Впрочем, что толку так говорить? Это бесполезно. Оборотень знает, что он идеал красоты и девушка всё равно выберет именно его, и никак иначе быть не может.
И она это делает. Выбирает его.
– Ступайте прочь, – говорит он остальным волкам своей стаи.
Они скулят, но не пытаются возражать и уходят, медленно тащатся прочь.
– Ничего, им достанутся объедки, – успокаивает вожак девушку.
Теперь они остались наедине. Волк оглядывает свою жертву, в его холодных жёлтых глазах начинает разгораться золотистый янтарный огонёк. Появляется румянец на бледных матовых щеках. Он снова и снова рассматривает девушку, и с его губ медленно стекает вязкая слюна.
Потом волк замечает руку девушки в корзинке.
И сжатый в её кулаке нож.
Либо оборотень совсем этого не видит, либо это совершенно его не беспокоит.
– Чувствуй себя как дома, – говорит он девушке. – Подкрепись тем, что у тебя в корзинке. Потолстей немножко, от этого только ещё вкуснее станешь.
– Не могу, – отвечает девушка. – Это для моей сестры. Она у меня за рекой живёт. У бабушки.
Волк моментально настораживает уши.
– Река протекает за пределами нашей территории, – признаётся он. – Честно говоря, ничего не знаю о девушках, которые там живут. Да и зачем? Наверное, твоя сестра только кожа да кости, и больше посмотреть не на что.
– Неправда, – возражает девушка и добавляет со вздохом: – На самом деле моя сестра красивее, чем я. И полнее.
Розовые пятна на щеках волка становятся ярче.
– Моложе тебя или старше? – поспешно спрашивает он.
– Моложе.
– За рекой, говоришь? А где именно за рекой?
– Так я тебе и сказала! – хихикает в ответ девушка.
Оборотень бросается вперёд, хватает девушку за горло.
– Дом твоей бабушки. Где он? Скажи! Немедленно! – Глаза его теперь налиты кровью, с губ слетает пена.
– Или что? – насмешливо спрашивает девушка. – Съешь меня, да? Но ты и так собирался это сделать, так в чём проблема?
Оборотень приподнимает девушку, подносит к своему рту (или пасти?), словно собирается прокусить ей горло, но затем вновь ставит на землю и хрипло обещает:
– Скажи, где твоя бабушка живёт, и я отпущу тебя.
– А как же твои… друзья? – подумав немного, спрашивает девушка.
– Как только я уйду, они тоже уйдут вслед за мной. А ты побежишь домой, свою маму обрадуешь. И папу тоже. А теперь давай говори скорее, пока я не передумал.
– Волки лгут. Им нельзя верить, – продолжает свою игру девушка.
– Как и девицам, которые слишком много о себе воображают, – рычит оборотень, впиваясь своими когтями в шею девушки. – Придумала эту сказку про сестру, чтобы я освободил тебя!
По горлу девушки стекает струйка крови. Теперь волк не остановится, он любые пытки придумает, чтобы заставить девушку рассказать ему о том, где искать домик, в котором живёт её проклятая бабушка!
– Ладно, – сдавленным шёпотом говорит девушка, делая вид, что сдаётся на милость победителя. – Иди вдоль реки на восток. Увидишь ивовую рощу. Там есть мост. Перейди по нему на другую сторону реки и возвращайся назад, откуда пришёл. Вскоре увидишь домик в низине…
Оборотень швыряет девушку на землю, опускается над нею на четвереньки и начинает стремительно покрываться шерстью, снова превращаясь в волка.
– Запомни, – невнятно, с подвыванием, хрипит он. – Если твоей сестры там нет, я найду-у тебя. Все кости твои выр-рву-у-у. И матери твоей, и отцу-у тоже!
Волк бьёт девушку по лицу, чтобы оставить на нём отметину от своих когтей, и убегает прочь.
Вскоре девушка слышит топот волчьих лап – застигнутая врасплох стая несётся догонять своего вожака.
Девушка облегчённо переводит дух.
Затем она торопливо уходит, испытывая радость, но не от того, что вновь оказалась на свободе, а от того, что благодаря рассечённой щеке утратила свою ненужную, опасную красоту. Девушка уже представляет себе лица матери и отца. Сначала они будут сиять от радости, но потом…
Потом радость сменится жалостью и разочарованием, ибо кому, скажите на милость, нужна такая девушка – слишком своенравная, чтобы покорно принести себя в жертву ради спасения всего городка. Её поступок может стать дурным примером для других девушек, может заронить в их головы всякие нехорошие мысли, и что тогда? А то, что добрые жители городка решат, скорее всего, избавиться от неё. Сожгут, например, на площади или утопят в реке. Нет уж, нет! Лучше съеденной волками быть! С этим и отец с матерью согласились бы, да только вот не увидит она их больше. Никогда не увидит.
Бабушкин дом? А он неподалёку здесь, на запад только пройти немного, и всё. Волки, конечно, бегут быстрее, чем она, но ведь им сначала до ивовой рощи добраться нужно, а потом назад, в обход. Всё это займёт у них немало времени.
В сгустившихся сумерках девушка пробирается среди деревьев. Страх её уже прошёл, и следа от него не осталось. Она даже не слишком спешит, находя время полюбоваться резным узором ветвей, прислушаться к шороху ветра в подлеске, помахать рукой змейкам, поднимающим точёные головки, чтобы проводить своими горящими, словно рубины, глазками скользящую мимо них девушку в кроваво-алой накидке.
