– Как отслужишь, сразу возвращайся в группу.
Уоррен: Какое-то время Билли исполнял партии Чака, но потом мы прослышали, что младший брат Пита, Эдди Лавинг, уже неплохо играет на гитаре. И мы пригласили его на прослушивание.
Билли: Чака никто не мог заменить. Но в то время нас все чаще приглашали выступать, а мне не хотелось постоянно играть на ритм-гитаре. Поэтому мы пригласили Эдди. Решили, что он на какое-то время поможет заткнуть брешь.
Эдди Лавинг (ритм-гитарист группы The Six): Я в принципе неплохо со всеми сыгрался, но знаете, скажу я, Билли с Грэмом хотели лишь, чтобы я просто тупо вписывался в ту форму, которую они для меня заготовили. Мол, играй то, делай это.
Грэм: А спустя три-четыре месяца от одного из давних соседей Чака пришла весть.
Билли: Чак погиб в Камбодже. Не пробыл там, кажется, и полугода.
Так вот сидишь иногда и думаешь: а почему это случилось не с тобой? Что в тебе такого особенного, что ты можешь оставаться в безопасности? Все же в мире много малопонятного, лишенного смысла.
В конце 1970 года The Dunne Brothers выступали с концертом в баре «Pint» в Балтиморе, где присутствовал Рик Марс, солист The Winters. Впечатленный их ярким, необузданным звучанием и попросту симпатизируя Билли, он пригласил парней сыграть на разогреве перед его группой в нескольких концертах гастрольного тура в северо-восточных штатах.
Так The Dunne Brothers примкнули к The Winters, быстро оказавшись под влиянием их игры, а также весьма заинтересовавшись клавишницей этой группы Карен Карен.
Карен Карен (клавишница группы The Six): Когда я впервые встретилась с The Dunne Brothers, Грэм спросил:
– Тебя как зовут?
– Карен, – ответила я.
– А фамилия-то?
Но мне показалось, он спросил опять про мое имя, как будто не совсем расслышав. И я ответила:
– Карен.
Тогда он рассмеялся и сказал:
– Карен Карен?
И с тех пор все меня так и звали: «Карен Карен». Полностью меня зовут Карен Сирко – так указывалось на пластинках. Но «Карен Карен» ко мне прилипло накрепко.
Билли: Ко всему тому, что делали на сцене The Winters, Карен добавляла этакий дополнительный слой, как бы придавала их игре насыщенности, большей сочности. И я начал подумывать, а не надо ли и нам чего-нибудь такого же.
Грэм: Мы с Билли начали даже задумываться… что, может, нам нужно не что-то типа того, а что нам нужна сама Карен.
Карен: Я ушла из The Winters, потому что меня уже по горло достало то, что все до единого в группе подумывают со мною переспать. Я-то хотела лишь оставаться музыкантом!
А еще мне понравилась Камилла. Она временами тусила с нами после концертов, когда приезжала повидаться с Билли. Понимаю, почему он хотел, чтобы она была с ним рядом, и почему постоянно созванивался с ней по телефону. От нее исходила какая-то очень хорошая энергия.
Камилла: Когда они отправились в тур с The Winters, я приезжала к каждому их концерту в выходные и тусовалась с ребятами за кулисами. Проведя четыре часа в машине, я добиралась наконец к нужному месту (причем обычно в этих заведениях все кругом было облеплено жвачкой, так что обувь прилипала к полу), называла на входе свое имя, меня провожали в закулисье – и я разом становилась частью всего происходящего.
Стоило мне войти – и тут же Грэм, Эдди и все остальные громко восклицали: «О, Камилла!», – и Билли немедленно устремлялся ко мне, приобнимал. А когда к ним добавилась и Карен… это лишний раз укрепило мой настрой. Вроде как: «Да, мое место здесь».
Грэм: Карен Карен стала для нашей группы просто изумительным пополнением. Все сразу зазвучало как-то лучше. К тому же она была красавицей! В смысле, в дополнение к своему таланту. Мне всегда казалось, что она немного похожа на актрису Эли Макгроу.
Карен: Когда я говорила, что ребята из The Dunne Brothers не пытались узнать меня поближе, это совсем не относилось к Грэму Данну. Впрочем, я понимала, что нравлюсь ему в равной степени и из-за моей внешности, и из-за таланта, так что его внимание меня не сильно напрягало. На самом деле это было даже очень мило. К тому же Грэм был очень сексапильным парнем, особенно тогда, в семидесятых.
Мне вообще всегда было непонятно, почему все говорили: «Билли – секс-символ поколения». Ну да, у него были темные волосы, темные глаза и высокие скулы. Но мужчины в моем лично вкусе – не такие красавчики. Мне нравится, когда они выглядят немножко брутально, но в душе очень добрые и нежные. Грэм как раз таким и был. С широкими плечами, волосатой грудью, с взлохмаченными каштановыми волосами. Он был симпатичным – и в то же время внешне грубоватым.
Хотя не могу не признать: Билли знал толк в том, как надо носить джинсы.
