— Ну, если вы из Пятого, то с выбором у него было туговато, не так ли?
Тэмворт рассмеялся.
— Верно. Но у вас выбор есть. Я никогда не рекрутирую того, кто не хочет со мной работать.
Я присмотрелась. Он не врал.
— Это перевод?
— Нет, — ответил Тэмворт. — Не перевод. Вы просто нужны мне, потому что у вас есть необходимая информация. Вы будете наблюдателем, ничего больше. Как только вы узнаете, что мы для вас припасли, вы и сами ничего большего не захотите.
— Значит, когда дело будет закрыто, меня вышвырнут и вернут назад?
Несколько мгновений он молча смотрел на меня, изо всех сил излучая искренность. Это мне в нем понравилось.
— Я не даю обещаний, мисс Нонетот, но любой, кто работал на Пятый, может быть полностью уверен в том, что в Двадцать седьмой он уже не вернется.
— Чего вы от меня хотите?
Тэмворт вытянул из папки листок бумаги и пододвинул ко мне. Это был стандартный допуск к секретной работе. Подписав его, я передавала Сети право практически на все свое имущество и даже несколько больше, если сболтну хоть словечко тому, у кого соответствующего допуска нет. Я послушно подписала бумагу и вернула Тэмворту. В обмен он выдал мне сверкающий бэдж ТИПА-5, на котором уже значилось мое имя. Этот парень знал меня лучше, чем я думала.
Покончив с формальностями, он заговорил намного тише:
— ТИПА-5 в основном занимается поиском и задержанием. Мы разыскиваем человека до тех пор, пока не устанавливаем его местонахождение и не задерживаем. Затем принимаемся за следующего. ТИПА-4 занимается практически тем же самым, просто они охотятся за другим объектом. Одним человеком. Вы его знаете. Как бы то ни было, утром я был в Гэдсхилле, Четверг — могу я называть вас Четверг? — и тщательно осмотрел место преступления сам. Кто бы ни украл рукопись «Чезлвита», он не оставил никаких отпечатков пальцев, никаких следов проникновения и даже тени на видеопленке.
— Маловато для начала, правда?
— Напротив. Это именно тот взлом, которого я очень долго ждал.
— Вы поделились своим открытием с Босуэллом?
— Конечно, нет. Нас не интересует рукопись, нас интересует тот, кто ее украл.
— И кто же это?
— Я не могу назвать вам имя. Но могу его написать.
Он взял фломастер, написал в блокноте «Ахерон Аид» и показал мне:
— Узнаете?
— Более чем. Тех, кто о нем никогда не слышал, наверно, по пальцам можно пересчитать.
— Пожалуй. Но вы ведь встречались с ним, не так ли?
— Совершенно верно, — ответила я. — Он читал лекции, когда я изучала английский в Суиндоне в шестьдесят восьмом году. Никто из нас не удивился, когда он свернул на стезю преступления. Было в нем нечто развратное. Одна студентка от него забеременела.
— Да, Брейберн, мы знаем. А как насчет вас?
— Беременностью он меня не осчастливил. Но попытка была впечатляющая.
— Вы спали с ним?
— Нет. Спать с преподавателем меня никогда не привлекало. Полагаю, мне льстило его внимание — водил обедать и все такое. Он был великолепен, вот только вместо морали — полный вакуум. Помню, во время вдохновенной лекции по «Белому дьяволу» Джона Уэбстера его арестовали за вооруженный грабеж. В тот раз его отпустили, не предъявив обвинения, но случая с Брейберн за глаза хватило, чтобы его уволить.
— Он просил вас уехать с ним, но вы его отшили.
— Вы хорошо информированы, мистер Тэмворт.
Тэмворт что-то нацарапал в своем блокноте. Снова поднял взгляд на меня.
— Важный вопрос: вы знаете его в лицо?
— Конечно, — ответила я. — Но вы зря тратите время. Он умер в Венесуэле в восемьдесят втором.
— Нет. Он просто заставил нас думать, что умер. Через год мы провели эксгумацию. В могиле его вообще не было. Он настолько хорошо изобразил собственную смерть, что даже врачей обдурил. Они захоронили нагруженный кирпичами гроб. Этот человек обладает весьма загадочными способностями, потому-то мы и не произносим его имени вслух. Это я называю Правилом номер один.
— Его имя? А почему?
— Потому что он слышит свое имя — даже если произнести его шепотом — на расстоянии в тысячу ярдов. Если не больше. Так он обнаруживает наше присутствие.
— А почему вы думаете, что именно он украл «Чезлвита»?
Тэмворт открыл портфель и достал папку. На ней стоял гриф: «Совершенно секретно. Только с разрешения ТИПА-5». Прозрачный кармашек на обложке, в который обычно вставляют фотографию из полицейского архива, был пуст.
— У нас нет ни одного его изображения, — сказал Тэмворт, когда я открыла папку. — Он не фотографировался, не снимался на видео и никогда не оставался под арестом достаточно долго, чтобы его зарисовали. Помните камеры наблюдения в Гэдсхилле?
— Ну?
— Они не засекли никого. Я очень тщательно просмотрел все пленки. Угол обзора камеры менялся каждые пять секунд, так что преступники, находясь в здании, просто не могли уклониться и остаться вне поля зрения. Понимаете, что я имею в виду?
