– Мама, чего с ней такое? Ей больно?
– Есть хочет, – сказала мама и приложила Авдотью к груди.
Та немедленно присосалась. Маша, вытаращив глаза, следила за тем, с каким аппетитом ест её сестра. Вскоре Авдотья заснула. Причём заснула с лицом человека, у которого всё хорошо.
Маша смотрела на спящую сестру и остро чувствовала, что это очень миленький маленький малыш. Хорошенький. С круглыми ушками. С пухлыми щёчками. Совсем-совсем живой.
И как, скажите на милость, Маша могла выразить внезапную любовь?
– Она прям как Додик, Викин хомячок! Даже лучше! – прошептала Маша. И этот шёпот оказался волшебным.
Авдотья оказалась толстенькой, как хомяк, и очень боевой девочкой. Её первым словом было «Маса», то есть Маша. А вторым «Дёдя», то есть Додик.
С тех пор прошло почти три года, Авдотья здорово выросла, но имя Додик приклеилось к ней намертво.
Салфетки в ушах и другие строгие правила
На дачу пришлось ехать на электричке. Машину забрала мама, им с Додиком машина нужнее.
До отправления электрички оставалось ещё два часа, а папе с Машей захотелось перекусить. Папа сорвал одуванчик, протянул Маше и торжественно произнёс:
– Дочь моя, Марья Петровна! Приглашаю тебя в одно очень интересное кафе!
Маша обрадовалась, она любила в кафе ходить.
Идут они, идут, а папа рассказывает по дороге:
– Знаешь, это кафе называется «Безобразница». Там такие правила чудные!..
– Какие? Расскажи, расскажи! – торопит его Маша.
Папа говорит:
– Там, когда хочешь официанта подозвать, надо взять две салфетки и засунуть в уши. Тогда официант быстро подойдёт.
– Не может быть!
– Ещё как может. А когда делаешь заказ, надо быстро-быстро моргать глазами.
– Папа, так не бывает! – кричит Маша.
– Хо-хо, ещё как бывает! А если тебе еда понравилась и ты хочешь сказать поварам спасибо, то надо снять носки и подбросить их к потолку. Понятно?
– Понятно, – говорит Маша. – Чего ж тут непонятного.
И так они по пути заболтались, что не заметили, как прошли мимо «Безобразницы» и по ошибке зашли в самое обычное кафе.
Сели они за столик, осмотрелись, воткнули салфетки в уши. Официант мигом подбежал. Смотрит на них с ужасом и говорит:
– Готовы сделать заказ?
Папа быстро-быстро заморгал и ответил:
– Мне, пожалуйста, салат и кофе. Теперь ты заказывай, Марья Петровна.
Маша тоже заморгала изо всех сил и сказала:
– А мне, пожалуйста, пиццу и яблочный сок. А можно уже салфетки из ушей вытащить?
Официант подпрыгнул и говорит:
– Даже нужно!
Наелись папа с Машей, вкусно было! Значит, настало время повара поблагодарить. Сняли они носки, кидают к потолку. Папа так постарался, что его носок на люстре повис. Официант подходит и спрашивает взволнованно:
– Вам всё понравилось?
– Ну да, – отвечают папа и Маша, – видите, мы даже носки подбрасываем.
– Нет ли у вас длинной швабры? – спрашивает папа.
– Зачем она вам? – нервно отвечает официант.
– Да носок с люстры снять!
Официант глаза на них вытаращил, но ничего не сказал. Деньги забрал и, пятясь как рак, ушёл.
Ждали они его, ждали – не идёт. И швабру не несёт. Папа на часы посмотрел.
– Нам уже пора, – сказал он. – Придётся в одном носке к маме ехать.
Маша с папой на улицу вышли и наконец на вывеску поглядели.
– Ой, папа! – сказала Маша в ужасе. – Это же не «Безобразница» была. А самое обычное кафе. А мы там носки подбрасывали!
– Бежим отсюда! – скомандовал папа, и они что есть духу побежали.
Поездка на дачу
Дачная электричка отправлялась с пятого пути. Маша с папой примчались и заняли два места у окошка. Друг напротив друга. А рядом с ними уселась девочка лет шести и упитанный лысый дяденька.
И Машин папа тут же с этой девочкой местами поменялся, чтобы она тоже могла в окно смотреть. А сам наушники в уши вставил и задремал. Только девочка в окно смотреть не стала, она стала смотреть на Машу.
А Маша вытащила из рюкзачка двух игрушечных щенков и стала тихонько играть в то, как у щенков улетел невидимый попугай. И они его всюду разыскивают.
Девочка напротив папе говорит:
– Я тоже хочу таких щенков.
– Куплю, – ответил ее папа.
– Я сейчас хочу! – говорит девочка.
– Ну, поиграй вон с девочкой! Девочка, – обращается он к Маше, – как тебя зовут?
– Маша, – говорит Маша.
– Вот, и мою дочку тоже Машенька зовут. Дай Машеньке одну игрушку, поиграйте вместе.
– Извините, – отвечает Маша, – не дам. Они мои самые любимые.
И Маша чистую правду говорит. Эти два щенка были её главные друзья, никак нельзя их другому человеку отдать. Даже на секундочку.
Машенька надулась.
– Маша, – говорит папа Машеньки, – так нечестно. Машенька тоже поиграть хочет.