Билли: Карен оказалась просто классным музыкантом. И этим все сказано. Я всегда говорю, что мне неважно, кто ты – мужчина или женщина, белый или черный, гей или гетеросексуал, или хоть кто угодно. Если ты хорошо играешь – значит, играешь хорошо. Музыка в этом смысле отлично всех уравнивает.
Карен: Мужчины часто думают, будто заслуживают почетной таблички за то, что обращаются с женщинами как с людьми.
Уоррен: Примерно в ту пору Билли начал попивать немножко больше меры. Гудел вроде бы со всеми на равных – но когда все расходились кто куда с девчонками, которых только что подцепили, Билли оставался пить дальше. Хотя по утрам он всегда выглядел как огурчик, а мы все были как очумелые. За исключением разве что Пита. В Бостоне он встретил свою любовь, Дженни, и теперь постоянно переговаривался с ней по телефону.
Грэм: Чем бы Билли ни занимался, он все в своей жизни делает на пределе возможного. Крепко любит, крепко пьет. Даже то, как он тратит деньги – они будто дыру у него в кармане прожигают! И это было, кстати, одной из причин того, почему в отношении Камиллы я посоветовал ему все же не торопиться.
Билли: Камилла иногда куда-то выбиралась вместе с нами, но большей частью ждала меня дома. Она по-прежнему жила с родителями, и я каждый вечер непременно звонил ей с дороги.
Камилла: Когда у него не оказывалось десятицентовика, чтобы позвонить, то он звонил за счет абонента, а когда я брала трубку, быстрым речитативом говорил: «Билли Данн любит Камиллу Мартинес!» – после чего сразу сбрасывал звонок, пока не включился счетчик. [Смеется. ] Мама всякий раз недоуменно закатывала глаза, а мне это казалось очень трогательным.
Карен: Спустя несколько недель после того, как я влилась в их группу, я решительно заявила ребятам:
– Нам нужно новое название.
The Dunne Brothers уже никак нам не подходило.
Эдди: Я давно уже говорил, что нужно новое название.
Билли: С этим названием нас узнавали, у нас было много поклонников. И мне совершенно не хотелось его менять.
Уоррен: Нам никак было не решить, как себя назвать. Кто-то даже, кажется, предложил The Dipsticks. А мне, например, хотелось называться Shaggin’[13].
Эдди: Наконец Пит сказал:
– Шестерым очень трудно сойтись на чем-то одном.
И тут меня осенило:
– А как вам насчет «шестеро» – The Six?
Карен: Мне позвонил один концертный менеджер из Филадельфии, откуда я родом. Сказал, что The Winters отказались участвовать в местном фестивале. И поинтересовался, не хотим ли мы без них сыграть там.
– Еще как хотим! – ответила я. – Только вот называемся мы теперь не The Dunne Brothers.
– И как вас указать на флайере? – уточнил он.
– Пока точно не знаю, но мы вшестером однозначно к вам закатимся.
И мне очень понравилось, как это прозвучало: «вшестером» – The Six.
Уоррен: Прелесть такого названия отчасти заключалась в том, что оно звучало почти как The Sex. Но не припомню, чтобы кто-то из нас когда-то заикался на эту тему. Это было настолько очевидно, что не было надобности как-то заострять на ней внимание.
Карен: Мне и в голову не приходило, что это может звучать как что-то еще.
Билли: The Sex? Да ну! Не, ничего подобного там не звучало.
Грэм: На слух оно воспринималось как seх. По большей части – да.
Билли: В Филадельфии мы тогда впервые выступили как The Six – и сразу же получили предложение дать в городе еще один концерт. А еще один – в Гаррисберге, другой – в Аллентауне. А еще нас пригласили играть в новогоднюю ночь в одном знакомом баре в Хартфорде.
Зарабатывали мы тогда не слишком много. Но я готов был потратить последний доллар, чтобы, пока я дома, сводить куда-нибудь Камиллу. Мы частенько ходили в пиццерию в нескольких кварталах от дома ее предков, а иногда я занимал денег у Грэма или Уоррена, чтобы пригласить ее в местечко получше. Она всякий раз говорила, чтобы я заканчивал с этой ерундой.
– Если бы мне хотелось быть рядом с богачом, я бы не дала свой номер телефона какому-то певцу на свадьбе.
Камилла: Билли обладал удивительной харизмой. И я купилась на это. Я всегда была к такому слаба. Этот его задумчивый, чарующий взгляд, способный растопить душу. Большинство моих подружек выискивали себе парней, что в состоянии преподнести богатое кольцо. А я всегда ждала человека удивительного… способного заворожить.
Грэм: Году в семьдесят первом мы подписались сразу на несколько концертов в Нью-Йорке.
Эдди: Нью-Йорк – это… Это когда начинаешь понимать, что ты что-то все-таки да значишь.
Грэм: Как-то вечером мы играли в баре отеля Bowery, а рядом на улице покуривал сигарету знакомый чувак по имени Род Рейес.