Я медленно кивнула, продолжая листать дело Ахерона. Тэмворт продолжал.
— Я охочусь за ним уже пять лет. На него семь ордеров за убийства в Англии. Восемнадцать в Америке — вымогательство, воровство и похищение людей. Это хладнокровный, расчетливый и безжалостный тип. Тридцать шесть из сорока двух его жертв, известных нам, были офицерами Сети или полиции.
— Хартлпул в семьдесят пятом? — спросила я.
— Да, — сдержанно ответил Тэмворт. — Вы слышали об этом?
Слышала. Много кто слышал. После неудачного ограбления Аида загнали в угол в цоколе многоэтажного гаража рядом с банком. Один из его подельников валялся мертвым в здании банка: Ахерон добил раненого, чтобы тот не проболтался. А в гараже Аид заставил преследовавшего его офицера отдать пистолет и, выбираясь оттуда, застрелил еще шестерых. Единственным полицейским, оставшимся в живых, оказался тот, из чьего пистолета он перестрелял остальных. Юмор у Ахерона такой. На следствии уцелевший полицейский так и не смог удовлетворительно объяснить, почему он отдал оружие. Он рано ушел в отставку и после шести лет запоев и мелких краж отравился выхлопными газами в машине. Таким образом, он стал седьмой жертвой Аида.
Тэмворт помолчал.
— Я допрашивал его незадолго до самоубийства, — продолжил он, — когда мне было приказано найти его любой ценой. То, что я выяснил, заставило меня сформулировать Правило номер два: если тебе не повезет настолько, что придется столкнуться с ним лично, не верь ничему, что он говорит или делает. Он способен лгать в мыслях, поступках, жестах и внешности. И при этом обладает странной убедительностью, подчиняя себе более слабый разум. Я еще не упоминал о том, что нам разрешено использовать любые средства?
— Нет. Но я догадывалась.
— ТИПА-5 придерживается по отношению к нашему приятелю только одной политики: стреляем на поражение.
— Эй-эй, секундочку! Вам дали право убивать без суда?
— Добро пожаловать в Пятый, Четверг. А что, вы думали, означает «задержать»? — Он рассмеялся несколько нервно. — Как в поговорке: «Хочешь служить в ТИПА — коси под чумного типа». Мы тут не гладью вышиваем.
— А это законно?
— Ни в малейшей степени! Все номера меньше ТИПА-8 находятся в Большом Слепом Пятне. У нас есть присказка — под Восьмым — над законом. Слышали ее когда-нибудь?
— Нет.
— Теперь будете слышать часто. В любом случае руководствуемся Правилом номер три: по возможности обходиться без арестов. Какой у вас пистолет?
Я сказала, и он снова сделал пометку в блокноте.
— Я достал для вас патроны с высокоскоростными пулями.
— С нас шкуру спустят, если застукают с ними.
— Только для самозащиты, — быстро объяснил Тэмворт. — Вы с этим человеком дел иметь не будете, я просто хочу, чтобы вы его опознали, когда он проявится. Но поймите: если дерьмо таки взорвется, я не хочу, чтобы мои люди бросались с саблей на танк. И использовать что-то слабее этих пуль — все равно что надевать картонный бронежилет. Мы почти ничего о нем не знаем. У нас нет его свидетельства о рождении, мы не знаем даже его приблизительный возраст или кто были его родители. Он просто вынырнул в пятьдесят четвертом году как мелкий жулик с литературными наклонностями и начал упорно пробиваться наверх. А сейчас он третий в мировом списке самых разыскиваемых преступников.
— А кто номер один и два?
— Не знаю. Кроме того, меня авторитетно заверили, что лучше мне этого и не знать.
— Хорошо. С чего мы начнем?
— Я вам позвоню. Будьте наготове и держите пейджер постоянно включенным. С этого момента вы в Двадцать седьмом не работаете, так что наслаждайтесь свободным временем. До встречи!
Спустя мгновение он уже исчез, оставив меня с бэджем ТИПА-5 и бешено колотящимся сердцем. Вернулся Босуэлл, следом притащилась изнывающая от любопытства Пейдж. Я показала им бэдж.
— Доброго пути! — обняла меня Пейдж.
Босуэлл выглядел менее счастливым. В конце концов, у него голова болела о собственном отделе.
— В ТИПА-5 иногда играют очень грубо, Нонетот, — с отеческой заботой сказал он. — Вернись-ка к себе и как следует поразмысли за своим столом. Попей кофейку, булочку скушай. Нет, две булочки. Не принимай поспешных решений, взвесь все «за» и «против». Когда закончишь, буду рад выслушать твое решение. Ты поняла?
Я поняла. Удирая из нашего офиса, я в спешке чуть не забыла фотографию Лондэна.
Глава 4. АХЕРОН АИД
Главной причиной для совершения самых мерзких и отвратительных преступлений — скажем прямо я считаюсь экспертом в этой области — является само преступление. Конечно, обогащение приятно, но оно лишает преступление привкуса порока, низводя его на самый низкий уровень единственно доступный тем, кто отмечен чрезмерной алчностью. Истинное беспричинное зло встречается так же редко, как и настоящее добро, а мы все знаем, какая это редкость…