— Как скажешь, — пожала плечами Девственница и стряхнула босоножки на пол.
— И труселя сблочивай!
— А разве ты не должен их с меня сорвать?
Властелин оглянулся на разноцветные лоскутья, валяющиеся на полу.
— Ты вообще знаешь, что такое рутина?
Девственница насмешливо закатила глаза и одним ловким движением стянула белоснежные стринги. Покрутила на пальце и бросила Властелину в лицо. Тот поймал их, зачем-то понюхал и отшвырнул в сторону.
— Платье снимать? — деловито поинтересовалась Девственница.
— Можешь оставить.
Она подтянула платье повыше, придвинулась к краю стола и раздвинула согнутые в коленях ноги.
— Это что еще такое? — грозно спросил Властелин.
Девственница пожала плечами.
— Даже не знаю, что тебе сказать. Если по-научному, то вагина. Если по-простецки — пизда обыкновенная. Пардон май френч. А что ты, собственно, ожидал там увидеть? Букет роз?
— Да ясень пень, не колокольчики. Почему не побрито?
— Мужчина с бородой не имеет права требовать от женщины интимной эпиляции!
— Слушай, если у тебя такой острый язык, может, побреешь мне им зад? — сердито прищурился Властелин, сражаясь с застежкой гульфика.
— Запросто. Только вот потом как ты сидеть будешь?
Рявкнув что-то непечатное, Властелин наконец вытащил из футляра свое достояние, которое стоять почему-то отказывалось.
— Оу… — сказала Девственница. — Это что, роскошный детородный орган? Я-то думала, что у Черного Властелина должен быть полуметровый… эзэ… нефритовый стержень. Чтобы до самых гланд пробирало.
Властелин покраснел так, что ее платье рядом с ним стало выглядеть застиранным добела.
— Я сегодня с утра насильно перепортил девять девственниц, чтобы ты знала. Караул устал.
— Да, тяжело вам, властелинам, — сочувственно вздохнула Девственница. — Надо же как-то поддерживать имидж. И никакого удовольствия. Давай помогу, что ли?
Властелин подошел вплотную к столу. Девственница обхватила ногами его бедра и нагнулась над тем, что напоминало сдувшийся воздушный шарик. Властелину показалось, что ее губы пылают огнем. Зеленые глаза, неотрывно глядящие на него снизу вверх, словно замкнули электрическую цепь.
Легкие, дразнящие прикосновения кончика языка сработали волшебно.
— Вот, уже что-то, — одобрила Девственница результат своих трудов. — Как говорила моя бабушка, берешь в руки — маешь вещь. Кстати, может, ты все-таки снимешь эти дурацкие штаны?
— Обойдешься, — буркнул Властелин и сильным толчком вошел в нее.
— Аааа! — завопила Девственница. — Пощадите меня, Ваше Темнейшество, пощадите! Сжальтесь над бедной девушкой, не отнимайте мою честь!
Властелин расхохотался и ускорил движения. Продолжая стонать и умолять о пощаде, Девственница прижалась грудью к его груди. Зарычав, он наклонил голову и втянул губами ее сосок. Стон Девственницы из притворного превратился в настоящий…
— Кажется, последняя кричит громче всех, — удовлетворенно кивнул головой ответственный чиновник министерства гарема, совершая какие-то скрытые рабочим столом движения рукой.
Бывшие девственницы, ожидающие в приемной решения своей участи, удрученно потупились.
Когда стол стал некомфортным по причине влажности и липкости, Властелин с Девственницей переместились в кресло, а потом — из-за отсутствия других подходящих поверхностей — на ковер перед камином.
— Слушай, а ты правда девственница? — запоздало спросил Властелин.
— Теперь уже точно нет, — фыркнула бывшая Девственница.
— А до того как?
— Ну… когда-то точно была. А тебе-то не все ли равно? Или по регламенту можно только с девственницами?
Властелин не ответил, поскольку его язык был занят другим, не менее важным делом.
— Как тебя хоть зовут? — спросил он, глядя, как бывшая Девственница натягивает платье на голое тело.
— Анна, — ответила она. — Можно просто Аня. А тебя? Черный Властелин — как-то слишком официально.
Они смотрели друг другу в глаза долгим взглядом, работавшим как система «свой
— чужой».
— Вячеслав, — наконец сказал Властелин. — Можно просто Славик.
— Фу! — скривилась Анна. — Властелин Славик — это пошло. А вот Слава — в самый раз. Приятно было… познакомиться. Слава труду!
Она протянула руку, но пожала нечто другое, и это чуть было не возобновило процесс.
— Этих — дракону, — приказал Властелин Слава, выйдя, наконец, в приемную. — А эту,
— он махнул рукой в сторону босой растрепанной Анны, — в гарем. Отдельную комнату, платья и драгоценности. И трех служанок.
Через полчаса ответственный чиновник министерства ввел Анну в большой общий зал гарема, где несколько десятков женщин валялись на диванах, сплетничали и обжирались сладостями. Чинно поклонившись, чиновник вышел. Щебет наложниц смолк — все уставились на новенькую.
— Ну вот что, бабы, — сказала Анна, уперев руку в бедро. — Господин назначил меня любимой женой. Так что я у вас тут наведу дедовщину, сучки жирные.
