Малыш забрался в кабину и, сам того не подозревая, перешел в собственность Бриггса Шеридана - в ту самую минуту, когда дверка захлопнулась.
У Шеридана не было проблем с бабами. Он мог пить или не пить - по настроению. Единственной проблемой его были карты, любые игры в карты лишь бы на деньги. Он потерял все: работу, кредитные карточки, дом, который достался от матери. Ему не довелось пока сидеть за решеткой, но едва столкнувшись с мистером Регги, он понял, что тюрьма по сравнению с этим типом - сущий рай.
В тот вечер он вел себя как последний идиот. Лучше бы сразу все спустил. Когда спускаешь все сразу, то расхолаживаешься, возвращаешься домой, смотришь по телеку проделки коротышки Карлсона, а потом идешь спать. Но когда срываешь первый банк, то теряешь голову. В тот вечер Шеридан потерял голову, и к концу игры задолжал 17000 долларов. В это было трудно поверить, он был потрясен, ошарашен несправедливостью проигрыша. По дороге домой он старался не напоминать себе, что должен мистеру Регги не семьсот, не семь тысяч, а семнадцать тысяч звонких монет. Как только мысли перескакивали на это, он начинал хихикать и включал приемник в машине погромче.
Но на следующий вечер ему было уже не до смеху, когда две гориллы ребята, которым несложно добавить на каждую руку по несколько локтевых сгибов, если не заплатишь, - притащили его в контору мистера Регги.
- Я заплачу, - залепетал Шеридан. - Заплачу, послушайте, это не проблема, через пару дней, самой большее через неделю, ну, через две надели на худой конец...
- Ты утомил меня, Шеридан, - сказал мистер Регги.
- Я...
- Заткнись. Думаешь, я не знаю, что ты будешь делать, если дать тебе неделю? Ты пойдешь клянчить к дружку сотню-другую - если найдется дружок, у которого можно клянчить. А если не выгорит с дружком, то бомбанешь виноводочную лавчонку... коли кишка не тонка. Но я сомневаюсь в этом, хотя... все возможно. - Мистер Регги подался вперед, подперев подбородок, и улыбнулся. От него несло одеколоном "Тед Лапидус". - А если даже ты и отыщешь двести завалящих долларов, то что с ними сделаешь?
- Отдам их вам, - прошептал Шеридан. Еще немного и он намочил бы в штаны. - Я отдам их вам, честное слово!
- Не отдашь, - возразил мистер Регги. - Ты попытаешься отыграться, а мне достанется воз и маленькая тележка твоих дерьмовых оправданий. Вот о чем ты сейчас думаешь, друг мой, вот о чем.
Шеридан захныкал.
- Эти мальчики могут надолго уложить тебя в больницу, - мечтательно протянул мистер Регги. - Тебе на каждую руку поставят по капельнице, и из носу будут вдобавок торчать трубки.
Шеридан заплакал.
- Но я добрый. Я дам тебе шанс, - сказал мистер Регги и подтолкнул к Шеридану через стол сложенный листочек бумаги. - Ты должен найти общий язык с этим человеком. Он зовет себя мистер Маг, но на деле такой же мешок дерьма, как и ты. А теперь вон отсюда. Вернешься через неделю. Твоя долговая расписка полежит пока на этом столе. Либо ты выкупаешь ее, либо мои друзья примутся за тебя. И тогда, как выразился некий Букер Т., однажды начав, они не остановится, не получив полного удовлетворения.
На листочке было написано настоящее имя Турка. Шеридан отправился к нему и услышал о детях и прогулках на "яхсе". Мистер Маг выписал также чек на сумму чуть больше той, что значилась в долговой расписке, оставшейся у мистера Регги. С тех пор Шеридан стал кружить около торговых центров.
Он вырулил со стоянки, посмотрел, нет ли машин, и выехал на дорожку, ведущую к "Макдональдсу". Малыш сидел на переднем сидении, руки на коленках, в глазах - беспокойство. Шеридан завернул за угол.
- Зачем мы объезжаем его? - спросил малыш.
- А вдруг твой Деда выйдет через заднюю дверь, - пояснил Шеридан. Не дрейфь, малыш. Мне кажется, именно здесь я его и видел.
- Видели? В самом деле видели?
- Не сомневаюсь даже.
Волна облегчения омыла лицо парнишки, и на мгновение Шеридан почувствовал к нему жалость - "я ведь не монстр и не маньяк какой, черт побери". Но с каждым разом он увязал в долгах все глубже и глубже, а этот ублюдок Регги без малейших угрызений совести сидел у него на шее. Сейчас Шеридан было должен не 17000, как в первый раз, не 20000 и даже не 25000. Сейчас он был должен тридцать пять тысяч, и вернуть их нужно не позднее субботы, если он не хочет, чтоб у него прибавилось локтей.
На задворках, возле контейнера для мусора, он остановился.
Сюда никто не сунется. Ладушки. Он запустил левую руку в карман на двери, предназначенный для карт и прочей ерунды, и выудил оттуда стальные наручники. Их голодные пасти были разинуты.
- Почему мы тут остановились, мистер? - спросил малыш, и в голосе его был страх; похоже, мальчик понял, что есть на свете кое-то похуже, чем отстать от Деды в кишащем покупателями торговом центре.
- Только на секундочку, ты не думай, - успокоил его Шеридан. Горький опыт учил, что нельзя недооценивать шестилетнего ребенка. Вторая жертва Шеридана заехала ему по яйцам и чуть не удрала. - Я просто вспомнил, что забыл надеть очки. Ха это прав могут лишить... Где-то они тут были, на полу, в футляре. Скорей всего, к тебе соскользнули. Посмотри, будь добр.
