Была уже половина второго ночи, а Алмаза не было дома. Он и раньше задерживался, но всегда предупреждал её, чтобы не ждала, укладывала Эльвирочку спать и сама без него ложилась. Но той ночью она не могла уснуть. Маялась, ворочалась с боку на бок, решила пойти на кухню попить чаю. Свет включать не стала. Так и сидела, задумавшись, с чашкой у окна.
Когда в двери щёлкнул замок, она поняла, что Алмаз вернулся не один, а с Амантаем. Хотела выйти им навстречу, но что-то её остановило.
Они же, не прерывая беседы, скинули в прихожей обувь и, пройдя в гостиную, плюхнулись в кресла.
– Дверь в спальню прикрой, – тихо скомандовал Амантай.
Клацнул язычок межкомнатной двери.
– Да не переживай, мои девочки крепко спят, хоть из пушки пали. Пиво будешь? – послышался голос мужа.
– Ничего не хочу, рахмет! Коммерсы так накормили, на неделю наелся, – хмыкнул Амантай. – Ты мне лучше ещё разок все детали расскажи.
– Ну ты и тугой, – фыркнул Алмаз.
– Не тугой, а осторожный. Валяй!
– Короче, всё проще простого! Банк, где работает Лука, выдаёт нам кредит под залог приобретаемого имущества. Ни много ни мало два с половиной миллиона долларов.
Услышав сумму, Каниша зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть.
– Мы с тобой загоняем деньги на счёт фирмы Эдика, якобы на покупку внедорожников. Потом мы будто бы гоним машины на перепродажу в Таджикистан. Договор, факсы-шмаксы – всё будет! На пути в Душанбе машины типа попадают в зону боевых действий. Там сейчас такие случаи не редкость. Водилы типа сбегают, а джипы накрываются медным тазом. После чего нам выдаётся справка, подтверждающая, что всё так и было.
– А не придерутся, зачем мы джипы в Таджикистан продаём? Все ведь знают, что там творится.
– У-у-у… Ну, ты странный… Кто придерётся? Мы же деньги на всех пилим, включая банк, который спишет эту задолженность как форс-мажор. Не переживай, Лука досконально подготовился. Он так всё оформит, комар носа не подточит.
– И сколько мы наварим? – поинтересовался Амантай.
– Не знаю, как боссы деньги делить станут, но, думаю, не обидят.
– Да понятно. Даже если по полмиллиона дадут, мы себя с одной сделки до старости обеспечим.
– Скажешь тоже, – усмехнулся Алмаз, – лично мне этого недостаточно. Хочу крутую машину, дом у моря и стартовый капитал на собственное дело. Короче, мне не хватит… Есть у меня одна мыслишка, как наши доли приумножить…
– Излагай.
– Брюлики!
– Что брюлики?
– Предлагаю объединить наши доли и набрать камушков.
– А на жизнь?
– Не смеши, на жизнь нам и так хватает.
– А ты уверен, что камни будут расти в цене?
– Даже не сомневайся! Лет через пять как минимум вдвое поднимутся, а если как следует подождать, то и в десять. Я эту тему пробил, в курсе теперь. Главное – брать крупные камни, от пяти карат и выше. Чем больше камень, тем выше цена. А если повезёт и купим цветные… там вообще огонь! Розовые бриллианты каждые десять лет на триста процентов дорожают! Думай, братишка! Когда повсюду наведут порядок, поздно будет! Сейчас действовать нужно!
– Да, тема крутая, – признал Амантай. – Пойдём на кухню, чайку жахнем, обмозгуем.
Каниша сидела, сжавшись в комочек, и, не в силах пошевелиться, с ужасом смотрела на парней, которые, включив свет, сами остолбенели. Они явно не ожидали её здесь увидеть в такое время.
– О! Малышка! А ты чего не в кровати? Кипяток есть? – первым опомнился Алмаз.
Каниша даже не шелохнулась, словно и не к ней муж обращался.
– Ребята, да вы просто воры и аферисты! – выпалила она.
– Украл, не поймали, значит, заработал, – наставительно произнёс Амантай.
– Что-о? – презрительно скривилась Каниша. – А если поймают? Об этом не думали?
– Кого поймают? Зачем поймают?
Алмаз наливал воду в чайник с таким лицом, будто не понимал, о чём говорит жена.
– Малышка, ты хоть знаешь, что мы обсуждали?
– Догадалась! Не дурочка!
– А вот и нет! Всё, что ты слышала, – это идея для сценария боевика. Банк финансирует одного режиссёра, а с нами консультируется по теме и предлагает стать продюсерами… Казахстан, детка, сейчас самостоятельное государство, и кинематограф у нас должен быть свой. Стало быть, и боевики с лихо закрученным сюжетом нужно самим придумывать. Вот и всё.
Алмаз поставил чайник на плиту, легко поднял Канишу на руки и, целуя, отнёс в постель. А через полчаса пришёл сам, и до утра они забыли обо всём на свете. Этой ночью он любил её так необыкновенно нежно, что все страхи и подозрения улетучились из её хорошенькой головушки.
Сказочная заснеженная аллея закончилась проезжей частью. Впереди возвышался жилой массив с освещёнными окнами, припаркованными автомобилями и гуляющей ребятнёй.
На перекрёстке перед Канишей притормозила зелёная «шестёрка». Водитель, крепкий, молодой блондин в спортивном костюме и вязаной шапочке «петушок», предложил подвезти её до дома.
