Не может быть, она же видела, что труба подключения воды болтается просто так. Ага, а электричество работает. И теперь ее прокрутит в машине, как в центрифуге.
И точно, барабан начал вращаться, сначала потихоньку, медленно, как будто примериваясь, потом все быстрее. Ксения завертела головой и зашарила руками по стенкам. Должен же быть какой-то выход, ведь не просто так ее сюда запихнули. И перед тем как барабан на секунду остановился, чтобы перейти собственно к отжиму, она обнаружила на задней стенке неприметную кнопку, которую нажала не раздумывая.
Барабан все же двинулся, так что, когда отвалилась от машины задняя стенка, Ксения вывалилась из нее ногами вперед и не растянулась на полу только из-за того, что успела в воздухе сгруппироваться. Хорошо, что приехала сюда не в образе успешной деловой женщины, а в джинсах и кроссовках.
Она приземлилась на ноги и, едва коснувшись пола ладонями, тут же выпрямилась, чтобы встретить любую неожиданную опасность лицом к лицу.
Но никого перед ней не было, в помещении было полутемно, только впереди чуть светился прямоугольник двери. Ксения пошла туда, ступая осторожно и напрягая все чувства, чтобы избежать незаметно протянутых веревок возле пола или падающих на голову ведер с водой. Ну, детский сад, честное слово!
Она ожидала, что в следующей комнате будет кромешная тьма, но свет все же был. Лампа освещала стул, на котором ей предстояло сидеть, а стол и человек за ним оставались в глубокой, таинственной тени. Ксения чуть закусила губы, чтобы скрыть улыбку.
Все-таки как-то это несерьезно, со стиральной машиной. И здесь тоже, лампой в лицо светить станут, как в старом детективном фильме: будем признаваться или будем запираться?
Ну, кто платит, тот и заказывает музыку…
Она нарочно задержалась у двери, чтобы человек за столом смог ее как следует разглядеть.
— Садитесь, — сказал наконец он; судя по голосу, это был мужчина средних лет. — Простите за такой прием, это была проверка.
— Я поняла, — сухо заметила Ксения.
— Вижу, что вы в отличной форме, — продолжал он, — это может понадобиться при исполнении задания. Итак, перехожу к делу. Организация, которую я в данный момент представляю, озабочена в последнее время некоторыми странными событиями, происходящими с недавно умершими богатыми людьми. Точнее, не с ними, а с тем, что открывается потом, вскоре после их кончины.
Он помолчал немного, ожидая, видимо, реакции от Ксении, но не дождался и продолжал:
— Поясню на примере. Вот представьте себе очень немолодую женщину, у которой имеется значительное состояние, оставленное ей покойным мужем. Или же старика, еще крепкого и энергичного, который отошел от дел, но продолжает контролировать свою собственность и держать, что называется, руку на пульсе. У дамы же все состояние, поскольку муж в свое время посчитал, что так будет надежнее.
Итак, если у дамы нет, к примеру, заботливой дочери или надежного серьезного сына, которому можно перевести хотя бы часть денег при жизни, то она живет себе припеваючи, заблаговременно сообщив родственникам, что в завещании никого не обидит и не станет завещать денежки, к примеру, приюту для кошек или каким-нибудь сомнительным благотворительным фондам.
Родственники терпеливо ждут ее смерти, а что им еще остается? Равно как и смерти старика. И что же происходит, когда случается это долгожданное событие?
— И что? — спросила Ксения, сообразив, что от нее ждут поддержания беседы.
— Организовав похороны по высшему разряду, безутешные родственники вскрывают завещание и с изумлением обнаруживают, что все состояние завещано, к примеру, какой-нибудь сомнительной фирме или организации, которые, в общем, не имели к покойнику никакого отношения при жизни.
— Мошенничество? Обман? Это забота юристов…
— Да нет, с юридической стороны все сделано ювелирно, комар, что называется, носа не подточит. Завещание вполне законно. И опротестовать его очень сложно, поскольку, как уже говорилось, люди эти в основном одинокие и прямых наследников не имеют. А если есть на горизонте какой-нибудь блудный сын или дочка, то они в большинстве случаев люди небогатые, и даже если и сунутся в суд, то ничего у них не выйдет. Были случаи.
Либо они сдаются, получая скромные отступные, либо… Был несчастный случай, один молодой человек, племянник богатой почившей в бозе тетушки, попал в аварию. Ну, сел за руль выпивши, так что расследовать аварию и не стали толком.
— Понятно…
— Теперь перехожу к вашему заданию. Значит, есть провинциальный город Козловск. Может, слышали?
— Нет.
— Ну, неважно. Старинный город, много церквей, действующий монастырь неподалеку и все такое прочее. Туристы едут, особенно летом. Понастроили, конечно, гостиниц и ресторанов разных, а так город не очень процветает.
Раньше, в доперестроечные времена, там была конфетная фабрика, называлась «Рассвет». Очень распространенное название было. И очень толковый был там директор.
