Я их понимаю — сам такой. Когда мимо пролетает большой кусок чего-то красивого, дорогого, интересного… Реакция хватательная, автоматическая. Как у лягушки на комара. Но надо же соображалку включать! Вы, жигиттеры (парни), ввиду отсутствия общего образования с оперативным информированием, подробностей не уловили.
Надо так: шаг первый — понял. Что дурак. Шаг второй — пошёл. Изучать вопрос.
А эти… малшылары — мало ширялись. В смысле: по поднебесью. Даже спросить у знающих людей не удосужились.
Расшива идёт назад. Бурлаками вдоль правого берега. Правый — высокий, крутой. С кручи сыпятся «серые степные тараканы» в восторге:
— Ур-ра! Добыча пр-риползла! Бер-р-рём!
Фиг вам, добры молодцы. Вместе с вашими лошадками.
«Вот и прыгнул конь буланый
С этой кручи окаянной…»
Не «прыгнул», а нае… В смысле: упал. Вместе с придурком на спине.
Но двенадцать человек, бурлаки из нанятых в Саксине булгар, остались лежать под тем бережочком. С многочисленными стрелами в разных местах их многострадальных саксинско-булгарских тел.
Всё — счёт пошёл. Баланс отношений между Всеволжском и Приволжской ордой из нулевого стал отрицательным. Погибли не мои люди — наёмные работники из аборигенов. Но нанятые за мои деньги. «Чей хлеб — с того и спрос».
Муса переводит расшиву к другому берегу. Там идти хуже: мелководье, большие заливы, которые надо обходить, мели и островки. Только встали на ночлег — заявляются. Потомки. Скифов, сарматов, алан, гуннов, булгар, угров, печенегов… и дыр с пыром. Насельники местного отстойника степных неудачников. Кто в Степи удержаться не смог — сюда сбежал.
Башкортские роды — разные. Генетически четыре основных гаплогруппы и с десяток других. Пока, в 12 в., ещё нет трёх из семи «историко-этнографических пластов».
Обугренные тюрки в смеси с обтюрченными уграми. Разных степеней, продолжительностей и направленностей этих «об». По вере — тотемизм. Почитают двенадцать богов: зимы, лета, дождя, ветра, деревьев, людей, лошадей, воды, ночи, дня, смерти, земли и неба.
Почему богов двенадцать, а «епархий» — тринадцать? А почему «тарелька» без мягкого знака, а «сол» — с мягким? Это понять нельзя, это надо запомнить.
Главным — бог неба, который «находится с остальными в согласии и каждый из них одобряет то, что делает его сотоварищ». Вечный божественный консенсус. С неизбежным тотальным мораторием?
Некоторые поклоняются змеям, рыбам и журавлям. Печенеги носят на шее дубовую палку: изображение эрегированного члена родителя. Несколько… гиперболизированное. Я про это уже…
Кроме тотемизма есть шаманизм. Появляется ислам: у Ибн-Фадлана был один башкорт-мусульманин.
Стартовали все одинаково: гунны с Алтая вышибли. Но бежали по-разному.
Есть древнебашкирские племёна (бурзян, усерган, байлар, сураш, тангаур, ягалбай…). Бежали. Но тотемы, родословную, сказки… не потеряли.
Гунны громили в Степи сарматов и алан. Аланы добежали до Карфагена, я про это уже… Не все. Часть ушла сюда. Появилась смесь местных угро-финнов с группами сармато-аланского корня (сызгы, упей, терсяк, уваныш…).
В VIII в. на Бугульминской возвышенности формируется булгаро-мадьярская племенная группа. Булгары из Причерноморья утекли от хазар и устроили «волну метизации булгарских и булгаризированных тюркских племен с древнемадьярскими». При доминировании булгарского компонента.
Тут «волна» с другой стороны — тюркизированные угры из Западной Сибири: юрматы, юрми, еней, кесе, буляр, танып, юламан, имес, юрмын…
В Великой Степи творилось… разное. Что мы знаем о Великом Каганате Кыргизов? А Арпада, как говорят, кыргызы так испугали, что мадьяры побежали на Запад. Резво. Немцы их еле-еле остановили.
Некоторые ввязываться в авантюру Арпада не захотели, песням страшной птички из его снов не поверили. Одни остались, другие пошли. В документах мадьярского королевства упоминаются те же названия родов (еней…), которые остались на Бугульминской возвышенности.
Арпад, устроивший мадьярам в 896 году «Обретение родины на Дунае», вёл союз из семи мадьярских и трёх хазарских племён. К нему примкнули… всякие. Объединённые надеждой на поживу и страхом перед хазарским каганом.
Через поколение (в 922 г.) Аламуш принял ислам и стал эмиром «Серебряной Булгарии», «самым северным из знамён пророка».
«Упёртые язычники» опять побежали. Про берендеев и сувашей — я уже… Иные роды ушли южнее. Исламизированные булгары Аламуша и его преемников регулярно охотились на язычников в становищах своих «братских» соседей.
Над Дунаем «поганым» тоже не славно: в 1000 г. князь Вайк принял католичество, имя Иштван (Стефан) и титул короля. Иштван I (1000–1038) окончательно превратил мадьярский союз племён в средневековое европейское королевство.