– Девушка, вы ничего такого не подумайте! Я от чистого сердца! Садитесь, довезу, куда скажете.
– Спасибо, я уже пришла, – сухо ответила Каниша и демонстративно отвернулась, машинально теребя в ухе серёжку. Дурацкая привычка со школы. Завуч сначала гоняла девчонок за проколотые уши, а потом вроде смирилась, милостиво позволив носить только скромные украшения без камушков. Девочки, которые украшали ушки жемчужинкой или рубинчиком, при виде завуча выкручивали серьги таким образом, чтобы из мочки выглядывали только дужки.
Она не заметила, как застёжка расстегнулась и золотая ромашка соскользнула вниз.
– Девушка, постойте. не уходите! Вы что-то уронили! Я сейчас вернусь, вместе поищем! – крикнул водитель и резко тронулся с места, еле успев проскочить на зелёный.
– Не смешно! – крикнула ему вслед Каниша.
Она перебежала через дорогу и повернула к дому… Каниша не заметила, что потеряла серьгу, да и потом об этом не вспоминала. Не до того было…
Дальше всё как в тумане: незапертая дверь в квартиру, рыдающая тётя Роза, раскиданные вещи… И пустой детский манежик. На подкашивающихся ногах она подошла к манежу и увидела исписанный почерком Алмаза листок бумаги.
– Там всё на русском, я ни словечка не поняла, – всхлипнула за спиной Роза. – Скажи хоть, что написано?
Каниша взяла листок: «Малышка, так надо! Не ищи нас и не заявляй в милицию. Записку сожги. Мы тебя любим!»
Она не понимала, что происходит, чувствовала только, что это что-то страшное и, может, даже непоправимое. Не снимая сапог и шубы, кружила по квартире, открывая и закрывая створки шкафов, выдвигая ящики комодов. И лишь убедившись, что исчезнувшие вместе с дочкой муж и брат прихватили не только детские вещички, но и документы, заплакала. Получается, они сбегали осознанно, сбегали надолго…
Добиться чего-либо от напуганной Розы было невозможно. Двести раз она твердила одно и то же: она с Эльвирочкой была дома, вдруг приехали Алмаз и Амантай, спорили по-русски и она ничего не поняла. Потом велели ей ехать на центральный базар и купить казы, не торопиться, выбрать килограмм пять самых лучших. Дали денег, сказали, что дождутся её. Когда Роза вернулась, дверь была открыта, вокруг царил полный раскардаш, а в доме не было ни души.
Поначалу Каниша успокаивала себя, что они вот-вот вернутся, пыталась найти оправдание их побегу. Наверное, вляпались во что-то. Алмаз любит рисковать и Амантая за собой тащит. Ничего, побегают, уладят дела и вернутся. Тогда она им обоим устроит! Спросит за Эльвирочку! Виданное ли дело ребёнка без предупреждения из дома забирать.
Надежды исчезли, когда дом превратился в проходной двор. Сначала бритоголовые бандиты в чёрных кожанках заявились, всё вверх дном перевернули. Перетряхнули каждую вещь: высыпали на пол муку и крупы, разобрали технику и мебель. Затем, словно озверев, выбивали подоконники и поднимали плинтуса, шарили внутри вентиляции и развинчивали смывной бачок в туалете. Кричали на неё, выпытывали, куда братец с мужем отправиться могли. Бить не били, видать, рука на беременную не поднималась. Только зло матерились, когда заплаканная Каниша прикрывала руками живот. Спасибо тёте Розе – ни на шаг от Каниши не отходила. Ругала налётчиков на чём свет стоит, самыми жуткими казахскими проклятьями осыпала. Один из них не выдержал и, сверкнув чёрными, как угольки, глазами, схватил Розу за руку и, подтащив к дивану, усадил силой.
– Сиди, мать, не дёргайся. Благодари Аллаха, что шеф дал команду к вам с девкой не прикасаться, а то бы я тебе твой поганый язык ножом отрезал.
После бритых братков заявились милиционеры, и всё повторилось. Только теперь под протокол. Странно, но ни те, ни другие так и не сказали, что ищут.
Всё мало-помалу улеглось, когда упрямая Роза уговорила Канишу позвонить родителям, и те тут же примчались. Кокшетауских связей отца и на Алматы хватило. Обыски и допросы прекратились, убитая горем Каниша была госпитализирована на сохранение. И только обезопасив дочь, Биржан и Айгуль Турсуновы направили все силы на поиск пропавших сына, внучки и зятя, даже частного детектива нанимали. А через полгода прекратили, резко и безо всяких объяснений. Что они узнали, они Канише так и не сказали. Просто наложили табу на эту тему и посвятили себя без остатка дочери и теперь уже единственной, рождённой после тех загадочных событий, внучке Динарочке.
– Что было, то прошло! Хватит себя жалеть! – отчётливо прозвучало из глубины сада. – Я открыл перед тобой все двери! Хозяева комнат, что скрывались за ними, уже рядом! Всё зависит только от тебя! Если не оттолкнёшь первого – найдёшь всех! Главное – знай, первая дверь – самая важная, она – счастье твоей семьи! Прощай, малышка!
Каниша смотрела перед собой и ничего не видела. Сад, деревья, странный мужчина, похожий как две капли воды на Алмаза, – всё пропало.
Было такое чувство, что она резко вынырнула из глубокого сна и снова ощутила своё тело. Каниша вытянула руку, но пальцы наткнулись на что-то гладкое и прочное. Она ударила по отвердевшему пространству. Раз, второй, третий…