– Невис, я не буду терпеть подобные разговоры! – возмутился Джефри Лион. – В этом полете никто не будет убит.
– В самом деле? – возразил Невис и поднял подбородок в сторону Рики Даунстар. – А зачем же вы тогда наняли ее? – он коварно улыбнулся, а она взяла реванш улыбкой, выражавшей злобную насмешку. – Ага, – сказал Невис,
– я же знал, что мы тут в верном месте. Сейчас придет наш человек.
Никто, за исключением Рики Даунстар, не был особенно опытен в щекотливом искусстве заговоров; трое остальных повернулись и уставились на дверь и мужчину, который только что в нее вошел.
Он был очень высоким, почти двух с половиной метров роста, и его большой мягкий живот переливался через узкий металлический пояс. У него были большие руки, длинное лицо, на котором постоянно висело выражение удивления; и он казался каким-то оцепенелым и неуклюжим. Его кожа во всех видимых местах была белой, как отбеленная солнцем кость, а сам он выглядел так, будто на нем нигде не было волос. Одет он был в блестящие голубые брюки и каштаново-коричневую рубашку, рукава которой были по краям отделаны буфами.
Он, видимо, почувствовал их любопытные взгляды, повернул к ним голову и ответил на их взгляд, причем на его бледном лице не появилось никакого выражения. Он долго выдерживал их взгляды.
Целиза Ваан не выдержала первой и отвела глаза, потом Джефри Лион и, наконец, Анитта.
– Кто это? – поинтересовался кибертех у Кая Невиса.
– Уокерфус называет его Тафом, – ответил Невис. – Его настоящее имя, насколько я знаю, Хэвиланд Таф.
Хэвиланд Таф занял последнюю зеленую звездную крепость грациозным движением, находящимся в противоречии с его массивностью, потом выпрямился и с удовлетворением оглядел игровую доску. Вся куча была красной; крейсера и боевые корабли, звездные форты и все колонии – красные, насколько охватывал взгляд. – Я вынужден признать себя победителем, сказал он.
– Опять, – ответила Рика Даунстар. Она потянулась, чтобы сбросить оцепенение, вызванное многочасовым сидением, склонившись над доской. В ней чувствовалась смертельная гибкость львицы, а под серебряной кольчугой скрывался игольник в наплечной кобуре.
– Могу я осмелиться предложить повторить? – сказал Хэвиланд Таф.
Даунстар рассмеялась.
– Нет, большое спасибо, – сказала она. – Вы слишком хороши для этого. Я хоть и любительница игр, но играть с таким противником, как вы – это не игра. Мне обидно постоянно быть второй.
– Во всех предыдущих играх мне просто везло, – сказал Хэвиланд Таф. – Несомненно, полоса везения теперь закончилась, и вы без труда одолеете мои жалкие силы в следующей попытке.
– О, несомненно, – ответила, улыбаясь, Рика Даунстар. – Но вы должны простить меня за то, что я отложу следующую попытку до тех пор, пока меня не одолеет скука. Но я все же лучше, чем Лион. Верно, Джефри?
Джефри Лион сидел в углу корабельной рубки, читая стопки старых военных трудов. Его пиджак из ткани-хамелеона принял тот же коричневый цвет, что и стена с покрытием из синтетического дерева. – Игра не соответствует фактическим военным правилам, – сказал он слегка осуждающим тоном. – Я применял ту же стратегию, которой пользовался Стивен Кобальт Нортстар, когда Тринадцатый флот Земли окружил Хреккин. Ответный удар Тафа в этих условиях был совершенно неверным. Если бы правила были написаны в соответствии с действительностью, он должен был бы отступить.
– Действительно, – сказал Хэвиланд Таф. – Вы превосходите меня, сэр. На вашей стороне преимущество, вы – военный историк. А я всего лишь скромный торговец и далек от того, чтобы хвастаться своей близостью к великим битвам истории. И поэтому для меня больше подходит, что эта игра полна несоответствий; и какое бессовестное счастье, что вы пошли навстречу моему невежеству. Тем не менее, я буду рад всякой возможности хоть как-то уменьшить недостаток моих знаний военных дисциплин. Если вы меня удостоите еще хотя бы одной игрой, я бы смог тщательно изучить вашу тонкую стратегию, чтобы в будущем уметь использовать более соразмерные с действительностью формы моей неуклюжей игры.
Джефри Лион, чей серебряный флот во всех играх прошедшей недели первым выметался с доски, откашлялся и неприязненно отвел взгляд.
– Ну, ладно… посмотрите, Таф… – начал он.
Из смущения его вывел внезапный крик с непосредственной серией проклятий из соседней каюты.
Хэвиланд Таф тут же вскочил на ноги; Рика Даунстар следом за ним.
Они выскочили в коридор в тот самый момент, когда Целиза Ваан вылетела из своей каюты; она преследовала маленькую юркую черно-белую фигурку.
– Хватайте ее! – крикнула им Целиза. Лицо ее было красным и вздувшимся, а взгляд диким.
Дверь была маленькой, а Хэвиланд Таф большим.
– В чем дело, если мне позволено будет спросить? – сказал он и заполнил собой дверной проем.
Антропологиня протянула ему левую руку. На внутренней стороне ладони из трех коротких глубоких царапин сочилась кровь.
– Посмотрите, что она со мной сделала! – сказала она.
