— Судя по вашим словам, вы видели и других… таких дам? — настороженно спросила Жеральдина. Её голос был низким, мелодичным и звучал немного резко.
— Случалось, — улыбнулся он. — Я бывал на севере, а там немало славных воительниц, защищающих свои замки и своих близких от многочисленных врагов. Это служение, достойное глубокого почтения.
— Ах, вот вы о чём! — она наконец улыбнулась. — Я тоже слышала о том, что в северных горах девочек обучают воинскому искусству. Но, приехав на равнину, они не решаются продемонстрировать свои умения, опасаясь осуждения. Но я ничего не боюсь! Я такая, какая есть! И мне плевать на то, как к этому относятся остальные!
Марк ей не поверил, уж слишком болезненно она относилась даже к недобрым взглядам, брошенным в её сторону, но с одобрительной улыбкой кивнул. Аламейра, казалось, была озадачена грубыми манерами своей гостьи и настороженно взглянула на Марка.
— Почему бы нам не выпить за встречу? — с улыбкой спросил он. — Мой друг прибыл издалека, и утверждает, что в его племени многие дамы владеют мечом не хуже мужчин. Не знаю, насколько это правда, но глядя на его сестру, я не исключаю, что так оно и есть.
— Хуан — брат баронессы де Флери, — пояснила Аламейра. — Пройдите в гостиную! Я распоряжусь, чтоб вам подали вино!
— Вы знакомы с баронессой де Флери? — заинтересовалась Жеральдина, входя. Она замерла, с удивлением глядя на Джин Хо, который уже доедал последнее пирожное. — Он выглядит так странно… — пробормотала она.
— Не более странно, чем вы, — немного обиженно проворчал лис. — В наших краях полно не только таких, как я, но и таких, как вы! Женщины, как бы они ни выглядели, должны уметь защищаться, поскольку этот мир жесток. Стоит ли ждать, что кто-то кинется на вашу защиту, если нагрянет беда? Хотите ликёра? Или вы не любите сладкое?
— Нет, но я не откажусь от хорошего вина, — пробормотала она, опасливо глядя на странного юношу.
— Присаживайтесь, — улыбнулся Марк, пододвигая для неё кресло.
Вскоре появился всё тот же лакей с кувшином и кубками. Он разлил вино и удалился.
— Я удивлена, — заметила Жеральдина, пристально взглянув на Марка. — Мужчины не жалуют меня, поскольку победу женщины над любым из них они считают оскорблением.
— Это не более чем мужская гордыня, — пожал плечами он. — И поверьте мне, они также посчитают себя оскорблёнными, если победу над ними одержит мужчина, но будет при этом слишком молод, слишком стар, не того сословия или из далёких мест. Должно быть, они полагают, что вознеслись на вершины бытия, и в мире нет равных им. Но настоящий воин с уважением относится к другому воину, зная о том пути, который тому пришлось пройти.
— Вы правы, — она улыбнулась и тихонько звякнула своим кубком о его. — Не все мужчины таковы. Мой отец говорил так же, как вы и ваш друг. Он был настоящим воином! Может, вы слышали о нём? Граф де Ренси, он был командиром в войске короля Франциска.
— Боюсь, что нет, — покачал головой Марк. — Я прибыл в Сен-Марко уже при короле Эдмонде.
— Это не так важно, — её взгляд стал задумчивым. — Мой отец всю жизнь отдал королевству. Он служил не в ставке, а всегда оказывался в гуще боя и не мыслил своей жизни без войны. Но, когда пришло время, он должен был оставить службу и вернуться в свой маленький замок. Он обязан был позаботиться о будущем своего рода, — она взглянула на Марка так, словно хотела убедиться в том, что он её понимает. Он задумчиво кивнул. — Женившись, он мечтал о сыне, но родилась я, а моя матушка вскоре умерла. И мой отец посвятил себя моему обучению. Он хотел, чтоб я не зависела от других, и могла сама постоять за себя. Потому уже в пять лет я получила от него свой первый деревянный меч, а в двенадцать — настоящий и весьма острый. Однако время шло, я взрослела, и мой бедный отец был вынужден подчиниться условностям этого мира. Он понимал, что может передать титул только наследнику мужского пола, потому должен выдать меня замуж и дождаться внука. Он продал замок, чтоб выручить деньги на приданое, после чего мы переехали в Ланьон, где я могла найти себе жениха.
Она с некоторым сомнением взглянула на Марка, словно решая, уместно ли продолжать, но он смотрел на неё с искренним участием.
— Что же случилось дальше? — спросил он.
— Жених вскоре сыскался, — как-то отстранённо проговорила она, а потом холодно усмехнулась. — Он даже понравился мне. Мы заключили помолвку, но после я узнала, что у него есть любовница и много долгов. Он имел наглость приставать к моей замужней подруге. На самом деле ему нужно было моё приданое, а не я. И я расторгла помолвку. И представляете, этот негодяй оскорбился и начал поливать меня грязью на всех углах. Чтоб защитить мою честь, отец вынужден был вызвать его на дуэль, — её глаза потемнели от гнева. — Он был уже не молод, и этот негодяй безжалостно убил его, а после продолжил насмехаться надо мной. Что мне оставалось? Кто ещё мог вступиться за меня? Пребывая в отчаянии, я сама бросила ему вызов. Я готова была умереть, защищая себя и память моего отца. А он был настолько глумлив, что принял мой вызов, — она зло усмехнулась. — Он был уверен в победе, но продержался лишь минуту. Я проткнула его насквозь, и он тут же испустил дух.
