но Климант Степанович заверил меня, что поручение не будет опасным.
— Очень жаль, Петр Александрович! — быстро овладев собой, спокойно ответила майор, — Вы же знаете, опасность меня только тонизирует. Не помните, с кем там оказия произошла?
— Нет, Лидунь, не помню. Да ты сама позвони ему, и спроси. Так мне отдавать приказ о временном прикомандировании тебя к соответствующему отделу Московского уголовного розыска?
Вполне удовлетворенный результатом разговора с полковником, Баранов возвращался к себе. За прошедшие полгода он перестал скрывать от себя простую истину: такие женщины, как Овечкина, встречаются раз в жизни, и он свою — встретил. Тогда, летом, он пришел на ее свадьбу, подарил "от всего отдела" огромный букет кремовых роз, от себя лично — серебряный брелок для автомобильных ключей, выпил рюмку коньяку и был таков. Брелок был непростой: это была пуля калибра 4,25, которую ювелир вставил искусно сделанную оправу. Отнюдь не ведя монашеский образ жизни, Виктор неизменно сравнивал случайных подруг и свою постоянную приятельницу с Лидой. Увы, все они проигрывали составлявшему ее сущность набору из острого, порой парадоксального ума, изысканности, холодноватой страстности и того, что классик девятнадцатого века назвал "разумным эгоизмом". Сегодня, предлагая ее кандидатуру для операции "Оборотень", он пытался обмануть себя, но, кажется, не обманул полковника…
Открывая дверь "кельи", Баранов увидел там всех троих. Судя по разгоряченным лицам, он вошел в самый разгар горячей дискуссии.
— Нет, Славик, — укоризненно глядя на Поплавского, говорил Базарджян. — От тебя я такого, клянусь, не ожидал! Ну и что, что я — "лицо кавказской национальности"? Вах! Если брюнет, значит, сразу на рынок, да? И вообще: ты же культурный человек, Слава, и должен знать, что такой национальности в природе не существует — точно так же, как не может быть и "лица русской национальности"! Зачем не сказать просто: русский, армянин, грузин… На худой конец, если не знаешь точно, можно сказать — кавказец, выходец из Средней Азии… А говорить: лицо среднеазиатской национальности — это не политкорректность, это безграмотность! Какой-то чинуша придумал, чтобы его не обвинили в разжигании межнациональной розни
От волнения в обычно правильной речи старшего лейтенанта стал проскальзывать легкий акцент.
— Ахпер, — обратился к нему Виктор, усвоивший от матери два десятка слов на армянском, зачем горячишься?
— Понимаете, товарищ майор, Поплавский предлагает мне внедряться на рынок. Чем мотивирует? Ты, говорит, за своего там сойдешь! А у меня мама и папа артисты, для меня театр — дом родной! Кинематограф тоже…
— Дом? — подсказал Быков.
Алик только махнул рукой.
— … Кинематограф родной брат театра! Зачем мне не пойти к каскадерам? Я кандидат в мастера спорта по стрельбе. Рассудите, товарищ майор!
— Алик, скажи, ты в автомобилях разбираешься?
— Я, конечно, не Шумахер…
— Я не об этом: водить мы все умеем. Я имею в виду, можешь ли ты починить какой-нибудь жиклер, заменить распредвал? Нет, и поэтому на автосервис пойдет Быков. А кто лучше разбирается в Интернете, ты или Поплавский? Ну, раз Славик, значит, ему сам Бог велел задружить с порнографами! Я вот, например, умею фехтовать и скакать на лошади. Поэтому, хотя меня совсем и не тянет в этом расследовании мир искусства, я займусь каскадерами. Кто же у нас остается?
Базарджян набычился и совсем повесил нос.
— А остается у нас единственный человек, который сможет сыграть самую трудную роль — проникнуть в сплоченное сообщество рыночного криминалитета. Он не только подающий надежды сыщик, но и обладатель диплома Российского государственного торгово-экономического университета, бывшего Института советской торговли. Я даже знаю, как его зовут, — с этими словами Виктор хлопнул слегка повеселевшего Алика по плечу. — Тебя же никто, ахпер-джан[1], не посылает торговать на базар урюком!
— Лихо ты нас распределил по нашим возможностям, но поинтересовался ли ты нашими потребностями? — так сформулировать вопрос мог, конечно, только Слава Поплавский. — Могу тебе напомнить, что Старый К, — при этих словах Алик конфузливо посмотрел на дверь, — рекомендовал нам "выбрать дело по душе". Так вот, официально заявляю, что порнография мне не по душе. Ты можешь мне только приказать, но имеешь ли на это право?
Баранов не мог с точностью утверждать, была ли это попытка бунта, или способ прекратить протесты Алика, однако ударил по мастерски поданному Славой мячу от души:
— Полковник Козлов назначил меня ответственным за операцию по вызволению Гусева, — официальным голосом объявил он. Сомневающиеся могут попросить подтверждения лично у Климента Степановича.
Сомневающихся не нашлось. Выдержав необходимую паузу, майор предложил закончить митинг, разойтись, и в пятнадцать часов собраться для обсуждения легенд.
