— Как её зовут?
— Аннет, такая длинноносая, лохматая, вечно шмыгающая носом.
— А как выглядел тот соглядатай?
— Ничего особенного, невысокий, крепкий, в сером плаще, под которым я видел синий кафтан, отделанный поблекшей шёлковой лентой. Наверно, он знал лучшие времена. Длинные волосы, всклоченная борода, на поясе охотничий кинжал.
— Молодой?
— Нет, на вид за сорок, похож на тех, кого нанимают выбивать долги из должников.
— Ещё что-нибудь помнишь?
— Нет.
— Ладно, подумай, может, ещё что-то вспомнится. Я зайду к тебе или пришлю своего человека. И не впадай в отчаяние. Я постараюсь вытащить тебя отсюда.
— Спасибо, Марк, — улыбнулся Леонард. — Даже если не вытащишь, ты вернул мне надежду, что даже если меня осудят и казнят, будет кто-то, кто помянет меня добрым словом.
Простившись с узником, Марк прошёл в королевские конюшни и потребовал свежего коня, которого немедля оседлали и вывели к нему. Конечно, он мог дойти до замка Делвин-Элидира и домой пешком, но чувствовал себя слишком измученным, чтоб отказаться от возможности проделать этот путь в седле.
Проезжая по узкой улочке, ведущей к маленькой площади перед домом маркиза, он на минуту задержался в том месте, где взорвался пороховой заряд. Стена дома в этом месте была проломлена и осыпалась грудой мусора и камней, но к этому времени домовладелец уже успел отгрести мусор в сторону и залатать пролом с помощью деревянных опор, досок и свежего строительного раствора на основе глины и песка. Стена противоположного дома уцелела, правда, по ней прошли глубокие трещины, она была покрыта копотью, а выбитые взрывом окна тщательно заколотили досками. Обернувшись, Марк посмотрел туда, где струился по широкой улице нескончаемый поток людей, и где той ночью задержался Айолин. В предрассветных сумерках он вряд ли мог заметить спрятанный в канаве водостока бочонок с порохом, но вот запалившего фитиль человека мог разглядеть. Тому пришлось действовать быстро, едва увидев жертву, зажечь конец верёвки и тут же удирать, чтоб не быть замеченным и не попасть под взрывную волну. Всё должно было быть рассчитано точно, чтоб успеть скрыться, а взрыв произошёл бы, когда маркиз подъехал к заложенному пороховому заряду. Если б Айолин не задержался на Королевской улице, то шансов бы у него не было. Ещё раз окинув всё взглядом и постаравшись запомнить место преступления, Марк поехал дальше.
В доме маркиза его встретил седой домоправитель Луций, а следом из переднего парадного холла в прихожую выпорхнула очаровательная Иоланда. Юная маркиза выглядела озабоченной, но это не согнало нежного румянца с её свежих щёчек и не потушило огня в красивых искристых глазах. Её золотистые с лёгкой рыжинкой волосы были распущены по плечам и гармонировали со светло-розовым платьем, расшитым алым шёлком. Увидев Марка она бросилась к нему и обняла, глядя в глаза.
— Наконец-то ты приехал! — воскликнула она. — Он спрашивал о тебе.
— Как он? — спросил де Сегюр, бросив взгляд на Луция, который скорбно молчал, стоя рядом.
— Уже лучше. Первый день был самым тяжёлым. Мы вызвали лекаря, но буквально следом за ним приехал король с Фабрициусом. Говорят, что врачевателя лучше него нет в Сен-Марко. Жоан провёл здесь несколько часов и не находил себе места. Я даже не догадывалась, что он так сильно привязан к Айолину. Он уехал только после того, как Фабрициус сказал, что опасность миновала. Теперь он в сознании, но ещё слаб и много спит, однако, говорят, что уже через пару дней он сможет встать.
— Я могу увидеть его?
— Конечно! — она взяла его за руку и потянула за собой. — Сейчас он проснулся и будет рад тебя видеть.
Маркиз Делвин-Элидир лежал в постели на подложенных под его спину и голову подушках, такой же бледный, как наволочки из тонкой льняной ткани, по которым разметались его чёрные кудри. Он отсутствующим взглядом смотрел в открытое окно, где голубело утреннее небо. Заслышав шаги у дверей, он обернулся, и в его глазах вспыхнуло оживление.
— Марк, — тихо проговорил он, — наконец, ты приехал. Я думал, что не дождусь тебя.
Подойдя к его широкой кровати, Марк присел на край и положил ладонь на его руку.
— Как ты, мой малыш Айолин? Опять ты впутался без меня в передрягу? Не мог подождать несколько дней, чтоб я смог закрыть тебя собой?
— У меня раскалывается голова и тошнит, в остальном я в порядке, — слабо улыбнулся тот. — На мне ни царапины, хоть меня и швырнуло с размаху о стену. Фабрициус говорит, что это контузия, и поит меня каким-то отвратительно горьким отваром. Я чувствую себя так, словно мою голову сжимает железное кольцо, но всё же мне уже лучше, чем вчера. А что с твоей рукой?
— Схватился за кинжал, решив, что лучше пожертвовать рукой, чем сердцем, — пожал плечами Марк. — Для меня война не кончится никогда. Такова моя судьба. Впрочем, и моя рана скоро заживёт, а шрам только сделает ладонь крепче.
— Мне нравится твоё отношение к жизни, — пробормотал Айолин и снова взглянул в окно. — Меня беспокоит, что я не могу быть рядом с Жоаном. Ты видел его?
