А вот когда выясняется, что об этом прекрасно осведомлён человек, которого ты знаешь много лет, и, казалось, знаешь хорошо… Самое страшное здесь не осознание, что всё время жила среди лжи и притворства, а понимание: это правда. Не получится проснуться, забыть и отвертеться от странного попутчика вместе с древнекитайским ноутбуком.
Впрочем, ещё полгода назад я убедилась, что скорее придумала себе идеального Илью, чем знала и понимала парня, с которым встречалась и за которого собиралась замуж. Просто ещё один штрих к неприятному портрету, скрытому под маской лощёного красавчика.
Мелочно радовало то, что внутри ничего не ёкнуло от встречи с бывшим. Никакого сожаления и приятных воспоминаний, никакого «а может...». Шевельнулась вялая досада, колыхнулись отголоски обиды — не больше. И драка вызвала шок сама по себе, без привязки к личности и особого трепета.
Интересно, почему они обменялись именно такими оскорблениями? Почему огрызок и паразит? Явно ведь знают друг о друге больше, чем я о них обоих, и эти слова показались более злыми и едкими, чем обороты из русского матерного.
Ещё стоит принять за факт, что оператор — зверь ценный и редкий, если они из-за меня сцепились. Не верю, что Илья полез, чтобы защитить в память о прошлом, ему что-то нужно. Надеюсь, хоть он не собирался меня сожрать, как те странные твари, которые лезли из компьютеров! А то прозвище «паразит» наталкивает на неприятные мысли. Он — энергетический вампир? Какой ужас.
Зачем я понадобилась Кириллу — тоже непонятно. Хотел бы сожрать — сделал бы это на месте. Наверное, я могу с этим пультом что-то очень полезное, и именно это ему нужно. Как он там говорил, «пульт управления информационными потоками»? Вроде как самый крутой хакер? Да ещё с функцией управления реальностью, потому что, если Кирилл сказал правду и одно моё нежелание видеть Илью не позволяло тому приблизиться к дому, это… впечатляет. Отдаёт безумием, но впечатляет.
Надеюсь, там, куда мы едем, мне объяснят в подробностях, откуда берутся операторы, пульты, что за огрызки и паразиты и, главное, что теперь со всем этим богатством делать.
Пусть Кирилл не окажется уголовником, желающим использовать меня в незаконных схемах! А ведь это вполне логичный и самый правдоподобный вариант. С другой стороны, если мне покажут, как именно пользоваться пультом, будет шанс сбежать. Надеюсь.
Поверить не могу, что я всерьёз об этом думаю. Волшебный ноутбук, странные существа, непонятные способности окружающих людей… Может, это всё бред? Может, меня шарахнуло током и я без сознания?
Всё-таки хорошо бы проснуться. Прямо сейчас.
***
Как бы стрёмно Кирилл ни рулил, но в какой-то момент я притерпелась и перестала так напрягаться на каждом вираже, даже хватку ослабила. Наглядная иллюстрация принципа «человек ко всему привыкает».
Да и в остальном, помимо агрессивной манеры езды, Бессмертный оказался терпеливым водителем. Не требовал от меня невозможного, не шипел, что я мешаю ему дышать, слишком крепко впиваюсь пальцами или куда-то не туда открениваю мопед. Помнится, когда один шапочный знакомый ради интереса и собственных понтов катал меня на мотоцикле, он потом весь изворчался.
Безжалостные дачные пробки пугали ещё дома, издалека. По отзывам регулярно стоящих в них знакомых, никакие ухищрения и нарушения не помогали существенно сократить время пути, удавалось выгадать от силы полчаса, и то при везении. Не знаю, какая суперспособность имелась у Кирилла, что он умудрился так быстро протащить нас через все круги Ада, то есть кольца Москвы, но не отказалась бы и себе подобную заполучить. Интересно, она входит в таланты оператора?
Через некоторое время, прорвавшись через основные заторы, мы съехали с трассы на мелкие дублёры и глухие просёлки, местами весьма раздолбанные, но Кирилл явно считал, что так правильнее. К этому моменту опустились сумерки, тусклая фара мопеда светила не сильнее налобного фонарика, и опять стало страшно. Страшнее, чем было поначалу, потому что именно сейчас, в этой непонятно где расположенной глуши, промальперу самое время продемонстрировать чудовищный нрав и сотворить всё то плохое, что подкидывала фантазия.
Правда, очень быстро страшная перспектива стала пугать заметно меньше. Может, я хоть согреюсь во время всех этих ужасов! Пока ехали между машин, их горячие бока, тёплый асфальт и выхлопы, как оказалось, отлично грели, а вот стоило выбраться из пробки, и стало понятно, что к ночи заметно похолодало, а у меня остался только один источник тепла: Кирилл.
— Можем остановиться? Я замёрзла, и Ваське бы лапы размять, его там, бедного, небось совсем разболтало, — не выдержала через какое-то время. Мопед звонко тарахтел, но разговаривать в отсутствие шлемов получалось.
— Скоро остановимся, — отозвался водитель. — Минут через десять заправка. Потерпишь?
— Потерплю, — согласилась смиренно. — А раз отвлечение тебя от дороги уже не грозит нам мгновенной смертью, может, немного прояснишь ситуацию? Кто такой Илья, например? Вы же знакомы!
— Нет, не знакомы. Он понял, кто я, а я — кто он.
— И кто же?