«Волкам недостаточно владеть территорией, доставшейся им при рождении, – размышляет она. – Они хотят большего. Им нужны страдания невинных жертв. Волки хотят упиваться своей властью. Желают разорять и грабить то, что им не принадлежит».
Девушка замечает, что слишком сильно замедлила шаги, и идёт быстрее. Кстати, когда волк голоден, он тоже бежит быстрее, чем обычно, об этом нельзя забывать.
Вскоре до неё доносится журчание воды. Девушка переходит реку вброд по мелководью – течение мягко толкает её под колени, глупая рыбка залетает, высоко подпрыгнув, в откинутый за спину красный капюшон – приходится доставать её, чтобы отпустить назад, в воду. За зарослями орешника открывается поросшая папоротником поляна, посреди которой стоит старый деревянный домик. Два его маленьких окна блестят в лунном свете, словно два глаза, а с их карнизов свисают длинные, напоминающие седые усы плети мха. Сюда девушка приходила всего лишь несколько раз, причём довольно давно, однако шагает легко и уверенно – так находят дорогу к своему дому потерявшиеся, казалось бы, в лесу кошки.
Тук-тук.
Девушка стучит тихо – это на тот случай, если у волков вдруг окажутся шпионы.
Тук-тук.
Дверь открывается.
На пороге стоит бабушка. Лицо у неё сморщенное, как чернослив, седые волосы коротко подстрижены. Под глазом виден толстый шрам, уголки губ сердито опущены вниз. Она бросает на внучку внимательный взгляд, обнюхивает свежую рану на её щеке.
– Заходи, – говорит бабушка.
Стая мчится по следам слюны своего вожака через ивовую рощицу, через мост, затем назад, на запад вдоль берега реки.
Наконец волки окружают кольцом деревянный домик, скрежещут зубами в ожидании обещанных вожаком объедков его трапезы. Волки устали, они не понимают, зачем нужно было отказываться от пришедшей к ним в лес жертвы. Возможно, они даже могли бы взбунтоваться, если бы у них на это хватило смелости.
Но не бунтуют, само собой.
Вожак уже поджидает их. Он вновь превратился в юношу, стоит на двух ногах, приглаживает роскошные волосы, а затем не спеша приближается к двери – истинный джентльмен, почти сказочный принц.
Дверь для него открыта.
Оборотень неслышно заходит в дом. Слегка скрипят половицы под его бледными волосатыми ногами. Он не привык трудиться, чтобы получить свой ужин. И на двух задних лапах… то есть на ногах, стоять не привык. Ему тяжело, но в то же время интересно. Это, знаете ли, очень увлекательно – прикидываться «своим» среди людей.
В камине разведён огонь, он потрескивает, выстреливая время от времени красные искры – щёлк, щёлк, щёлк…
Дом старый, в нём пахнет плесенью и запустением. Ничего интересного вокруг оборотень не видит – облысевшая метла с толстой ручкой, на стене тикают громкие древние ходики, то и дело сбивающиеся с ритма. На кресле-качалке валяется скомканное одеяло. Пустая корзина на столе. Рядом с ней крошки – хлебные и сырные.
А вот кровать в углу выглядит вполне привлекательно – чистая, с женской фигурой, лежащей на ней, закутавшись в простыни.
– Кто там? – раздаётся с кровати приглушённый голос.
– Твой принц, – плотоядно облизывается оборотень.
– Подойди ближе.
– Боже, какая у тебя морщинистая кожа! – восклицает он.
– Колдовское заклинание. Чтобы скрыть от посторонних глаз мою несравненную красоту. Подойди ещё ближе.
– Ох, какие у тебя мутные глаза, – говорит волк.
– Это чтобы лучше разглядеть твою душу, принц. Наклонись ближе.
– А какие сморщенные у тебя губы! – с ужасом восклицает он.
– А это чтобы крепче поцеловать моего принца. А когда твой поцелуй разрушит наложенные на меня чары, я обернусь несравненной красавицей!
Оборотень с отвращением целует вялые губы и с нетерпением ждёт обещанной награды.
Но никакие чары не разрушаются.
Вместо этого трещат древние кости, старуха хихикает, затем начинает во весь голос смеяться, глядя оборотню прямо в глаза. Она видит его насквозь. Она знает, кто он на самом деле.
Глаза оборотня вспыхивают злым огнём, он обнажает зубы.
Старуха знает, что будет дальше. Этот юноша готов убивать, и он станет рвать её плоть и пить её кровь до тех пор, пока не впадёт в беспамятство. Оборотень вспрыгивает на кровать, его кожа начинает стремительно покрываться шерстью, он на глазах превращается в волка…
Эх, почему же ты, простофиля, не проверил кресло-качалку, когда вошёл в дом?
Острый нож пронзает его сердце, оборотень в ужасе поворачивается и видит перед собою девушку в красном, как его кровь, капюшоне. Сейчас эта девушка кажется ему красивее всех на свете, но уже поздно, поздно, поздно…
На крик вожака прибегают остальные волки, но они слишком истощены, чтобы всерьёз сражаться. Бабушка хватает метлу и одного за другим бьёт их по голове. Щёлк, щёлк, щёлк…