И строчек черепки, и мусор наших рифм –
Всё соберут морщинистые губы
И восстановят вновь, поколебав эфир.
Подслеповатый дряхлый археолог –
Стихокопатель, времени истец,
Разведчик и старатель книжных полок,
Намерен всё отдать за образец
Столь неподдельный, сколь и неоткрытый:
И в перегное русского ума
Курганы слов лопатами изрыты,
Обчищены, поруганы и вскрыты…
Рассована дурная кутерьма
Поэм и рифм по ящикам и полкам.
Фрагменты строк, обломки, рвань стихов
Врастут в хрящи гортаней у потомков
И хлынут горлом из отверстых ртов.
И будет посещать стареющий астматик,
Поклонник и знаток поэзий праотцов,
Надгробные тома могил и хрестоматий
На кладбищах священных мертвецов.
путь. плач. пот. пить…
Путь.
Плач.
Пот.
Пить.
Бог.
Бес.
Бег.
Быть.
Блуд.
Бич.
Боль.
Быль.
Пил.
Пел.
Пал.
Пыль.
чем ты исчертишь…
Чем ты исчертишь, писарь-время,
Пергамент моего лица?
Морщин ли ты наложишь бремя,
Печать ли чёрного купца?
Какую славу напророчишь
Стихам – блестящую во тьме?
Или перо острей заточишь
И резанёшь по горлу мне?
И чьи запёкшиеся губы
Их смогут тяжко прохрипеть,
Когда ударит сердце глухо,
Как в землю ударяет плеть?
Их люди навсегда забудут?
Нет, в кабаке полупустом
Стихов засаленное блюдо
С похмелья выставят на стол.
И сквозь тяжёлый, кислый воздух,
Что, как бутыль, стоит – почат,
Вдруг, как раскаяние вора,
Стихи, нахлынув, зазвучат.
Да! Зазвучат стихи, нахлынут,
И горлом выплеснется кровь,
И мой язык на блюде стынет,
Как отплясавший скоморох.
Что скажешь ты, процентщик – время,
Упрямой смерти ростовщик?
Кому воздашь ты полной мерой
За мой отрезанный язык?
гитара
Сергею Паламарю
Всегда любовница,
но никогда – жена,
с тобой
всему я изменяю миру.
Гитара, ты порочна!
О, как обнажены
и женственны твоих
распутных дек извивы!
И женственны, и жертвенны!
Гитара!
Власть моих
столь неумелых рук
покорно переносишь,
меня прощаешь ты
за грязную игру
и музыки одной
в знак искупленья просишь.
Слетаются пальцы
выклёвывать жертвенный стон
из прикованных струн.
Всё ниже кружат воровато…
Пощадить ли шесть узниц,
прервать эту пытку – игру?
Пощадить, оборвав их?
Меня освободи!
Твой отзвук позабыть!
Ожесточенье струн,
и гнев мой, и томленье…
В безмолвие сбегу,
оставив позади
аккордов толчею
и нот столпотворенье.
Играя на тебе,
я приручаю звук.
Из рук его кормлю,
но он
не поддаётся.
Я кистью гриф душу,
струна кричит и бьётся,
и истина исходит с медных губ.
Звук – душа пустоты.
Инструмент –
поводырь в бесконечность.
Звучит не гитара, это –
таланта крик
в воздухе бьётся насмерть
с безмолвием каждой вещи.
Так рождается музыка.
Так обретают Язык.
поэт и книга
И годы, и дали, и вёрсты…
Я всё тебе отдал сполна.
Да, мне это было непросто:
Усердно калечить слова.
И годы, и вёрсты, и дали…
Я бился, кричал, голосил…
И в книге, как школьный гербарий,
Стихи меж страниц разложил.
И вёрсты, и дали, и годы…
Мы оба – сухая трава –
Стоим у подножья Природы
И в снег осыпаем слова.