Малыш нагнулся за очечником, который был пуст. Шеридан наклонился и ловко защелкнул один наручник у него на запястье. И началось. Разве не твердил он себе, что это большая ошибка - недооценивать шестилетку? Малыш сопротивлялся, как дикий кот, извивался угрем - вот уж не подумаешь, глядя на этого шкета. Брыкался, царапался и молотил по дверце, вскрикивал тонко, почти по-птичьи. Наконец он добрался до ручки, и дверка распахнулась.
Шеридан сграбастал малыша за шиворот и втащил назад. Попытался защелкнуть второй наручник на специальной подпорке, что рядом с сиденьем, но промахнулся. Малыш тяпнул его за руку, дважды, до крови. Черт, зубы как бритвы. Рука заныла. Шеридан ударил малыша по губам, того отбросило кровь Шеридана на губах, подбородке, капает на край футболки. Шеридан ухитрился-таки защелкнуть второй наручник на подпорке и откинулся на спинку своего сиденья, посасывая тыльную сторону правой ладони.
Боль не утихала. Он отнял руку ото рта и стал рассматривать ее в слабом свете приборной доски. Две неглубоких рваных борозды, каждая по два дюйма длиной, тянулись от запястья к костяшкам пальцев. Кровь медленными ручейками выталкивалась из них. И все-таки рановато успокаивать пацана другими средствами - теми, которые портят товар.
- Испорсишь совар - испорсишь цена, - предостерегал Турок.
Нет, нельзя винить малыша - он, Шеридан, сделал бы то же самое. Надо бы продезинфицировать рану, как только представится возможность, а то и укол засадить - он где-то читал, что человеческий укус самый опасный. А малыш молодец.
Шеридан выжал сцепление, объехав здание, задом вырулил на подземную дорожку и свернул налево. В Талуда Хейтс, на окраине города, у Турка просторный дом, построенный в стиле ранчо. Ехать туда Шеридан должен был в случае необходимости окружным путем. Тридцать миль. Минут сорок пять или час.
Он миновал щит с надписью "СПАСИБО ЗА ПОКУПКИ, СДЕЛАННЫЕ В ПРЕКРАСНОМ КАЗЕНТАУНСКОМ ТОРГОВОМ ЦЕНТРЕ", свернул налево, и набрал дозволенные сорок миль в час. Вытащив из заднего кармана носовой платок, он обмотал им правую руку и сосредоточился на преследовавших его сорока тысячах баксов, обещанных Турком.
- Ты пожалеешь, - сказал малыш.
Шеридан раздраженно покосился на него, вырванный из забытья. В мечтах ему пришло двадцать очков, а мистеру Регги ни шиша.
Малыш опять заплакал; слезы по-прежнему отливали красным. Уж не болен ли он, в который раз подумал Шеридан... может, подхватил какую-нибудь заразу. Ну да ничего, дай Бог, мистер Маг выложит денежки до того, как разнюхает, что тут нечисто.
- Когда Деда найдет тебя, ты пожалеешь, - канючил малыш.
- Ага, - согласился Шеридан и закурил. Он свернул с 28-го шоссе на необозначенную на карте гравийную дорогу. Теперь слева раскинулась болотина, а справа - девственные леса.
Малыш дернул закованной ручонкой и захныкал.
- Угомонись. Себе же больнее сделаешь.
Малыш тем не менее дернул снова. Последовавший за этим протестующий скрежет Шеридану совсем не понравился. Он посмотрел туда, и челюсть у него чуть не отвисла: металлическая подпорка сбоку сиденья - подпорка, которую он собственноручно приваривал, - немного погнулась. Проклятье, подумал Шеридан. И зубы, как бритвы, и силен, оказывается, как вол.
Он двинул кулаком в мягкое плечико:
- Перестань!
- Не перестану!
Малыш опять рванулся, и Шеридан увидел, что металлическая подпорка погнулась еще больше. Господи, разве ребенок способен на это?
Все из-за паники, ответил он сам себе. Паника придала силы.
Но прежде ведь никто из них не делал этого, а многие между тем были в куда худшем состоянии.
Шеридан открыл бардачок и вынул оттуда шприц для подкожных инъекций. Турок дал ему этот шприц, наказав использовать лишь в самом крайнем случае. Наркотики, говорил Турок (выходило наркосики), могут испортить товар.
- Видал?
Малыш кивнул.
- Хочешь, чтобы я сделал тебе укол?
Малыш затряс головой. Глаза у него были большие и испуганные.
- Тот-то же. Смотри у меня. Это живо повыбьет дурь из головы. - Он помешкал. Ему вовсе не хотелось это говорить - черт побери, он не такой уж плохой парень, когда не сидит на крючке, - но сказать надо. - А может, и прикончит даже.
Малыш уставился на него, губки дрожат, личико цвета пепла.
- Если прекратишь дергаться, я не буду делать тебе укол. Лады?
- Лады, - прошептал малыш.
- Обещаешь?
- Да. - Верхняя губа у мальчика приподнялась, приоткрыв верхние зубы. Один из них был запачкан кровью Шеридана.
- Поклянись мамой.
- У меня никогда не было мамы.
- Черт, - ругнулся Шеридан, почувствовав отвращение, и дал газу. Теперь он ехал быстрее - не только потому, что шоссе скрылось наконец из виду. Этот малыш, кажись, того... привидение. Побыстрей бы сдать его Турку, получить денежки и - прости прощай.