Мартин даже не вздрогнул, а вот Витольд схватился за свою щеку и застонал.
— А может быть ты просто побоялся ответственности? — сузила глаза Яна. — Мне тут добрые люди глаза-то открыли!
— Вот эти люди? — кивнул в сторону мужчин Мартин.
— Не важно! Конечно! Зачем тебе женщина в возрасте с тремя детьми? Да и сколько уже можно! Надоела, да?! Ну, покажи мне, где твоя очередная инфанта! Кто она? Танцовщица? Стриптизерша? Актриса? Или, может быть, ты перешел на серьезных женщин? Женщина — депутат, например?! — вспылила Яна.
— Это лишнее, — прошептал ей на ухо Иван, — депутат-женщина это что-то из фильмов ужасов, я бы тоже не хотел. Не потянул бы…
— Этот потянет! — не согласилась Яна. — Ты отказался провести со мной время на отдыхе? Не захотел поплавать в море и понежиться в ласковых лучах солнца?! Хорошо! Вернее, плохо! Тебе же будет хуже!
— Яна, успокойся, я… — Мартин протянул к ней руки и тут же получил удар по корпусу, который тоже не нанес вреда его здоровью.
— Не приближайся ко мне! Не смей меня больше трогать! Да, я нервная, и нервничать будут все! Я не буду больше оправдываться и чего-то ждать! Родные люди со мной, — она обняла за плечи Ивана и Витольда и тут же набросилась на грудь Мартина с кулаками, молотя по нему, словно по барабану. — А ты иди к черту!
«Родные люди» оттащили ее от Мартина, который даже не защищался, и уволокли в такси. На прощание Иван, обернувшись к Мартину, с укором сказал:
— Ну, что же ты? Вроде нормальный мужик! Опытный должен быть! Неужели до сих пор не понял, что нет ничего и никого хуже обиженной женщины? Эх…
Яна тряхнула головой, словно выбрасывая из памяти эти неприятные воспоминания, и приложила пакетик со льдом к своему лбу.
— Я сильно его избила? — спросила она. — Я не помню, я в состоянии аффекта была, — вздохнула она, поясняя.
— Кровь из его накаченной груди не шла, — ответил Иван, — а ты со стороны больше напоминала назойливую муху.
— Я не думаю, что Мартин качается в тренажерном зале, — сказал Витольд. — Судя по сформированности мышц и развитию грудной клетки, на вскрытии я бы предположил, что он профессионально занимался спортом и длительно подвергался повышенным физическим нагрузкам. Я же слышал, что он в прошлом был военным? Тяжесть полевой жизни приводит именно к такому сильному, силовому, я бы сказал, развитию грудных и дельтовидных мышц…
— Витя, заткнись! — прервал его научно-анатомический опус Иван. — Ты чего, в самом деле? Какое вскрытие? Какие мышцы? Так говоришь, словно препарируешь, даже мне неприятно. С ума сошел!
— Будете кушать и выпивать элитный алкоголь? — обратилась к ним улыбчивая и очень красивая стюардесса. — Мартин Романович наказал всему экипажу, чтобы сервис был на высочайшем уровне. Даже президентам не так. А вам все! — смутилась стюардесса. — Его слова.
— Ну так что спрашиваешь, милая? Неси все. Раз наказ такой был! — погладил живот Иван, словно подготавливая свой желудок к очередному пиршеству.
— Одну минуточку! — улыбнулась девушка и исчезла за перегородкой.
— Где мои шестнадцать лет? — мечтательно глядя ей вслед, протянул Иван. — Нет, топливо точно залили хорошее. Не мог Мартин угробить свою летную команду и такую нежную красотку! Даже из-за тебя!
Яне вся кровь хлынула в голову.
— Что?! То есть меня можно было бы угробить, а вот ее точно нет?! Конечно, это же его личный самолет! Он окружает себя молодыми и красивыми девушками. И в самолете тоже. Я просто вижу, как он смотрит на нее, улыбается, флиртует. Чай? Кофе? Мартини со льдом или огоньком?
— Яна, это называется — паранойя, — остановил ее Витольд. — Ты ведешь себя так, что тебя хочется выпороть. Человек делает для тебя все, выше головы ему не прыгнуть. Не надо строить из себя маленького капризного ребенка.
— Ее ревность душит. А Мартин — настоящий мужик, не бежит на ее каждый щелчок. Молодец! Я это сразу понял! — согласился Иван.
— Иван! — строго посмотрела на него Цветкова.
— А что? Я такой же, как ты! Рот мне не закроешь! Я говорю всю правду в глаза! Сначала в себе разберись. Если любишь его, отпусти и пожелай счастья. Я это уже проходил. В свое время я захотел вернуть твою мать так сильно, что аж скулы сводило, ни спать, ни есть не мог. Но потом я принял ее выбор. Больше тебе скажу: я чувствовал, что не безразличен ей, но быть со мной Валентина не хотела. Каждый человек имеет право на свой выбор, даже если он тоже тяжел для него. И это надо уважать и научиться с этим жить. Я это смог. И ты сможешь. Я продолжил работать в своем родном театре, рядом с Валей, видел ее каждый день, слышал, шутил, смеялся. Она встречалась с другими мужчинами, строила свою жизнь. И мне тоже было больно, но я не набрасывался на нее с кулаками. Я играл свою роль близкого друга и никому не мешал.
— Она так не сможет. Женщины намного эмоциональнее, — подал голос Витольд.
