Садилось солнце. Прохожие осторожно проходили мимо Маши с папой и Авдотьи. Но вдруг одна бабушка с сумкой остановилась и сказала:
– Это что ж такое происходит, люди добрые?
– Ничего страшного, – ответил ей папа. – Это просто маленькая девочка в большом отчаянии.
Бабушка нахмурилась.
– Девочка! А ну перестань валяться в грязи, а не то я тебя с собой заберу.
– Ну здрасьте, – сказал папа. – Я вам свою дочку не отдам. Она мне самому нравится.
– Нет, – не сдавалась бабушка. – Я её с собой заберу, будет знать, как на земле лежать.
– Лучше мы вас сами заберём, – ответил папа.
– Это как так? – удивилась бабушка.
– А почему ж нет? – сказал папа. – Вы на земле не валяетесь, не кричите, такая бабушка всем нужна.
Тут они заметили, что Авдотья больше не верещит, а внимательно слушает их разговор.
– Что, прошло твоё отчаяние? – спросила Маша.
– Прошло, – бодро сказала Додик.
– Так вы пойдёте к нам или нет? – спросил папа у незнакомой бабушки. – Решайте. Я блины собираюсь печь. А после блинов будет мороженое.
– А вы странный, – сказала бабушка, – прям как мой внук. Ну хорошо, пойдёмте к вам на блины. Я только домой сгоняю за вареньем. У меня и малиновое есть, и клубничное.
Бабушка оказалась соседкой Уткиных. Она жила в трёх минутах ходьбы по адресу Дачная, 2.
А звали бабушку удивительно – Фиолетта Вареньевна. Маша договорилась с Фиолеттой Вареньевной, что они с Авдотьей как-нибудь придут к ней в гости.
Маша превращается в Альберта Эйнштейна
Как-то после обеда Маша опять услышала голоса и смех соседских детей. Тех самых, с которыми она не познакомилась.
Сначала она улыбнулась – вы замечали, что хочется улыбнуться, когда кто-то хохочет? – а потом ей стало ужасно обидно. Хотя её совершенно точно никто не обижал.
– Что же это такое? – удивилась Маша сама себе.
Маша вспомнила папин совет: когда внутри или снаружи происходит что-то непонятное, превращайся в учёного. Что делают учёные? Они наблюдают за происходящим. А потом ищут объяснения.
Пока что Маша слышала только о двух учёных. Первый был Исаак Ньютон, на которого упало яблоко. Как он выглядел, Маша не представляла. Наверное, удивлённым. Все выглядят удивлёнными, когда им нам макушку шмякается яблоко.
А ещё Маша знала, что был такой учёный, как Альберт Эйнштейн, лохматый и весёлый, его портрет висел у мамы над столом.
«Важно, чтобы наблюдатель был добрым», – говорил папа. Поэтому Маша решила превратиться в Альберта Эйнштейна – раз он весёлый, то, наверное, и добрый.
– С утра Марья Петровна Уткина, семи лет, будущая первоклассница, проснулась в прекрасном настроении, – начал размышлять Альберт Эйнштейн.
Эйнштейн наклонился, поднял с земли прутик и начал указывать им на невидимую доску:
– Марья Уткина позавтракала, поиграла с сестрой, почитала, порисовала и пообедала щами и булочкой.
Пока наблюдения учёного с Машиными не расходились.
– Потом Марья Уткина вышла из дома и развеселилась, услышав, что незнакомые дети играют у себя во дворе, – говорил Эйнштейн, расхаживая туда-сюда, как и полагалось учёному. – Вслед за этим у неё сразу же испортилось настроение, – упавшим голосом сказал Альберт Эйнштейн и пнул камешек. – Почему же оно испортилось? Науке это неизвестно. По крайней мере пока.
– Вот тебе и учёный, – сказала Маша разочарованно.
Альберт Эйнштейн развёл руками:
– Очевидно, что случай это непростой, Марья Петровна. Нам нужен специалист по непростым случаям.
И Маша отправилась к папе. Папа похвалил Машу за невероятную для семи лет наблюдательность:
– Марья, это очень круто, что ты заметила такую сложную вещь.
– Какую?
– Ну, ты заметила, как твоё хорошее настроение превратилось в обиду.
– Это уже второй раз так, – пожаловалась Маша. – В прошлый раз я тоже смеялась-смеялась, когда эти дети играли, а потом расстроилась. И обиделась.
– Тебе хотелось, чтобы тебя позвали играть, да? – спросил папа сочувственно.
– Да! – чуть не заплакала Маша. – А они не позвали! Смотрели на меня, и всё!
– А ты?
– И я на них смотрела! И молчала!
– И очень хотела познакомиться, да?
– Конечно, хотела!.. Они так весело играли, а мне было скучно!
– Так-так-так… – Папа задумался. – Уверен, что соседские дети тоже хотят подружиться. И тоже не знают как. Может, пойдём и просто познакомимся?
– Нет, – испугалась Маша. – Я так не хочу! Не пойду! Я вообще ничего не хочу! – чуть не заплакала она.
– Что же нам делать в этой сложной ситуации? – Папа наморщил лоб.
Воцарилось молчание.
Маша превращается в ветер
Папа напряжённо думал. Маша сидела на лавочке. Рядом с ней умостился невидимый Альберт Эйнштейн. Он молча болтал ногами.
– Так, Марья, я всё понял, – сказал папа. – Побежали!
– Куда? – удивилась Маша.