— Я… не знаю многих подробностей, — медленно, с паузами, как будто формулировка мыслей давалась очень тяжело, признался он. — Давай ты потерпишь до места? Осталось часа три. Несвязные обрывки хуже, чем ничего.
— Я бы поспорила, но ладно, три часа это приемлемо.
Избалованное дитя цивилизации, при слове «заправка» я представляла большой яркий комплекс с подсветкой, магазином, кафе, заправщиками и колонками под широкой крышей. Но у Кирилла обнаружилась нездоровая страсть к древностям, и зарулили мы на до того обшарпанную станцию, что я в первый момент не поверила глазам. Не думала, что подобные ещё существуют, да так близко к столице!
Свет давал единственный чахлый фонарь над крышей небольшой будки с зарешёченным окном, куда Кирилл отправился расплачиваться. Колонок стояло всего две, дизель и девяносто второй бензин. Страшненькие, замызганные, со стрелочными индикаторами, под ржавым навесом, как в старых фильмах. Отец бы при виде этого ужаса перекрестился и ни за что не стал бы кормить лелеемую «ласточку» подозрительным зельем подозрительного разлива, но бешеная табуретка Бессмертного, видимо, заслуживала той же фамилии и жрала всё что горит.
Рассудив, что хозяину виднее, где и чем заправлять «коня», я до хруста потянулась одеревеневшим телом, поставила на сиденье мопеда рюкзак, первым делом натянула ветровку и только потом полезла проверять котика. Всё-таки он привык к совсем другим поездкам — в машине, с комфортом развалившись на собственной мягкой накидке на заднем сиденье.
Могла и не заглядывать. Василий чувствовал себя гораздо лучше, чем мог и чем я. Он явно бессовестно дрых всю дорогу, совершенно не волнуясь о том, как сильно шатает его временное прибежище. На зависть крепкая психика!
— Вы уже всё? — удивился Кирилл, вернувшись через пару минут и застав меня нарезающей круги вокруг мопеда с рюкзаком на спине.
— Васька отказался выходить, дрыхнет, — вздохнула я. — Но вроде хорошо себя чувствует. Хотя это на него не похоже.
— Потратил слишком много энергии. Он простой кот, а шунт был неслабый, — спокойно подтвердил мужчина и протянул мне плстмассовый стаканчик из кофейного аппарата. — Чёрный здесь совсем дерьмо, поэтому взял три в одном. Тоже растворимый, но не такой мерзкий.
— А, плевать! Горячий и сладкий, это главное, — возрадовалась я, схватила стаканчик и без возражений согласилась подержать второй, пока хозяин задавал коню корма. Мне же теплее. — Спасибо! А ты не такой вредный, как показалось поначалу.
А ещё симпатичный. Но об этом я говорить не стала.
— Такой, — возразил он.
Продолжения не последовало. Некоторое время жутко гудела и булькала колонка, плюясь в бензобак чем-то очень вонючим. По-моему, бензин пахнет иначе, но могло и показаться из-за общего мрачного вида заправки.
Интересно, как можно назвать человека, органолептически определяющего качество бензина? Октанье?
Ох, ну и чушь в голову лезет! От стресса, что ли?
Когда колонка умолкла, и пистолет вернулся обратно на крючок, я отдала Кириллу его стаканчик и спросила:
— Почему ты назвал этого типа «шунтом»? Звучит как жаргон.
— А, это… — буркнул он, прихлёбывая мерзкий, но зато сладкий кофе с привкусом жжёной резины: — Жаргон. Свежий. Люди иногда остроумно применяют слова…
— Люди? — уцепилась я и окинула его скептическим, оценивающим взглядом: — То есть ты не человек? И про мир, помнится, говорил «ваш». Ты тоже, что ли, из этих? Пришельцев?
— Задай этот вопрос, когда приедем на место. Я не могу на него ответить. Готова? Поехали.
И бешеная табуретка, насытившись, потарахтела дальше.
Некоторое время тянулись вполне приличные просёлки, мимо проплыло несколько деревень. Машины попадались, то и дело нас кто-то обгонял, и я каждый раз покрепче вцеплялась в Кирилла. Да чтобы я хоть раз ещё села на такой драндулет без шлема и нормальной защиты!
Я потеряла счёт времени, когда монотонность пейзажа нарушилась появлением достопримечательности: мы обогнули подсвеченный самолёт, стоящий на вечном приколе, а потом въехали на длиннющий широкий мост с вантами. Немного покрутились по затихающему живописному городку, в котором я прежде не бывала, так что с интересом вертела головой, разглядывая старые дома.
Вдруг Кирилл грязно выругался и резко вильнул на разбитой дороге, бросая мопед вправо, в узкий проулок. Я вскрикнула от неожиданности, чуть не слетев с сиденья, крепче вцепилась в мужчину. Сзади взвизгнули шины. Обернувшись, я увидела, как за нами выруливает ярко-жёлтая машина в каких-то наклейках. Рассмотреть их не успела: мопед опять резко прыгнул вбок, ныряя во двор. Жёлтый сзади снова взвизгнул шинами, вписываясь в поворот. Послышался скрежещущий звук удара, но преследователя это не остановило.
— Держись! — рявкнул Кирилл.
Я ещё на прошлом вираже вцепилась в него изо всех сил, отрастить пару дополнительных конечностей уже не успевала и только стиснула зубы, и сказал бы спасибо, что не на его загривке! Зато смогла не зажмуриться. Привыкаю.