-- Господине! Прости меня! Я такая неумелая! Такая бестолковая. Хуже всех.
-- Дурочка. Где ты видела, чтобы княгини верхом скакали? Ты не хуже всех, ты единственная. А, значит, тебе самой решать: хуже ты всех или лучше.
Самооценку придётся выправлять. Резко и нетривиально.
Солнышка краюшек выглянул. Миссионер с малой дружиной уже вперёд ускакал. Пора и нам.
С Федей обнялись, на церковь перекрестились, ворота нараспашку, тронулись.
Вдоль стен крепостных жители стоят, ручками машут. Э-эх, люди добрые, не знаете вы как "Зверь Лютый" ваше житьё-бытьё взбаламутит. Будут вам скоро... кому слёзы горькие, кому мошна тугая, а кому горизонты новые. Кто что выберет.
Через два часа сняли "принцессу" с седла. Сама не могла. Не только из-за привязей.
-- Живая?
-- Д-да. Господин. Ты же сказал: и смерть моя - в воле твоей. Как же я могу ослушаться?
Ты смотри. Ещё шутить пытается.
-- Молодец. Наперёд запомни: будешь меня о смерти просить - к мужу отправлю.
-- Он... он меня убьёт.
-- Хорошо, что ты понимаешь. Давай в кустики и дальше пойдём. С одеждой справишься или гридня прислать?
-- С-сама.
На следующей перемене лошадей она уже не шутила и от помощи не отказывалась. Точнее: пришлось на руках отнести.
Нет опыта, нет навыка... главное - нет мышц. И вот зародыши, "корешки" разных "сгибающих" и "разгибающих" пытаются. А нечем. Они растут, крепнут. И болят. Все. Нормально - нагрузка постепенно увеличивается. Где вы у меня видели нормальность?
Ольга Вячеславовна Зотова, "гадюка" А.Толстого, была, наверное, слабее Елены Ростиславовны. Недоубитая, недорасстрелянная, недели постельного режима в голодных лазаретах девятнадцатого года. За месяц стала кавалеристом. Хотя настоящего удара у нее не было: в ударе вся сила в плече.
У "гадюки" было в обучении много того, что "принцессе" не надо: строевая, рубка, стрельба, политзанятия, уход за конём. Здесь - только верховая езда. Много. И - "необходимость - лучший учитель". При любом намёке на слабость, на неисполнение команды я спрашивал:
-- Отправить к мужу?
И она была готова хоть в костёр лезть.
"Принцесса" попала в самый скверный вариант конного марша.
Когда идёт войско - есть обоз, который всё тормозит. Большой отряд, даже сплошь конный, подстраивается под медленных. Разные орг.потери. Построиться, выждать начало движения, время постановки на бивуак...
***
"Один день Ивана Денисовича":
" - А миг - наш! Пока начальство разберется - приткнись, где потеплей, сядь, сиди, еще наломаешь спину".
" - Какой секс вы предпочитаете?
- Групповой.
- О! А почему?
- Сачкануть можно".
В большом отряде всегда можно... сачкануть. Или отдохнуть, пока это делают другие.
***
Даже у государева гонца лучше. Он идёт сам или сам-друг. Может выбирать темп под себя. Сегодня что-то не в духе - пойдём медленнее, завтра нагоним.
Здесь самый тяжёлый вариант: марш воинской сотней.
Войско Даниила Галицкого в этих местах в походе на ятвягов делало 60-80 вёрст в день. У меня нет сотен гридней, среди которых обязательны "тормоза". И не чистая кавалерия - идём одвуконь. Шесть через шесть. Рысью. То тихой (трот), то резвой (мах).
В Европе лошадей, бегающих рысью, называют "костотрясами", на них ездят слуги и низшие сословия. Рысь стала распространенным аллюром после того, как появились дороги, экипажи и конный транспорт.
Это - там. У нас и в Степи рысь - основной аллюр. Шагом - медленно, галопом - лошадь скоро выдыхается.
Уже на средней рыси появляется подвисание, слышны два удара копыт на каждом шаге. И два встряхивания всего, что на лошади. Полтыщи вёрст махать сиськами и побалтывать маткой...
Породистые рысаки разгоняются до 10 м/с. Так, что и нормальных лошадей на галопе обгоняют. У нас таких нет. И не надо. Важна скорость в день. 100-120 вёрст. Хорошо бы.
Все бойцы - битые-ученые. Может, кто и покряхтит после перегона. Но навык есть у каждого. А вот "принцесса"... хватанула по полной. Ни слезть с седла, ни залезть - не могла. За конём, за ней самой - ребята ухаживали. Но и сама с собой управиться... стиснув зубы.
В первую же ночь заглянул в избушку, где встали. Слышу - стонет. Позвал - не отзывается. Щёлкнул "зиппой". Ух как они все...
-- А? Что?! Кто?!
-- "Мы ребята удалые. Лезем в щели половые". Тараканы. Просыпайся, хозяин заявивши. Снимай штаны.
-- Ты... опять?! Господи! Я сейчас... оказать... надлежащее внимание...
-- Делай, что велю. Или тебя к мужу? Давай-давай быстренько. И ножки раскинь.
Ванька-лысый - сперматозавр взбесившийся? Кто бы сомневался.
Попыталась повыть. Потом стянула кое-как амуницию. Ну я и приступил.
"Она закинула мне ноги на плечи".
Х-ха. Не смогла. Сам закинул. По одной.
***
" - Софочка, где вы умудрились порвать колготки?
- За самолёт зацепилась.
- В Одессе так низко летают самолёты?!
- Тю! Самолёт был на погонах!".