– Не куда, а откуда, – сказал папа. – Нам надо убежать из обиды. Мы поняли, откуда она взялась: ты не смогла познакомиться с соседями, и это обидно. Но сейчас обида мешает нам понять, что делать дальше.
– И мы что, должны от неё сбежать?
– Да, но только побежим очень быстро, поняла?
– Как ветер. – Маша кивнула.
Папа взял Машу за руку, и они помчались вниз по улице. Маша превратилась в ветер. И в вечер, сквозь который они бежали – почти летели – по дачному посёлку.
Машины косички развевались. Папа бежал чуть-чуть впереди, очень красивый и целеустремлённый. Он тянул Машу за собой, и Маше казалось, что она бежит по душистому летнему воздуху.
В конце концов Маша с папой оказались на лугу и бухнулись прямо в траву – передохнуть.
– Папа, как красиво, смотри! – сказала Маша.
Папа кивнул. По оранжевому небу плыли чудесные сиреневые облака. Сердце у Маши колотилось – бум-бум-бум, – от этого было весело. А от неба и облаков – мирно и хорошо.
– Давай нарвём маме цветов, – предложил папа.
Они собрали прекрасный букет и пошли домой. На этот раз они шли не торопясь. Папа нёс цветы, а Маша изобретала разные способы убегания от обиды.
Больше всего ей понравилось бегать вокруг папы, размахивая руками как мельница. И кричать: «А-а-а-а!»
– Марья Петровна, ты, главное, имей в виду… – начал папа.
– Я знаю, знаю! – перебила его Маша. – Ты же уже объяснял. Если ты не понял, на что обиделся, то от обиды не убежишь – она всё равно тебя догонит. А я поняла, на что обиделась! И ка-ак убежала!
– Гениальная девочка! – восхитился папа. – Совершенно верно!
Внезапно в Маше заговорил добрый и весёлый Альберт Эйнштейн:
– Наука предполагает, что от обиды можно не только убежать!
– Ну конечно! – закричала Маша. – Из обиды можно укружиться! Утанцевать! И даже упрыгать!
Маша открыла свою калитку и направилась к дому огромными счастливыми прыжками.
Котлеты над забором
На следующий день папа исчез. Куда он делся, мама не знала.
– Он обещал, что вернётся через час, поиграй пока с Авдотьей! – сказала мама.
Маша взяла Додика и стала учить её делать бумажные самолёты. Но у Авдотьи ничего не получалось. Она складывала листок как попало, а потом подбрасывала мятую бумагу в воздух. И смеялась.
– Ну, милая моя, так дело не пойдёт, – сказала ей Маша ворчливо. – Ты даже не стараешься складывать аккуратно!
Меж тем Додик окончательно отвергла идею старания. Теперь она комкала бумагу так, что у неё получались шары. Такие растрёпанные бумажные снежки. Этими снежками Авдотья кидалась в Машу и вообще куда попало.
– Снежная битва – летом! – рассмеялась Маша и присоединилась к сестре.
С крыльца спустилась мама и сказала:
– А я вам кое-что придумала!
Мама мелком нарисовала на заборе мишень – снеговика с разинутым ртом. И говорит:
– Девчонки! Снеговик хочет есть! А ну кидайте ему в рот снежные котлеты!
И девочки начали целиться снеговику в рот. Когда котлета попадала снеговику в рот, Маша кричала: «Ам! Ам!» Почему-то это «Ам! Ам!» смешило Авдотью так, что она аж падала от хохота на землю.
А потом вместо «Ам!» Маша сказала «Ой!», потому что одна котлета пролетела над забором и шмякнулась во дворе у соседей. Причём у тех самых новых соседей с двумя незнакомыми детьми.
Авдотья опять повалилась на газон.
– Чего хохочешь, глупыш? – сказала Маша. – У нас котлета улетела! К соседям!
Додик аж завизжала от восторга.
– Хорошо, что это не настоящая котлета! – воскликнула Маша, и вдруг котлетный снежок прилетел к ним обратно.
Маша удивилась. Это что же, теперь уже соседские дети слушают, как она веселится с Авдотьей? И может быть, они хотят играть вместе?
Пока Маша удивлялась, Додик бросила через забор ещё несколько снежков. Из-за забора раздалось довольное хихиканье.
Так снежки начали летать туда-сюда, а потом над забором показались две довольные детские мордочки – мальчика и девочки.
– Привет! – сказал мальчик и с железным грохотом исчез. Видимо, он стоял на ведре и свалился.
– Хотите к нам? – спросила Маша. – Кормить снеговика котлетами?
– Конечно! – Девочка закивала, и через несколько секунд они с братом были у Маши во дворе.
Сначала они кидали котлеты в рот снеговику, а потом придумали новую игру. Они стали бросать снежки в ведро. А потом Машина мама вынесла им миску с печеньем и компот – подкрепиться.
Тогда Маша вспомнила, что они с соседями ещё не познакомились.
– Меня, кстати, зовут Маша, а это Авдотья! – сказала она.
– А мы знаем, мы вас из-за забора слышали, – ответил мальчик и сообщил, что его зовут Али, а его сестру – Зара.
Выяснилось, что Заре и Али по семь лет. И они тоже собираются идти в школу. Али в школу хочет, а Зара – не очень. Она хочет быть водителем бетономешалки.
Авдотья в разговоре почти не участвовала. Она уминала печенье и время от времени начинала смеяться. Маша знала, что сестра вспоминает игру в котлеты.