— И как же это восприняли в городе? — спросил Марк.
— Конечно, они все были возмущены и шокированы! — воскликнула она. — Его родичи даже подали на меня в суд, но коллегия присяжных постановила, что дуэль была честной, а женщинам не запрещено участвовать в поединках с мужчинами. И меня оправдали!
— Что ж, я полностью согласен с таким вердиктом, — кивнул он.
— Но с ним согласились не все, — пожала плечами Жеральдина. — Вскоре из толпы злопыхателей выделился один, который преследовал меня с оскорблениями и грязными сплетнями. Мне пришлось вызвать и убить его. И снова мне грозил суд, а тут к тому же нашёлся некий свидетель, который будто бы мог доказать, что я мошенничаю. Это было грязной клеветой…
— И вы убили и его, — кивнул лис, с ласковой улыбкой. — Да, ссориться с вами довольно опасно.
— Мне пришлось убить этого клеветника, а затем покинуть город, потому что я поняла, что меня не оставят в покое, — бросив на него острый взгляд, пояснила она. — Но, видно, такова моя участь! Молва преследует меня по пятам. Куда бы я ни приехала, всегда находится кто-то, считающий своим долгом бросить в меня камень. Почему я должна спускать им оскорбления?
— Не должны, — мотнул головой лис. — Я полагаю, будь вы мужчиной, никто и не заметил бы ваши дуэли. Мало ли в мире задир? Вот Марк, — он обернулся к другу, — скажи, сколько дуэлей ты провёл в своей жизни?
— Я не считал, — ответил тот. — Довольно много. Первая случилась, когда мне было пятнадцать лет. С тех пор я постоянно ввязывался в поединки. Мне хотелось испытать судьбу и доказать, что я сильнее своих противников. К тому же слишком многие забывали, что я не только дворянин, но и барон крови! А для меня в то время это было, как красная тряпка для быка. К тому же я вступался за честь короля, за своих друзей, защищал своих подружек и просто использовал меч, как решающий аргумент в споре.
— Я полагаю, что вы куда больше, чем я, убили на дуэлях, — с горечью заметила Жеральдина. — Но кто упрекнул вас в этом? А меня считают едва ли не ведьмой!
— Прискорбно, — вздохнул Марк и обернулся к дверям.
На пороге стояла Доротея де Мелантен и с жадным любопытством переводила взгляд с Марка на Джин Хо.
— Вот ты где! — воскликнула она, подбегая, а потом, словно только что заметив мужчин, изобразила смущение.
— Моя подруга, Доротея, — представила её Жеральдина, не сдвинувшись с места, и Марк заметил, что она не стала представлять ей мужчин, потому поднялся сам, и с улыбкой назвал своё имя.
— Такая честь! — защебетала Доротея. — Я так много слышала о вас, ваше сиятельство! В Сен-Марко так много красивых мужчин, и вы несомненно…
— Что тебе нужно? — перебила её Жеральдина.
— Я просто хотела кое с кем тебя познакомить, — Доротея не обиделась, она в упор взглянула на свою подругу, и Марку показалось, что в этот взгляд вложен какой-то важный смысл.
И действительно, Жеральдина тут же поднялась и, скороговоркой извинившись, вышла из гостиной.
— Простите, что я похитила у вас нашу Жеральдину, — снова зачирикала Доротея, отступая к дверям. — Приятно было познакомиться, — и она выскочила следом.
— Что думаешь? — спросил Джин Хо, взглянув на друга.
— Я почти поддался на её уловки, — усмехнулся Марк. — Согласись, такая трогательная история с отвратительным обидчиком и убитым отцом… Но упоминание о дуэли со свидетелем, собиравшимся дать против неё показания, напомнило мне о том, что это лишь одна версия происшедшего, а чтоб установить истину, нужно, по меньшей мере, выслушать обе стороны. Селена Беренгар уверена, что её жених не был клеветником.
— Наверно, она говорила правду, рассказывая о подлом женихе и смерти отца, — пожал плечами лис. — И то, что она убила своего обидчика, потом второго, а следом третьего. Но ты считаешь, что капитан де Лариве провинился лишь в том, что хотел её разоблачить, и вероятно, так оно и было. Почему был убит второй мужчина, мы не знаем. И так же мы не можем утверждать, что все эти поединки были честными. По правде говоря, я не верю в её искренность, а значит, у нас есть основания, чтоб продолжить расследование, — он вылил остатки ликёра в рюмочку. — Сейчас допью, и мы можем идти!
Марк задумчиво кивнул. Ему тоже показалось, что рассказанную им историю Жеральдина де Ренси повторяла уже не раз. Он помнил её настороженный взгляд, и странно было думать, чтоб она так сразу разоткровенничалась бы с малознакомыми людьми, да ещё с мужчинами, которым, судя по всему, по меньшей мере, не доверяла. Нет, эта история была заготовлена и продумана ею специально, чтоб оправдать свои действия, а заодно скрыть что-то важное. И в отличие от своей подруги, Жеральдина вовсе не утруждала себя тем, чтоб постараться произвести на кого-то благоприятное впечатление. Она не носила маску, она просто была замкнута и рассказывала давно заученные истории.