— Только что. Он в гневе. На Леонарда, которого считает покушавшимся на тебя злодеем, на меня, за то, что я смею спорить с его мнением, на капитана гвардейцев… У него не слишком удачный день, но, думаю, он справится.
— Я слышал про Леонарда, — проговорил Айолин. — Значит, ты думаешь, что это не он? Я не так хорошо с ним знаком, мы почти не общались, но говорят, что все улики указывают на него.
— Их слишком много. Это выглядит подозрительно. Я не хочу, чтоб тот, кто пытался тебя убить, ушёл от ответственности и попытался взять реванш, потому я уговорил короля передать это дело мне. Так что я — не только друг, навестивший тебя, но и королевский чиновник при исполнении обязанностей.
— Что я могу сказать, Марк? Ты итак всё знаешь. Я получал письма с угрозами, по городу кто-то распространяет памфлеты с клеветой, а той ночью я ехал домой в сопровождении Аледа и охранников. Я уже въезжал в переулок, когда увидел на улице то, что меня заинтересовало. Я задержался совсем немного, но это спасло мне жизнь. Должно быть тот, кто сидел в засаде, увидев меня у въезда в переулок, запалил фитиль и сбежал. Порох взорвался раньше, чем я подъехал к месту, где он был спрятан.
— А что тебя задержало?
Он заметил, что Айолин бросил несколько смущённый взгляд на дверь спальни.
— Я увидел нечто очень странное, женщину, столь необычную и прекрасную, что, боюсь, она мне привиделась. Может, это какая-нибудь богиня уберегла меня от смерти?
— Богиня? — с иронией переспросил Марк, но Айолин серьёзно взглянул на него.
— Она была так необычна, что я не берусь описать её. Я потому и задержался, что был удивлён. Впрочем, это неважно. Так или иначе, но именно она, просто проезжая мимо по улице, спасла мне жизнь.
Марк был заинтригован, но не решился расспрашивать друга о незнакомке, чтоб не утомлять его.
— Ты расскажешь мне о ней потом, а пока постарайся ответить на несколько вопросов. Ты упомянул о каких-то письмах с угрозами. Где они?
— В кабинете. Алед отдаст тебе их. Он, к счастью, почти не пострадал, потому что остановился ещё дальше на улице, едва не свернув голову вслед незнакомке.
— В комнате Леонарда нашли записи о твоих передвижениях, значит, за тобой следили. Ты замечал что-нибудь такое?
— Нет. Хотя… Ты же знаешь, что я постоянно погружён в свои мысли, и мог просто не обратить внимания на шпиона. Спроси у Аледа и охранников.
— Ты сам подозреваешь кого-нибудь? Кто-то угрожал тебе? Может, у тебя с кем-то был открытый конфликт?
— Марк, — утомлённо вздохнул Айолин, — я могу тебе надиктовать целый список, но при этом не сказать ничего конкретного. Ты же знаешь, что сразу после коронации Жоан изъявил желание очистить двор от клевретов своего отца, всех этих разряженных шутов, присосавшихся к казне. Он сам называл имена тех, от кого хотел избавиться. Они считали его слабым и безвольным, думали, что он недалёкого ума, и имели глупость не скрывать при нём свои амбиции, выказывая ему открытое пренебрежение, часто в угоду королю Ричарду. Он вспомнил всех, а мне, Раймунду, сенешалю и Вайолету оставалось только проводить в отношении них расследование, находить поводы для наказания и ссылки и изымать имущество обратно в казну. Король давал нам поручения с глазу на глаз, но исполняли мы их открыто. Кто решится выступить против главы тайной полиции и коннетабля? К тому же они всегда могут представить всё так, будто просто исполняют волю короля, но кто подал ему эту идею? Ты понимаешь? Все эти изгнанные из дворца, лишённые привилегий, денег и имущества злобные шавки, кормившиеся с рук Ричарда, ненавидят меня. Они зачастую трусливы, но отличаются отменной подлостью. Так что просто обратись к моему секретарю во дворце, и он даст тебе список тех, кто пострадал от этих люстраций. Впрочем, ты ж и сам их всех знаешь, потому что участвовал в расследованиях Раймунда.
К концу этой длинной речи голос его стал совсем тихим, и Марк, слушавший его с сочувствием, решил прервать расспросы. К тому же дверь спальни открылась и на пороге появилась Иоланда с младенцем на руках. Его румяное личико улыбалось в обрамлении кружев, и она вся светилась гордостью за своего первенца. Марк с улыбкой поднялся и подошёл к ней, чтоб взглянуть на малыша.
— Ну, господин мой Айорверт, на кого ж вы похожи, на свою красавицу-мать или на героя-отца?
— На мать! — заявил с улыбкой Айолин.
— На отца! — с уверенностью возразила Иоланда.
— Время покажет! — рассмеялся Марк. — И надеюсь, он возьмёт от вас обоих всё самое лучшее, а также от своих славных дедов и прадедов. Мне пора, дорогие мои. Я зайду к вам позже и, надеюсь, застану тебя, малыш Айолин, в добром здравии.
Перед уходом он встретился с оруженосцем маркиза Аледом и тот принёс ему несколько писем, о которых говорил хозяин.
— Следил ли кто-нибудь за ним? — задумчиво переспросил молодой человек, услышав вопрос барона. — Знаете, ваша светлость, ведь его сиятельство почти всё время сопровождает короля, а к его выездам собираются толпы горожан. И в храме, и по дороге в загородные дворцы, и на охоте, всегда так много людей…