2. Анна и майор
Двумя неделями раньше
Анна Андреевна Колыванова, старший прапорщик ФСБ, аналитик сочинского подразделения группы А[1], сидела за рабочим компьютером и злилась. Злость эта была безадресной, направленной в мировое пространство, но причина ее Ане была хорошо понятна, и это бесило еще больше.
Умница и красавица двадцати пяти лет от роду, с высшим образованием и, скажем так, неплохой работой, без жилищных и материальных проблем, свободная, как ветер, — тем не менее, она чувствовала себя глубоко несчастной. А чувствовать себя несчастной в ее системе координат означало проявлять непростительную, недопустимую слабость.
Причиной Аниного несчастья — а следовательно, и злости — был мужчина, стоящий у нее за спиной. Мужчина, которого она горячо и искренне ненавидела и в то же время все еще продолжала любить.
— Колыванова, тебе отдельное приглашение нужно? — поинтересовался он, провертев взглядом дыру у нее в затылке.
— Товарищ майор, вы же сами сказали, что эту справку нужно завтра отправить в Краснодар, — Аня изо всех сил старалась, чтобы голос звучал спокойно и даже равнодушно.
— Через десять минут чтобы была в автобусе. В камуфляжике. И с оружием. Все ждут только тебя.
— Твою мать, Сережа, какого хрена? — разъяренной коброй взвилась Аня. — Я эту справку твою долбанную ночью писать буду?
— Анечка, не создавай проблем ни мне, ни себе, — майор Максимов подошел к Ане вплотную и провел рукой по спине, слегка задержавшись на ягодицах. — Если надо — значит, будешь писать ночью. Десять минут. Время пошло.
Когда за майором закрылась дверь, Аня со вкусом выругалась, выключила компьютер и открыла шкаф. Камуфляж, берцы, ненавистная «полицайка». Волосы собрать и заколоть. Бегом в оружейку. Пистолет в кобуру, автомат на плечо. Все. В автобус.
— Вот и наше высочество прынцесса Анна соизволила, — ядовито улыбнулся майор.
— Кучер, можешь трогать.
Спецназовцы заржали. Впрочем, беззлобно. Ну, может, за исключением тех, кто пытался, но обломался. Остальные относились к ней, как к своему парню. Хотя присутствие в суровом мужском братстве красивой девушки добавляло пряную пикантную нотку.
— Забей, — посоветовала зав канцелярией Марина, когда Аня шлепнулась рядом с ней на сиденье. — Сережа получил пиздюлей свыше, вот у него и пригорает.
Марина была второй женщиной в группе. До пенсии ей оставалось два года, и в камуфляже она была похожа на зеленую гусеницу, но Аня знала, что когда-то Марина была бравой девахой, в Чечню ездила со всеми вместе и даже была ранена. С тех пор воды утекло немало, многое изменилось. Во всяком случае, от Ани никаких подвигов, кроме общей подготовки, не требовалось.
Первое время даже разобрать и собрать пистолет для нее было пыткой. Но, как говорится, вскоре кошка втянулась в пылесос. Аня вошла во вкус и стала ездить на все специальные тренировки, если позволяла основная работа. Конечно, тягаться с профи ей было не по зубам, но уже через год она вполне могла свернуть в бараний рог даже очень крепкого и спортивного мужчину. А уж стреляла и вовсе как заправский снайпер. И сейчас на стрельбище поехала бы с большим удовольствием, если бы не срочный отчет, над которым сидела уже не один день.
— Кстати, твою аттестацию опять завернули, — вздохнула Марина.
— Все дерьмо к нашему берегу, — мрачно констатировала Аня.
Если бы пять лет назад Анечке Колывановой, студентке СПбГУ, будущему политтехнологу, сказали, что она уедет из Питера и наденет погоны с двумя маленькими звездочками по оси, она сочла бы это глупой шуткой. И даже в тот день, когда однокурсница Люба Максимова пригласила ее провести месяц летних каникул в своем родном Сочи, никакие дурные предчувствия не шевельнулись.
Она знала, что у Любы есть старший брат, который служит в ФСБ. В отличие от многих сограждан, Аня не испытывала к этой организации ни пиетета, ни отвращения. Возможно, благодаря избранной специальности, она прекрасно понимала, что стабильность невозможна без определенного насилия и что спецслужбы любого государства, одинаковые по своей сути, играют в этом одну из ключевых ролей. Грязная, но необходимая работа, ничего не поделаешь.
Капитан Максимов с первого взгляда ей не приглянулся. Да и со второго, пожалуй, тоже. Нет, он, конечно, был вполне так по-мужски красив, а принадлежность к спецназу придавала ему флер героизма, но… Не такие мужчины нравились Ане. Что там было с третьим взглядом, она не помнила, потому что случился некий провал. Вот они втроем чинно прогуливаются по вечерней набережной — и вдруг они с Сергеем уже вдвоем, под спиной камни пляжа, жесткость которых нисколько не смягчается его рубашкой, где-то рядом шелестят волны, а в глаза светит прожектор проползающего мимо ПСКРа[2].
«Анька, — говорила бабушка Матрена Евграфовна, предпочитавшая самоназываться Матильдой, — когда ты, как я, доживешь до девяноста лет, поймешь, что в мире нет ни одной бесспорной вещи, кроме одной. Ничего нет лучше, чем секс с любимым человеком. Хотя и с не очень любимым — тоже неплохо. Лишь бы в охотку».