На места ушедших с Арпадом приходят новые. Прежняя культура и язык вытесняются тюркоязычными родами (айле, тырнаклы, каратавлы, мурзалар, кумлы, истяк…).
В башкортах оказываются печенежские роды. Те, что «стали рабами огузов» (торков) и обрезали рукава своих халатов в знак «униженности». Потом и сами торки, побитые кыпчаками, откатываются в эти места. Не все: часть становится «чёрными клобуками» Киевской Роси.
Несколько торкских родов зацепились за Саксин и усидели. Теперь изображают из себя тамошнюю аристократию. При явном этническом и религиозном меньшинстве. Крышка на побулькивающем котелке мультикультуризма. Сильно «мульти» — там только мусульман только с собственными мечетями — четыре разных общины.
Прижимаемые с юга кыпчакскими ордами к расширяющимся границам Волжской Булгарии, башкортские роды выдавливаются на восток. Начинается миграция на Южный Урал и в бассейн р. Белой.
Формирование народа будет продолжаться до 18 века. Добавятся ещё три «историко-этнографических пласта». Под властью Российской империи произойдёт стабилизация этноса под названием «башкиры». Из самых молодых народов Европы. Моложе молдаван, хотя и старше украинцев.
Сейчас, в 12 веке, некоторых племенных групп, связанных, например, с ногаями, ещё нет. Есть другие, которые в РИ вымерли. Взаимоотношения между ними… разнообразные. От дружеских, родственных, до кровавой вендетты, воспеваемой в эпосах вроде «Бабсак и Кусяк»:
«У одних крадя добро, они другим
Продавали, наживаясь много лет».
В этом побулькивающем «котелке этногенеза» — разноплемённых, разноязычных, разноверных — принципиально нет единства. Нет человека или группы людей с которыми можно договариваться. Которые — «за базар отвечают». За всехный, все-башкортский, все-народный «базар». Народа-то нет.
Хуже: если старейшины одного рода скажут «да», то обязательно найдутся старейшины другого рода, которые скажут «нет». По любому поводу. Не по смыслу, а из вредности — «а вот». Столетия взаимоотношений, родовая память, шежере с повествованиями… Недоговороспособны.
Муса гостей принимает уважительно, разговоры ведёт неспешные, подарки дарит пристойные. Разошлись мирно. Через три дня — другие прискакивают. Из другого рода-племени. То были юрми, теперь — юрматы. Снова — разговоры, дастархан, подарки. Через пару дней — ещё. Эти самые крутые. Одежда богаче, оружие лучше. Один из булгарских родов, сбежавший от Аламуша. Непокорённые.
Таких «непокорённых» в Саксине — кварталы. Ставят свои плетёные кибитки на землю, обкладывают понизу землёй. Стандартная фаза при переходе от кочевания к оседлости. Лепят основную часть тамошней керамики.
Здешние — не лепят, здешние — наезжают.
— Мы — буляр. Вы нашим соседям подарки дарили. Мы — главные среди племён, поэтому вы должны. Нам. Вдвое против того, что вы дали юрматам и юрми.
Это правда: вдоль Волги иногда возникает союзы башкирских племен, в которые входят юрматы, юрми, буляр и некоторые другие.
Высшая форма объединения вплоть до провозглашения Башкурдистана. Колчак, правда, башкирскую независимость не признал. Но его побили большевики, которые и организовали Автономную Башкирскую Советскую Республику.
В 12 в. эти племенные группы — очень свободолюбивые люди. Так любят свою свободу, что постоянно режут и грабят друг друга. Навыки свободолюбия, резни, грабежа — есть. Навык думать — отсутствуют.
Муса ведёт разговоры, торгуется, соглашается на обычный набор подношений, не более. Аксакалы принимают подарки, старательно улыбаются:
— Идите с миром, добрые люди. Буляр — великие воины. Под нашей защитой никто не посмеет тронуть вас.
Послы сытые, пьяные, одареные, чуть покачиваясь расслабленно в сёдлах, мирно уезжают от стоянки в степь. Муса тоже ласково улыбается, кланяется вслед. Потом, глядя в ночную темноту, задумчиво оглаживает бороду и командует:
— Костры — от берега и разжечь повыше. Чучел понаделать и рядом уложить. Людей — на расшиву. Брони и оружие, у кого есть — под руку. Да смилуется Аллах над бедными путешественниками.
Перед рассветом вокруг завопило-завизжало и сотни две всадников, ворвавшись в лагерь, принялись с восторгом колоть и рубить два десятка, сделанных из тряпья и травы, лежащих у костров, фигур.
Муса сразу велел скинуть канаты, которыми расшива была принайтована к деревьям на берегу.
Канаты немалых денег стоят, цены таковы, что людей даже не вешают. Но когда речь о своих головах — бросили.
Расшиву понесло течением. Башкорты — следом. Ещё бы — такое богатство уплывает. Вокруг мелко, подскакивают прямо к борту, пытаются залезть, бьют стрелами, тычут копьями. У расшивы борт довольно высокий, с воды, хоть бы и с седла, не очень-то запрыгнешь, но стрелы издалека навесом… люди в кораблике падают, кровью обливаются.
Корабельщики сильно молились. Чтобы на мели не застрять.
Повезло. Вынесло в русло, снесло вниз, причалили к другому берегу.
Выдохнули. Позавтракали. Подцепились к бурлакам, снова потопали вверх.