Фабрика и раньше неплохо работала, а уж когда директор догадался ее приватизировать и начал расширяться… В общем, этот самый Николай Голубев умный был человек, действовал с размахом, но осторожно. Так или иначе, он не разорился, а очень даже преуспел. И стал богатым по тем временам человеком.
«С чем его и поздравляю…» — Ксения, разумеется, не сказала этого вслух. Она попыталась составить мнение о своем собеседнике, точнее, о человеке, который ставил перед ней задачу.
Лицо его по-прежнему оставалось в тени, и он тщательно следил, чтобы так и было. Судя по голосу и жестам, лет ему, во всяком случае, не больше пятидесяти, а речевые обороты явно как у немолодого, хорошо пожившего человека. Речь плавная, голос звучный, преподаватель, что ли, бывший? Привык лекции читать? Да предмет небось какой-нибудь гуманитарный…
— Вы слушаете? — вдруг прервал свою речь собеседник.
— Разумеется, — Ксения изобразила легкое удивление, — для чего же я пришла, по-вашему?
— Итак, Николай Голубев. Все шло у него прекрасно, пока не заинтересовались фабрикой местные криминальные элементы. Появился такой персонаж… по кличке Парашют, как говорят, из молодых, да ранних, приезжий и совершенно без тормозов. Захотел фабрику получить, владелец, естественно, был против, начались криминальные разборки, к тому времени почти все, кто его поддерживал из властей, успели смениться, пришли новые люди…
Короче, это случилось около пятнадцати лет назад, когда Голубев, чтобы остаться в живых, буквально сбежал из города, а потом и из страны. Но сумел, видимо, перевести отсюда какие-то деньги, там раскрутился и умер несколько лет назад весьма небедным человеком.
Оставил только вдову преклонных лет, но бодрую и энергичную, которая совсем недавно вдруг приехала в Козловск, мотивируя это тем, что хочет повидать родину и всех родственников, которых, надо сказать, у нее в Козловске осталось весьма приличное количество.
— Родственники обрадовались? — Ксения почувствовала, что пора ей вставить слово.
— Разумеется, тем более тетка явилась на родину с помпой, одарила всех щедрыми подарками и недвусмысленно пообещала, что после своей смерти никого не обидит, каждому достанется куш. Потому что все имущество господина Голубева, как ни странно, осталось в целости и почти сохранности…
Мужчина сделал паузу и продолжил:
— То есть дом, конечно, наполовину сгорел, а фабрика хоть и дышит на ладан, но все еще существует, и даже производство какое-нито там есть. И поскольку этот самый шустрый бандит по кличке Парашют погиб вскорости, то никто на фабрику не претендовал, в Козловске сменилось руководство, и со временем появилась какая-то законность, извели бандитов не то чтобы под корень, но поутихли они.
«Точно, бывший преподаватель, — уверилась Ксения, — уж очень подробно все рассказывает…»
— Теперь, собственно, перехожу к делу, — как будто прочитав ее мысли, сказал собеседник Ксении и перекатил ей по столу компьютерную флешку. — Вот тут вы найдете список всех родственников и вообще всех сколько-нибудь интересных личностей, которые окружали мадам Голубеву по приезде.
— Окружали? — Ксения подняла голову. — Я правильно поняла, что вы не случайно говорите в прошедшем времени?
— Ну да, естественно. Дело в том, что старуха умерла. Сердечный приступ. Ее нашли утром уже холодную, так что с момента смерти прошло несколько часов.
— И вы думаете, что…
— Нет-нет. Вполне может быть, что все произошло естественным образом. Разумеется, будет вскрытие и расследование, все как положено, но вряд ли кто-то из родных попытался ускорить это событие. Не те люди, вы сами в этом убедитесь, — он кивнул на флешку. — Родственники ждут, когда будет вскрыто завещание старухи, а пока изображают безутешное горе, ну, кто как умеет, конечно.
И вот пока врачи и компетентные органы определяли, все ли там гладко и когда можно разрешить похороны, нам стало известно, что, собственно, говорится в завещании.
— И?
— И там написано черным по белому, что все свое движимое и недвижимое имущество (во всяком случае, то, что находится в России) покойная Голубева Анна Ильинична завещает инвестиционному фонду «Золотая заря», а родственникам, говоря по-простому, ни шиша не достанется!
— Есть такой фонд? — спросила Ксения.
— Разумеется, все есть, и фонд, и завещание честь по чести, комар носа не подточит.
— Нотариус, свидетели?
— Да все в порядке! Но дело в том, что официально завещание пока не вскрыто, так что никакого расследования проводить нельзя. И опять-таки, кто это будет делать? Тот самый племянник, которому якобы была завещана фабрика? Так, может, тетка его обманула, у него никаких прав нету. И денег тоже нету.
— И что вы хотите от меня?
— Вот как раз к этому подхожу. Значит, поскольку случай этот далеко не первый, то он привлек наше внимание тем, что сделано было все быстро, и самое главное — сам завещатель не помнит, когда и как было заменено завещание, он или она до самой смерти пребывали в уверенности, что все завещали родне, или близким, или кому хотели. Это в последнем случае мадам Голубева умерла скоропостижно, а другие ведь жили достаточное время.