— К полковнику лучше не идти с совсем уж сырым материалом, — объяснил он это свое решение. — Прошу вас придумать что-то совсем простое, поскольку на подготовку сложных комбинаций у нас нет времени. Все свободны!
Придумать правдоподобную легенду — вымышленное жизнеописание, — достаточно нетрудно. Значительно сложнее бывает обезопасить агента: легенда всегда проверяется, с той или иной степенью тщательности, и вот эта "страховка" обычно бывает весьма трудо- и времяемкой. Впрочем, хорошая проверка тоже требует некоторого времени, поэтому в данной конкретной операции, которая должна была закончиться до полудня пятницы, стороны были в равных условиях: на все про все отводилось два — два с половиной дня. Поэтому на этот раз "страховка" могла быть минимальной. Но оставалась третья, порой самая трудная часть комплекса мероприятий по внедрению: агента еще нужно подвести к объекту так, чтобы это выглядело результатом естественного развития событий, пусть даже и случайным. В этом смысле, конечно, лучше всего подходит рекомендация кого-то, кто пользуется полным доверием представителя противоположной стороны. Нелогичное в житейском смысле появление агента около объекта может насторожить последнего и сделать бессмысленными все предыдущие усилия по подготовке операции. Но и это еще не все, поскольку существует четвертая фаза — отход (выход из операции). Конечно, если она завершается полной ликвидацией противника, вопрос решается технически просто и проблем возникнуть не должно (хотя вопрос все равно требует проработки). Сложнее, если отход агента не означает завершения долговременной комбинации. В этом случае его тоже приходится легендировать, поскольку простое исчезновение агента грозит теми же негативными последствиями, что и неуклюжее его введение в соприкосновение с противником. Остается добавить, что среди массы других проблем, которые тоже приходится решать в подготовительный период, особо выделяется обеспечение связи (притом, что мелочей в этом деле нет). Безжалостная статистика показывает, что причина большинства провалов, так или иначе, имеет отношение к организации связи.
Взяв на себя каскадерское направление расследования, Баранов пошел на жертву: он был убежден, что искать надо не там. Но, в отличие от коллег, в киношной среде у него был свой человек — незабвенная Роза Кантемировна, столь деятельно и результативно помогавшая им с Лидой превратиться в д'Артаньяна и Констанцию Бонасье. На ее помощь он рассчитывал и сейчас. Летом, по возвращении с Валдая, он заезжал к ней поблагодарить за содействие и рассказать — в пределах возможного — о том, чем закончились съемки фильма.
С первого раза пробиться не удалось: телефон был постоянно занят. Лишь с помощью автодозвона, минут через пятнадцать, Виктор услышал в трубке мелодичный женский голос: "Киностудия "Возрождение". Попросив Розу Кантемировну, Баранов невольно улыбнулся.
— Я Вас слушаю, — было слышно, как Мадам выдувает дым.
Продолжает курить, как паровоз, подумал Виктор и театральным голосом представился:
— Шевалье д'Артаньян приветствует Вас!
— Виктор, это Вы?
Баранов представил себе, как Мадам закатила в этот момент густо накрашенные глазки.
— Я, Роза Кантемировна. Хочу снова поклониться Вам в ножки и попросить помощи.
— Такому мужчине, как Вы, ни в чем не откажешь! Или, быть может, Вы решили снять погоны и стать киноартистом? Вам нужен импресарио?
— Пока еще не надумал. Все гораздо прозаичнее. Знаете ли Вы некоего Геннадия Наумова?
— Каскадера!
— Да, его.
— Конечно, знаю. Гена отличный специалист и красавец-мужчина.
— С ним случилась беда…
— Да, я в курсе. Он очень вспыльчивый и ревнивый! Из-за этого у него все проблемы. По молодости сел из-за того, что его девушку в ресторане пригласили танцевать: представьте себе, обиделся и учинил драку. А сейчас эта история с Аллочкой Перминовой… Но я не верю, что он все это организовал. В его характере было бы все сделать самому. Жаль! Всех жаль: и Аллу, и этого дурака!
— Мне бы надо в его группу попасть. Не как милиционеру, а… ну, Вы понимаете: как в прошлый раз. Очень на Вас рассчитываю!
— Опять кого-нибудь арестуют?
— Скорее всего, нет. Речь идет об обычной проверке, но от нее зависит жизнь моего друга. Конечно, Роза Кантемировна, это все страшно секретно, но Вы же у нас проверенный кадр! — Виктор решил, что подольститься будет не вредно.
— Да, да, я все понимаю. Дайте сообразить… Есть у меня одна мыслишка. Вы могли бы приехать ко мне домой? Часикам к восьми?
Слегка поколебавшись, Баранов ответил согласием. Собеседница уловила эту заминку и истолковала по-своему:
— Да не буду я на Вас бросаться, не бойтесь! Просто к тому времени я все обдумаю и, опять же, мы сможем спокойно поговорить.
— Конечно, приеду. А задумался я потому, что не был уверен, успею ли освободиться.
— Записывайте адрес. Когда сможете, тогда и приезжайте. Чао!
Между тем, подтянулись Алик с Лешей. Учитывая, что Поплавский сидел с Барановым в одной комнате, все были в сборе. Первым заговори Быков.