Маша полезла в рюкзачок, нашла котёнка и лошадку. Протягивает Машеньке:
– Хочешь с котиком поиграть? Или с лошадкой?
– Нет, – мотает головой Машенька, – я хочу в щеночков играть.
– Дай Машеньке одного щеночка, – предлагает дяденька. – Поиграйте вместе.
– Нет, – говорит Маша, – не дам. Я их никому не даю.
– Так ты, выходит, жадная девочка?! – рассердился папа Машеньки.
Маша совсем растерялась. Она была совсем не жадная и часто делилась игрушками. Но она делилась, только когда сама хотела поделиться.
– Фу, как некрасиво жадничать! – продолжил Машенькин папа. – Надо делиться, когда тебя просят!
Тут Машин папа один глаз открыл, посмотрел, потом второй открыл. И говорит папе Машеньки:
– А можно я на вашем телефоне немного поиграю?
– Это как так?! – возмутился тот. – У вас свой есть! Вот и играйте на своём!
– У меня не такой! – заныл папа. – Мне на вашем хочется! Что вам, жалко, что ли? – и руку тянет. – Вы же сами сказали, что надо делиться! Дайте! Не будьте жадиной!
Машенькин папа телефон к груди прижал и говорит сердито:
– Вы с ума сошли! Это игрушками надо делиться, а телефонами не надо! Телефон – это серьёзно, а игрушки – ерунда!
Папа говорит:
– Ну что вы, игрушки – это так же важно, как и телефон. А может, ещё и поважнее.
Маша и Машенька согласно закивали головами. Конечно же, игрушки – это очень важно!
– Я вот телефон у вас попросил, – продолжал Машин папа, – и вам ведь очень неприятно стало. Хотя я его не навсегда просил, а только поиграть.
Машенькин папа рот открыл, потом закрыл. И тут вдруг Машенька говорит:
– Вообще-то это правда. Когда у тебя что-то отнимают – и то не так обидно. А когда ты отдавать свою игрушку не хочешь, а тебя заставляют – это вообще… вообще нечестно!
– Вот именно! Это нечестно! – подхватила Маша. – Когда ты делишься потому, что тебя заставили, то на самом деле ты не делишься, понимаете? – сказала она Машенькиному папе.
Папа Машеньки ничего не ответил, но слушал внимательно.
– Ты, Маша, играй своими щеночками, а я буду с тобой лошадкой играть. И котёнком, – сказала Машенька.
И до самой станции Дачная девочки придумывали историю спасения невидимого попугая.
Чрезвычайная ситуация
Приехали Маша с папой на дачу. Радости было! Все начали друг другу новости рассказывать.
– А у нас новые соседи, представляете? – сказала мама. – Кукушкины свою дачу продали новой семье. С двумя детьми.
Маша заинтересовалась. Чем больше детей на даче, тем, понятно, веселее. Она выбежала на крыльцо – поглядеть, вдруг у новых соседей есть дочка или сын подходящего возраста. Можно будет подружиться!
Слышит она: кто-то весело смеётся за забором! Как, знаете, во время интересной игры смеются. К такой игре сразу же хочется присоединиться. У Маши внутри всё запрыгало от радостного предвкушения.
Она подставила к забору ведро, залезла на него и через забор заглянула. А там мальчик и девочка играют с садовой тачкой. Мальчик в тачке сидит, а девочка его катает и кричит «Иго-го!» – как настоящий пони.
И так им весело было, что Маша тоже смеяться начала. Вот они Машу и заметили. И остановились, и начали на неё смотреть.
Обычно в таких случаях Маша махала рукой и говорила: «Привет!» Или ей махали и говорили. Но почему-то в этот раз произошёл сбой – никто не махал, не здоровался, все только молча смотрели и ждали.
Весёлое прыганье внутри у Маши оборвалось, и ей захотелось спрятаться. Что она и сделала, спрыгнув с ведра. И настроение у Маши испортилось.
Маша была человеком опытным, она знала, что настроение – это не молоко. И не суп. Это молоко портится раз и навсегда. А настроение то ухудшается, то улучшается. И если сейчас настроение плохое-преплохое, то через час оно станет гораздо лучше. Обязательно! Это Маша знала твёрдо. Но!
– Но что мне делать сейчас? – размышляла Маша мрачно. – Как дожить до хорошего настроения? Час – это вообще-то очень долго.
И Маша пошла к папе. Папа – всемирно признанный специалист в области настроений, он сам это Маше сказал. Но папа держал это в секрете ото всех, кроме Маши и мамы. Остальные люди думали, что папа – самый обычный, ничем не примечательный нейрохирург.
Спасательная операция
Маша пришла к папе и говорит сурово:
– Настроение испортилось.
– Да? – удивился папа. – Надо же. Ещё десять минут назад твоё настроение было вполне пригодным для жизни.
– Ну вот видишь, – развела Маша руками. – А сейчас прям плохое.
– А плохое в каком смысле?
– Не знаю, – говорит Маша. – Просто плохое. Безо всякого смысла.
Папа Маше говорит:
– Я как всемирно известный эксперт тебе говорю: смысл есть всегда. Давай разберёмся.
– Я не хочу ни в чём разбираться, – ответила Маша.
– А чего хочешь?
– Не знаю.
– Ну, давай пальцы загибать тогда. Когда у человека плохое настроение, ему обычно хочется… ой, забыл, что там первым-то идёт?!
Папу память иногда подводила, но Маша была тут как тут, чтобы ему помочь.