— А что я могла сделать? Я поставила, как мне казалось, невыполнимое условие, но он его выполнил. Мне пришлось выполнить свою часть сделки. К счастью, он умер. Эта дама с мечом поквиталась с ним за Иветту, хотя, сама об этом не знала.
— Об этом я и хочу поговорить. Он ведь был здесь перед дуэлью?
— Да, но я с ним не говорила. Он пришёл, уселся в гостиной, ему подали кубок вина, он потребовал позвать Иветту, она спустилась, и он сразу же ушёл вместе с ней. Она больше не появлялась, как обычно, в такие ночи, значит, он остался у неё. И утром ушёл.
— Ты не видела его, когда он уходил?
— Нет. Он просто ушёл, наверно, со своим дружком де Клюни. Тот тоже был здесь и веселился всю ночь.
— Ты проводишь меня к этой Иветте?
— Я занята, Марк! — она окинула рассеянным взглядом свой стол. — При новом короле требования ужесточились, ко мне то и дело шастают ревизоры. Они не смотрят на девушек, им подавай бумаги! И штрафуют за любую неточность!
— Какая жестокость! — усмехнулся он. — Те двадцать золотых ты внесла в реестр?
Она растерянно взглянула на него, а потом нахмурилась.
— Ты этого не сделаешь! Клоди! — крикнула она и тут же на пороге кабинета появилась та же девица, что привела Марка к ней. Он подумал, что она подслушивала у двери. — Проводи прекрасного графа к Иветте!
Проигнорировав сердитый взгляд Эсмеральды, Марк поднялся и вышел за своей провожатой.
— Я видела, как уходил господин Бернье, — как бы между прочим сообщила та, когда они вышли в коридор. — Он спускался по лестнице, цепляясь за перила и держась другой рукой за голову. Его поддерживал господин де Клюни.
— Ему было так плохо? — уточнил Марк.
— Я полагаю, он много выпил! — ответила она и, остановившись у одной из дверей, постучала. — Иветта, к тебе пришли!
И, не дожидаясь ответа, толкнула дверь, которая беззвучно распахнулась. Марк вошёл в полутёмную спальню, в которой витал запах духов, а на небольшом столе всё ещё стояли два кубка, початая бутылка вина и тарелки с остатками закусок.
— Ну, кто там? — послышался хриплый заспанный голос, и из алькова выбралась маленькая девушка с белёсыми встрёпанными кудряшками. На ней был надет кружевной пеньюар, но она ничуть не смутилась, и сидела на краю кровати, пытаясь разглядеть визитёра.
Марк подошёл к окну и отдёрнул портьеру, впустив в комнату дневной свет и заодно выглянув на улицу. Его оруженосцы всё так же болтали с девицами, только теперь к ним присоединились и рыцари охраны. Обернувшись, он представился и сел на стул, обитый красным бархатом, стоявший возле стола. Иветта с некоторым беспокойством смотрела на него.
— Я пришёл лишь за тем, чтоб задать тебе несколько вопросов, — пояснил он. — Мне известно, что последнюю ночь своей жизни господин Бернье провёл у тебя.
— Это так, — с готовностью кивнула она. — Он часто приходил ко мне и оставался на ночь. И в тот раз то же.
— Что тогда произошло?
— Ничего, — она пожала плечами. — Всё как обычно. Явилась служанка и сообщила, что он ждёт меня в гостиной. Я спустилась, и мы сразу пошли сюда. Слуги принесли закуски и вино, а дальше… Если вы хотите подробностей… — она игриво усмехнулась.
— Ты сказала, что слуги принесли вино, — оставив её тон без внимания, произнёс Марк. — Он много пил в тот вечер?
— Ну… — она посмотрела в потолок. — Немало. Он сказал, что завтра у него дуэль, он победит и купит мне подарок.
— Сколько он выпил?
— Не помню, может, два или три кувшина…
— Как он чувствовал себя, когда пришёл?
— Как обычно, разве что был немного взвинчен предстоящей дуэлью, такой воинственный! — она коротко засмеялась.
— А когда уходил?
Она пожала плечами.
— Он был слегка навеселе. Он много выпил и его покачивало. Он говорил, что дуэль, похоже, придётся перенести, и переживал, что в таком случае его примут за труса.
— О чём ещё вы говорили в тот вечер?
— Так, ни о чём… Он рассказал, что его вызвала на дуэль какая-то женщина. Хотя он сказал это более грубо, понимаете, ваше сиятельство? Он вообще отзывался о ней очень неуважительно, говорил всякие гадости и заявлял, что завтра без труда её победит. И поставит на место, потому что до этого она не сталкивалась с настоящим воином.
— Хозяйка сказала, что и с тобой он обращался дурно, — произнёс Марк. — Это было его обычное отношение к женщинам?
— Возможно, — она отвела глаза. — Я не жалуюсь, тем более что он давал мне деньги сверх того, что платил хозяйке. Но он часто отзывался о женщинах довольно пренебрежительно и заявлял, что будь это служанка в трактире или королева, все они… — она смутилась. — Это его слова, господин граф. Ещё он говорил, что когда-нибудь ему придётся жениться, но он при этом даст понять своей жене, кто главный в доме, и где её место.
— Какое вино он обычно заказывал и сколько? — спросил Марк.
— Кувшин белого из Алансона, — тут же ответила она. — И белый овечий сыр с вяленными сливами.
— Значит, обычно он заказывал один кувшин вина, а в тот вечер заказал больше?
