Своё раннее детство Каниша почти не помнила. И только навещая в Кокчетаве бабушку и прабабушку, оставшихся жить в тесной двушке с титаном в ванной, удивлялась, как они умудрялись размещаться здесь вшестером. А ведь жили раньше две бабушки, мама, папа, старший брат Амантай и она. И всем места хватало! Теперь же у них на четверых целых три комнаты, просторная кухня и лоджия. А шестнадцатилетний Амантай постоянно недоволен. Родители переселили его от повзрослевшей дочери в зал. А тут ему ни плакаты с рок-группами на стены не повесить, ни музыку громко не послушать. А ещё вся семья постоянно смотрит телик на его территории, не заботясь о том, что нарушают его личное пространство.
Амантай красивый – весь в папу! Они оба высокие, плечистые и спортивные. У них густые волосы и одинаковые стрижки под ёжик. Оба черноглазые и густобровые. Но папа уже старый, ему сорок, а Амантай молодой, на него в школе все девчонки засматриваются. А когда он в баскетбол играет, половина Володаровки болеть приходит.
Да что там девчонки из школы! Таня Привалова, одноклассница, соседка и лучшая подруга Каниши, тоже вздыхает по Амантаю. Острая на язык тётя Женя постоянно над ней подтрунивает: «Эх, Танюха, нам, рыжим да конопатым, такой жених не по зубам!» Таня обижается и жалуется Канише. А та утешает подругу как может, называет её волосы не рыжими, а золотистыми, а про веснушки говорит, что их вывести легко. Вот станут они взрослыми, купят в магазине болгарский крем «Ахромин» и выведут все Танюхины конопушки до единой.
– Хорошо тебе говорить, – вздыхает младшая Привалова. – У тебя вон какое лицо чистое и волосы красивые, вьются без бигудей. А я…
Однако, поворчав и посетовав, Таня успокаивается. В двенадцать лет быстро успокаиваешься.
Первомайским утром на улице шумно и весело. Ребятня носится друг за другом, удерживая за нитки разноцветные надувные шарики и красные флажки. У девочек постарше в руках бумажные цветы на длинных проволочных стеблях, обмотанных тонкой гофрированной бумагой. Нарядные мужчины и женщины здороваются, поздравляют друг друга с праздником и небольшими группками не спеша направляются в сторону райисполкома. Там на площади установлена и украшена плакатами деревянная сцена. Сразу после торжественного митинга состоится праздничный концерт, на котором будут выступать школьники.
Вся процессия заливается дружным смехом, когда ровно в восемь утра динамики, развешанные по всем улицам, сначала противно лязгают, шипят, а затем взрываются песней из фильма «Весёлые ребята»:
Легко на сердце от песни весёлой,
Она скучать не даёт никогда.
И любят песни деревни и села,
И любят песни большие города!
Жители Володаровки подпевают Утёсову. Приваловы и Турсуновы идут вместе с соседями – жителями рудничного микрорайона. Мамы с папами дефилируют под руку, Каниша и Таня чуть позади, стараясь не помять концертные костюмы, а Амантай позади, будто нарочно отстаёт. На нём тёмно-синие джинсы, бежевая рубашка, а в руке кассетный магнитофон «Весна». После концерта они с одноклассниками пойдут на озеро.
Каниша счастлива. Ей нравится это солнечное утро, синие небо и нарядная весёлая толпа, стекающаяся к площади со всего посёлка. А ещё она гордится своими родителями. Они такие красивые, такие уважаемые! Тоненькая невысокая мама в модном брючном красном костюме, и папа в строгом чёрном костюме с малиновым галстуком – прямо как с обложки журнала. К папе подходят товарищи по работе, здороваются, жмут руку. С мамой тоже здороваются, кричат громко и даже издалека. Мама педиатр, она работает в поликлинике и лечит детей. Каниша хочет быть как мама и мечтает стать врачом.
– Здравствуйте, Айгуль Касымовна! С праздником вас, Айгуль Касымовна! – кричат дети и машут ей руками.
– С Первомаем вас, ребята! – улыбается в ответ мама.
К тёте Жене и дяде Лёне тоже подходят здороваться. Приваловы в посёлке личности известные. Дядя Лёня – инженер на руднике, а тётя Женя возглавляет местную газету «Володарские новости». Она очень общительная и всё про всех знает. Но по красоте, убеждена Каниша, им с её родителями не сравниться. Тётя Женя – толстушка, а дядя Лёня ниже папы на полголовы и к тому же лысый.
Однажды, когда Каниша ещё ходила в детский сад, она долго разглядывала лысину отцовского друга, что-то прикидывала в уме, а потом выдала с детской непосредственностью: «Дядя Лёня, ты почему волосы не носишь? Тебе с волосиками будет лучше!» Турсуновы чуть в обморок от стыда не грохнулись. Айгуль покраснела и стала извиняться. Однако Привалов не обиделся, а его жена так и вовсе заливисто расхохоталась.
– Видишь ли, деточка, – крякнув, провёл рукой по гладкой голове Привалов, – у умных людей всегда большой лоб. А я настолько умён, что мой лоб занял всю голову. Понятно?
– Нет! – честно призналась Каниша.
После этих слов все взрослые и даже Амантай взорвались безудержным хохотом. Смеялись до слёз и так заразительно, что девочка начала смеяться, радуясь, что ей удалось всех развеселить.