– Я вижу, – ответил Хэвиланд Таф. – А что сделали ей вы?
Из каюты вышел Кай Невис; на его лице змеилась тонкая свирепая улыбка.
– Она схватила ее, чтобы вышвырнуть из каюты, – сообщил он.
– Она лежала на моей постели! – сказала Целиза Ваан. – Я хотела немного вздремнуть, а на моей постели спала эта проклятая скотина. – Она повернулась и уставилась на Невиса. А вы… лучше позаботьтесь о том, чтобы с вашего лица исчезла эта ухмылка. И так уже достаточно скверно, что вы втиснули нас в этот жалкий корабль. Я не собираюсь делить и так тесную каюту с этими жалкими ТВАРЯМИ. Это ВАША ошибка, Невис. Вы заварили эту кашу. Сделайте же что нибудь. Я требую, чтобы вы приказали Тафу избавить нас от этих злобных тварей; поймите, я ТРЕБУЮ!
– Простите меня, – сказала позади Тафа Рика Даунстар. Он посмотрел на нее через плечо и отступил в сторону. – Это экземпляр той твари, о которой вы только что говорили? – ухмыляясь, спросила Рика, выходя в коридор. Левой рукой она прижимала к груди кошку, а правой гладила ее. Это был могучий кот с длинным серым мехом и надменными желтыми глазами; он, должно быть, весил фунтов двадцать, но Рика держала его так легко, как будто это был маленький котенок. – А что, по-вашему, Таф должен был сделать со своим старым Машрумом? – спросила она; кот в это время начал мурлыкать.
– Меня оцарапала другая, черно-белая, – объяснила Целиза Ваан, – но эта тоже такая же злобная. Посмотрите на мое лицо! Видите, что она наделала! Я едва дышу, и у меня все время сыпь; и каждый раз, когда я пытаюсь хоть немного поспать, я просыпаюсь от того, что одна из этих бестий прыгает мне на грудь. Вчера у меня оставался маленький кусочек от обеда, и я лишь на мгновение положила его; когда я вернулась, черно-белая сбросила мою тарелку и катала мой кусок в грязи, как будто это игрушка! От этих бестий ничего невозможно спрятать. Я потеряла два моих карандаша для светописи и мое самое красивое розовое кольцо. А теперь еще и ЭТО; это НАПАДЕНИЕ! Невыносимо. Я вынуждена требовать, чтобы их срочно заперли в грузовом отсеке. СРОЧНО, слышите?
– После вашей речи я совсем оглох, – сказал Хэвиланд Таф. – Если ваша собственность, отсутствие которой вы обнаружили, не найдется до конца путешествия, мне доставит большое удовольствие возместить вам ущерб. Ваше требование в отношении Машрума и Хэвока я вынужден с выражением глубокого сожаления отклонить.
– Но я пассажир этого издевательства над именем космического корабля!
– вскричала Целиза Ваан.
– Вы хотите оскорбить мою интеллигентность, как только что сделали с моим слухом? – осведомился Таф. – Ваш статус пассажира здесь очевиден, госпожа, и нет никакой необходимости указывать мне на это. И все же позвольте обратить ваше внимание на то, что этот маленький корабль, который вы так вольно обложили такими отвратительными словами – мой дом и пропитание, в то время как вы, бесспорно, пассажир на нем и должны радоваться известным привилегиям и условиям, которые, само собой, не могут быть такими обширными, как у Машрума и Хэвока, так как это место, так сказать, их постоянное место жительства. Я не имею обыкновения брать пассажиров на борт «Рога изобилия отборных товаров по низким ценам». Как вы должны были заметить, имеющиеся помещения едва ли можно назвать достаточными даже для моих собственных нужд. К сожалению, в последнее время у меня был целый ряд недоразумений, и факты не позволяют отрицать, что моя обеспеченность жизненно необходимым приближалась к опасному уровню, когда Кай Невис обратился ко мне с этим предложением. Я сделал все возможное, чтобы сделать сносным ваше пребывание на борту этого корабля, и даже освободил жилой отсек для ваших нужд и разбил свой скудный лагерь в рубке.
Несмотря на нужду, я все же дошел теперь до того, что сожалею о безрассудном импульсе альтруизма, который заставил меня принять эти условия; особенно если учесть тот факт, что полученной от вас платы едва хватило для приобретения достаточного количества горючего и провианта для этого путешествия и уплаты налога за посадку на ШанДи. Вы извлекли плохую выгоду из моей критической ситуации, как я опасаюсь. И все же я человек, который держит слово. Я сделаю все возможное, чтобы доставить вас в ваше мистическое место назначения. Однако, на время путешествия я вынужден просить вас потерпеть Машрума и Хэвока; точно так же, как я терплю вас.
– Ну, что касается меня, то я терпеть не буду, – объявила Целиза Ваан.
– В этом я не сомневаюсь ни в малейшей степени, – ответил Хэвиланд Таф.
– Я не стану больше мириться с подобным положением, – сказала антрополог. – Нет никаких причин нам ютиться всем вместе, как солдатам в казарме. Снаружи корабль выглядит чуть ли не в два раза больше. – Она неуклюжей рукой указала на дверь. – Что за этой дверью? – осведомилась она.
– Грузовые и складские помещения, – хладнокровно ответил Таф. – Их всего шестнадцать и, разумеется, даже наименьшее из них чуть ли не вдвое больше моей бедной квартиры.