В салон самолета вернулась стюардесса с передвижной трехъярусной тележкой, наполненной деликатесами. На круглый стол были выложены бутерброды с бужениной, красной и черной икрой, вяленое мясо, дорогие сыры, фрукты, свежевыжатый сок, трюфеля, камчатский краб, королевские креветки, бельгийский шоколад, коньяк, дорогое шампанское и розовое, Янино любимое, вино из резерва мирового уровня.
У мужчин перехватило дух.
— Твою же… Вот это я понимаю! — возбудился Иван Демидович. — Как сказали бы наши актрисы: «Прощай, талия!»
Витольд Леонидович, неизвестно зачем, возможно, чтобы как-то помочь Яне, вдруг спросил у стюардессы:
— Милая девушка, есть ли что-то интимное между вами и шефом Мартином Романовичем?
Иван поперхнулся слюной, а стюардесса внезапно залилась краской стыда. Она тоже опешила и замолчала.
— Ты чего такое спрашиваешь? — спросил Иван Демидович. — Совсем, что ли?
— Господи… — Стюардесса обрела дар речи. — Почему вы, правда, меня о таком спрашиваете? Я и Мартин Романович? Да вы что! Все знают, что он любит Яну Карловну. Он очень хорошо относится не только ко мне, а ко всем. Мартин Романович — очень хороший человек, интересный мужчина, у нас многие девочки в него влюблены, но что от этого зависит! Он с сотрудниками ничего себе не позволяет. Мы для него подчиненные и только. — Стюардесса явно нервничала и все время бросала взгляды в сторону Яны.
— Как тебя зовут? — спросила Яна, решив прервать эту пытку для девушки.
— Алиса.
— Алиса, ты извини, ты не должна оправдываться. Просто настали трудные времена. Я сорвалась, я во всем виновата. Прости меня. Такие вопросы из-за меня.
— Да что вы, Яна Карловна! — даже испугалась девушка.
— Нет-нет, прости… Мы в данный момент с Мартином не вместе, он вообще имеет право делать все что угодно. И уж обвинять в чем-либо кого-то я точно не имею никакого права… Очень вкусно все, все свежее, хорошая сервировка. Спасибо тебе.
Яна убрала лед со лба и поняла, что она больше не чувствует свою голову, не только лоб, а вообще всю голову, она как-то отморозилась вся. И Цветкова чисто по-женски вдруг испугалась.
— Ой…
— Что? — спросил Иван.
— Голова похолодела, лед передержала. А что, если я теперь не смогу логически мыслить? — спросила она, пытаясь такими же ледяными ладонями согреть лоб, а он, естественно, не согревался.
— Логически ты мыслить никогда не умела, — ответил ей Иван, уплетая ветчину, запивая ее коньяком и слегка отрыгивая в сторону. — Так что не боись!
— И вообще думать вредно, — подхватил мысль товарища Витольд Леонидович, тоже поглощавший деликатесы.
— Выпей коньяка. Согреешься, — весело предложил ей Иван Демидович.
И Яна не отказалась, она пожалела только, что это не какой-нибудь феерический коктейль с огнем, который бы согрел ее окончательно.
Большой частный самолет Мартина внутри был роскошно оборудован: самые дорогие материалы (натуральная кожа, специальный пластик и ценные породы дерева), функциональная и удобная мебель, в том числе — огромная кровать. Здесь стояло даже джакузи!
— Не знаю, Яна, почему ты всегда говорила мне, что очень боишься летать, я бы просто отсюда не вылезал. Такой комфорт, такой сервис, такие еда да выпивка! — проговорил Иван Демидович. Настроение у него явно улучшалось.
— Я не всегда летала с таким комфортом, — ответила Цветкова. — А вообще мне не комфортно висеть в какой-то железной бандуре высоко над землей. Я предпочитаю чувствовать землю под ногами.
— А воду? — спросил Витольд. — На кораблях не боишься плавать?
— На кораблях — нет, но поскольку сама я плавать не умею, то еще раз повторяю: спокойнее на земле, — ответила Яна.
— Яна Карловна, — снова заглянула к ним Алиса, — Мартин Романович знает, что вы всегда напряжены в полете, поэтому предлагаю вам расслабляющий массаж. Не думайте, я делаю его профессионально, у меня закончены с отличием медицинские курсы по оказанию первой помощи. Я также закончила курсы массажистов. Давайте я доставлю вам удовольствие. — Алиса взяла Яну за руку и увела за ширму к профессиональному массажному столу. — А вы, мужчины, можете отдохнуть в джакузи, — посоветовала она, заметив, что Витольд и Иван налегли на пищу, и опасаясь, как бы к концу полета им не стало плохо.
— А для нас нет девушек? — спросил Витольд. — Я имею в виду, для массажа?
— Ты только ей не говори, что и Мартина расслабляешь массажем, — хохотнул девушкам вслед Иван Демидович.
Глава третья
Мартин вернулся в квартиру с пылающими щеками и, хотя старался вести себя тихо, чтобы не разбудить мать, сразу же столкнулся с ней лоб в лоб в просторном холле. Стефания Сергеевна запахнулась в бархатный халат светло-розового цвета, а на ее аккуратной голове красовалась сеточка, которую она по старинке надевала, чтобы сохранить укладку.
— Что такое? Ты куда ходил? Курил, что ли? Долго от меня будешь прятаться?
— Мама! Мне за сорок! Я что, школьник, которого ты ловишь на лестничной клетке? Да, я курю. Я знаю, что и ты благополучно куришь и скрываешь это от меня.