Самолётов нет, Одессы нет, колготок нет. Факеншит! Даже погонов нет!
***
Массаж ног. Начал с пальцев, со стопы. Стонет, но вроде, ничего. Всадник - не пехотинец, ему потёртостей на стопе бояться нечего.
Фигня, ноги стирают не шагами, а сапогами. Здесь обувка подошла. И портянки мотать умеет.
Корчажка с мазью. Марана иной раз такое изобретёт... тело как новенькое становится.
-- Господине, у меня всё болит. Всё-всё.
-- Без привычки - нормально.
-- Тело горит. Огнём жжёт.
-- В мази - гадючий яд. Для разогрева. Так и должно быть.
-- Будто в костре...
-- Этот "костёр" скоро пройдёт, дня два-три. А вот "костёр души" у тебя надолго.
-- К-какой "костёр души"?
-- Твой. Твоей. Душа твоя будет гореть. В пламени сомнений. Страхов. Растерянностей. В огне пере-понимания. Себя и мира. Пока всё прежнее, худое, мешающее, не сгорит, не уйдёт дымом из души и ума твоего.
-- А... а что оно... худое? Как отличить?
-- Жизнь научит. А до тех пор - вера. Вера мне. Вера в меня. Пламя, очищающее душу верой.
Она уже не ныла, зачарованно смотрела на меня, забыв о боли в спине и ногах.
Пять дней мы, как здесь говорят, "бежали конями" к Минску. Просто просидеть несколько часов с прямой спиной хоть бы и на стуле без привычки - тяжело. Но когда это - "рысью марш", когда на каждый скачок лошади нужно вжаться в седло - у нас "черкасское" седло, короткие путилища, пружинящая под задницей четырёхлопастная кожаная подушка, набитая шерстью, узкие легкие стремена-стаканчики, в которые всадник упирается лишь носками в круглое основание... - пытка. Целый день, каждый день.
Пытается найти наименее болезненную позу, горбится, скукоживается. На замечание реагирует. Выпрямляется. И через минуту - снова.
Нет уж, "принцесса", тебя семь лет дрессировали в "жену добрую". Еженедельной поркой. В "джигитушку" с правильной посадкой надрессируем быстрее.
Одному из своих телохранителей публично выдал палку и приказал:
-- Как сгорбится - по хребтине.
Она услышала, перепугалась, убежала. Поэтому не услышала продолжения:
-- Перестараешься - пасть порву.
Парень, в первый момент разулыбавшийся, сразу помрачнел.
Мучение. Ей - ехать, мне - на неё смотреть. И сделать ничего нельзя. Пока мышца не нарастёт. Я ускакивал в голову отряда, расспрашивал проводников, беседовал с новобранцами. Она ехала в колонне и скрипела зубами.
Снова ночь, костерок в стороне от лагеря. Идём налегке, как Святослав-Барс: котлов и шатров не тащим.
У костра двое: князь-волк и женщина.
Волк смотрит неотрывно в огонь. То прищурится, то распахнёт глаза. То оба, то по одному.
Говорят, волки боятся огня. Правда. Но чего боится князь-волк? Особенно, выросший в доме человека, "Зверя Лютого"? - Ничего. Вам не страшно жить рядом с существом, которое ничего не боится?
Интересно, а что он там видит?
Женщина тоже лежит. Но в огонь не смотрит. Никуда не смотрит - опротивело всё, глаза закрыты. Только стонет. Когда переворачивается - негромко вскрикивает. А переворачивается непрерывно: лежать на одном боку не может. Вообще ничего не может. Лежать, сидеть, стоять... в любой позе.
Факеншит! Её даже трахнуть страшно! Не - она страшная, а - за неё страшно. Рассыпется или сломается где-нибудь.
-- Раздевайся.
Во, уже адаптировалась. Уже глупых вопросов не задаёт. Только мельком глянула на соседний костёр. Там, шагах в десяти, Охрим со своими. Но после дня марша на рысях... что кони, что наездники - да пошли вы все.
"Ох-ох. Что ж я маленьким не сдох".
В смысле: маленькой.
-- На живот. Как спинка поживает? Тут больно?
-- Ай! Да. А это чего? Какую-то другую мазь принёс?
-- Унюхала? Другую. Во, так и написано: для волшбы, ведовства и колдовства.
-- Э... а... а откуда?
-- Из Всеволжска. Живёт у меня там одна... Мараной звать.
-- С-сама?! Марана?!
-- Ага. В Елно нашёл. Ивашку, гридня моего, чуть не извела. Мы с ней малость подрались. Потом помирились. Уговорил ко мне перебраться. Соблазнил.
-- Ты?! Соблазнил?! Саму Марану?!
-- Ага. Нет, не в том смысле, как ты сразу... У неё ж тоже... свои интересы есть. Варит разные зелья.
-- Из... змей и жаб?
-- Насчёт жаб... не видал. А гадюки - постоянно. Вот, в подарок дала.
-- А я с этого... в жабу... или в гадюку...?
-- Не. По размерам не подходишь, жаб таких не бывает.
-- Жирная?
Глава 742
***
" - Мы расстаёмся и точка!
- Жирная?
- Дело не только в этом".
***
-- Дело не только в этом. Ещё под водой дышать не умеешь. Ну-ка, перевернись на спинку.
Смеси от Мары дают... разнообразные эффекты. То, чем я "принцессу" нынче растираю, вроде тех составов, которыми ведьмы на Вальпургиеву ночь намазываются. Чтобы, со слов очевидца, "полететь в такое место, в какое желает всем сердцем попасть, даже не выразив словами своего желания". Галлюциноген с эффектом эйфории и чувства полёта.