертвый мужчина лет сорока пяти в расстегнутой до майки с крестом одежде.
– Ты свет в салоне-то включи!
– Ага! Молодец! Чтобы вся округа увидала полураздетый труп в моей машине!
– Тогда давай отъедем куда-нибудь во дворик!
– Давай лучше доедем до ближайшего мента, пускай скорую вызовет!
– Надо сначала привести его в порядок, а то скажут, что мы его ограбили! И надругались!
– Да, ты права.
Мы резво захлопнули двери, запрыгнули в машину и я дала по газам. Заехали в глубь дворов, в кусты за какое-то большое здание то ли школы, то ли детского сада и, убедившись, что вокруг ни души, я включила в салоне свет. То, что придирчивый пассажир мертв окончательно и бесповоротно не оставалось сомнений: его лицо было неестественно бледным, прямо белым, губы серо-синими, белки закатившихся глаз так же имели жуткий сероватый оттенок.
– Наверное, мне все-таки не надо было курить в машине, – убитым голосом произнесла Тая.
– Сильно сомневаюсь, что это последствия сигаретного дыма. Идем.
Мы выбрались из машины и занялись приведением в порядок гардероба покойного. Закончив, Тая предложила осмотреть карманы его пальто на предмет портмоне и мобильного телефона.
– Ты грабить его собралась?
– Разумеется, нет! Просто таким образом можно выяснить его адрес, возможно телефон домашних! Позвоним, скажем, что мужчина куда-то ехал, но внезапно усоп в нашей машине!
«Усоп внезапно»… м-да-а-а-а! Красота, что ни говори.
– Интересно, отчего же он мог так внезапно усопнуть в нашей машине? – тяжело вздохнула я. – И ведь именно в нашей, не в чьей-нибудь другой! И что за невезуха такая фатальная?
– Хватит причитать, надо действовать!
– По карманам я рыться не буду, с меня хватит прослушивания сердца!
– Ой, подумаешь, какие нежности, я сама пороюсь!
Уж что-что, а порыться в чужих карманах в поисках чего-нибудь полезного подруга любила. Любознательная она особа. Пока Таисия обыскивала тело, я подняла упавшую на пол кожаную папку, расстегнула молнию и заглянула внутрь. Как и предполагалось, там были бумаги: какие-то бланки, договора… Я пробежала взглядом парочку, это были договора на поставку сырья кондитерской фабрике «Услада» и больше ничего особенного.