Непосредственная искренность Каниши вечно вгоняла взрослых в ступор. Например, будучи ученицей младших классов, она участвовала в конкурсе рисования на тему «Будни нашего посёлка». Она нарисовала улицы и дома, озеро и деревья. А чтобы дороги не выглядели пустующими, попросила Амантая помочь нарисовать на них машины. Получилось красиво. Юное дарование заметили. Рисунок повесили на стенде школьного фойе.
Кто же мог предположить, что с художницей Турсуновой захочет поговорить проверяющий областного отдела образования!
Это случилось на большой перемене. Директор школы, демонстрируя важному гостю стенд с рисунками, несколько раз намекнул на необходимость создания при школе рисовального кружка и увеличения штатного расписания на одну единицу.
Каниша и Таня, вертевшиеся неподалёку, прислушивались к разговору.
– А мне кажется, что заложенных в программу уроков рисования вполне достаточно, – сухо произнёс инспектор. – У нас во всех школах дети хорошо рисуют. Мы же не профильное учреждение, а общеобразовательное. Сегодня эта девочка увлекается рисованием, а завтра, может, плаванием увлечётся. И что, нам бассейн строить?
Каниша поняла, что речь идёт о ней. Решительно вклинившись между директором и очкастым незнакомцем, скептически разглядывающим её рисунок, она дотронулась до приколотой на фартуке октябрятской звёздочки и пылко пообещала: «Честное октябрятское, я не буду увлекаться плаванием!»
Проверяющий от неожиданности вздрогнул, и очки в толстой роговой оправе съехали к кончику носа.
– Как тебя зовут, девочка? – натянуто улыбнулся он.
– Турсунова Каниша, второй класс, – отрапортовала бойкая художница. – Это я нарисовала!
– Молодец! – погладил её по голове проверяющий. – Какая шустрая девочка! А можешь мне рассказать, что на твоей картине изображено?
Директор школы, седенький сухопарый Иосиф Яковлевич, как-то чересчур ласково посмотрел на свою подопечную и напутственно кивнул.
– Это Володаровка, – затараторила Каниша. – Вот наша школа, вот озеро, вон там мой дом. А вдалеке, где такие башни, – рудник. Мой папа работает там.
– Отлично! – похвалил инспектор. – А что за грузовик едет по дороге к руднику? Это, наверное, молоковоз, который везёт рабочим молоко?
– Нет! – рассмеялась Каниша, прикрыв рот ладошкой. – Это не молоковоз, это зэковоз, он возит зэков на работу! Вы что, зэковозов не видели?
Сгрудившиеся рядом ребятишки тоже принялись хихикать и, тыкая пальцами то на рисунок, то на растерянных педагогов, повторять: «Зэковоз, зэковоз, зэков на рудник привёз».
Дальнейшее описывать нет нужды! Работник областного управления народного образования накатал на директора такую докладную, что Иосиф Яковлевич еле усидел в своём кресле до пенсии, благо до неё оставалось полгода.
А если честно, ну что такого крамольного сказала Каниша? В Володаровке каждый знает, что по соседству с рудником расположена исправительная колония. Здесь отбывают наказание рецидивисты, которых привлекают к подземным работам в шахтах. Возят их большими грузовиками в наглухо закрытом кузове, и машины эти все называют зэковозами.
Конечно, после случившегося во втором классе было проведено экстренное родительское собрание, по итогам которого закошмаренные родители замучились втолковывать своим чадам, что можно говорить, а что нельзя. И в конце концов велели в присутствии взрослых рта не раскрывать.
Незачем рисковать, когда генсеком ЦК КПСС после смерти Брежнева стал комитетчик Андропов. И план у товарища Андропова по спасению социализма простой и понятный: повсеместная железная дисциплина и разгром инакомыслия. Сейчас никто и не вспомнит, как в кинотеатрах, универмагах, на рынках и даже в банях проводились милицейские облавы по выявлению прогульщиков. Говорят, что на вопрос, пойдёт ли за ним народ, Андропов отвечал: «Пойдёт, а кто не захочет – пойдёт за Брежневым».
Стоит ли говорить, что после проведённой беседы Каниша, Танюшка и Амантай ходили по школе тише воды и ниже травы, являя пример самых дисциплинированных учеников.
Но время идёт, и то, что когда-то казалось таким насущным, постепенно тускнеет и уходит на второй план. Сегодня в ликующей процессии по дороге на площадь мало кто вспомнит про тот злосчастный случай трёхлетней давности.
Сегодня они с Танюшкой заканчивают пятый класс. В этом возрасте нежные девичьи души волнуют уже совсем другие проблемы.
– Постой, – Таня ухватила Канишу за руку, – пусть Амантай впереди идёт.
– Зачем? – удивилась Каниша.
Ей не терпелось поскорее встретиться с другими одноклассниками, рассмотреть их костюмы. Покружиться перед ними в пышной красной юбочке солнце-клёш, из-под которой виднелась нижняя, жёсткая от крахмала белая юбка с широким кружевом. Похвастаться фартуком, плодом папиной изобретательности, который самолично вырезал из цветной бумаги и наклеил на ткань передника украинский орнамент. Ну и самое главное… Под восхищёнными взглядами школьников водрузить на голову роскошный венок из капроновых маков и ромашек с длинными разноцветными лентами.