— Такое иногда случалось, — поспешно кивнула она. — Ему хотелось поговорить, и он выпил вино и велел принести ещё кувшин, а потом ещё. И почти не закусывал.
— Он обижал тебя в ту ночь? — Марк внимательно взглянул на неё.
— Нет! В ту ночь нет!
Он задумчиво кивнул и поднялся. Выйдя из её комнаты, он посмотрел в сторону нижнего зала, но повернул в другую. Он снова направился в комнаты Эсмеральды и застал её за тем же занятием. Она сражалась со строгой отчётностью, которую требовали от неё королевские ревизоры.
— Ты выяснил всё, что тебе нужно? — спросила она, оторвавшись от подсчётов.
— Почти. Ты можешь сказать мне, сколько кувшинов вина заказал в ту ночь Бернье?
— Один, — ответила она. — Он всегда заказывал один кувшин белого вина из Алансона. Его заранее приносили в комнату Иветты вместе с белым сыром и вялеными сливами.
— Алансонское вино лёгкое, с него ведь не опьянеешь?
— Смотря сколько выпить, — пожала плечами она, но потом внимательно посмотрела на него и, встретив его взгляд, нахмурилась. Поспешно оглядев стол, она вытащила из-под бювара стопку смятых листочков. — Я проверю… Вот счёт. Это был один кувшин, Марк, как всегда.
— Могло случиться так, что дополнительный кувшин не вписали?
— Знаешь, мне приходилось ловить слуг на том, что они приписывали лишнее, но чтоб что-то не вписали?.. Я же вычту это из их жалования!
— Понятно, — он задумчиво посмотрел в окошко и поднялся. — Эту Иветту из дома не выпускай. Если сбежит, штрафом не отделаешься.
— Что случилось, Марк? — встревожилась Эсмеральда.
— Пока не знаю, но, возможно, скоро я пришлю за ней. Ничего не говори ей об этом разговоре. Ни о чём не расспрашивай, чтоб не насторожить.
— Подожди! — она поднялась. — Ты её в чём-то подозреваешь?
— Только в том, что она говорит не всю правду, — улыбнулся он. — Если проследишь, чтоб она не сбежала до повторного разговора, то всё будет хорошо.
— Я поняла, — Эсмеральда снова села и печально посмотрела на бумаги. — Ты не мог бы замолвить за меня словечко? — жалобно спросила она. — Может, ко мне будут более снисходительны? Я не торговка и не экономка. Меня не обучали вести сложную бухгалтерию, я путаюсь в цифрах. Может, с ревизорами можно как-то договориться?
— Вряд ли, — печально улыбнулся он. — Их неподкупность — один из столпов королевской власти. Просто найди себе управляющего или опытную экономку. Уверяю, что их жалование будет не столь велико, как штрафы.
Новые сведения
К обеду Марк вернулся домой. Стол уже был накрыт в нижней гостиной и, взглянув на маленькие тарелочки с нарезанными фруктами, крохотными котлетками и вазочку с нежным суфле, Марк понял, что Мадлен намерена в этот раз пообедать с ним. Вскоре она появилась в светло-бирюзовом шёлке с кружевами, распространяя вокруг нежный аромат фиалок. Подойдя, она привстала на цыпочки, и он привычно склонился, подставляя ей губы. Обменявшись после поцелуя улыбками, они сели за стол.
— Ты уже видел письмо, которое принесли из дворца? — спросила Мадлен, взяв свою изящную двузубую вилочку для фруктов.
— Что за письмо? — насторожился он.
— Оно адресовано тебе, и я не читала, но Монсо, который вышел, чтоб поговорить с посыльным, сказал, что это приглашение на заседание малого королевского совета.
— Ах, да! Я совсем забыл! — поморщился он. — Как мило с их стороны прислать мне письменное напоминание! Иначе я забыл бы об этом и занялся своими делами!
— Теперь тебе придётся идти.
— Да, теперь уж деваться некуда.
— А ты помнишь, что сегодня мы приглашены на ужин к Клермонам? Нас ждут после первой стражи.
— Хорошо, — покорно вздохнул он. — Обещаю, что сразу после заседания вернусь домой.
— Я уже послала служанку в кондитерскую за миндальными пирожными и тарталетками с клубникой. Флоретта их обожает. А Клермону можно преподнести копчёного карпа из Лианкура. В прошлый раз он был от него в восторге.
Слушая вполуха её бойкий монолог, Марк занялся едой, попутно обдумывая то, что сегодня узнал. Его интерес к Жеральдине де Ренси всё ещё оставался неофициальным, хоть он и отправил Корнеила с заданием в Ланьон. В случае недовольства графа Раймунда по этому поводу, он мог сослаться на просьбу Селены Беренгар, отец которой был давним другом главы тайной полиции. Однако теперь у него уже появились подозрения, благодаря которым вскоре это дело вполне могло стать расследованием тайной полиции. Поговорив с секундантами, он выяснил, что Леонар Бернье явился на дуэль едва ли не навеселе, или, по меньшей мере, с сильным похмельем. Учитывая его характер и дурные привычки, никому это не показалось странным, как и то, что ночь перед этим он провел в доме удовольствий. Однако именно там Марк наткнулся на весьма странные противоречия. Девица Иветта заявила, что Бернье выпил два или три кувшина вина, хотя раньше такого не случалось. Эсмеральда, отыскав его счёт, сказала, что кувшин был всего один. И, насколько помнил Марк, одного кувшина этого лёгкого белого вина было явно недостаточно, чтоб наутро страдать от сильного похмелья.