акого результата, и она перешла к более решительным действиям. Проходя мимо него, она словно случайно оступилась, надеясь упасть в его объятия. Но он вдруг резко отпрянул и она едва не свалилась на пол, а потом обиженно смотрела ему вслед, в то время как он удалялся, лениво обмахиваясь своим веером.
Её попытки не укрылись от внимания хозяина, и Марк воспринял их с известной долей юмора. Однако ему было немного жаль эту хорошенькую девицу и, догнав своего друга, он поинтересовался, неужели она совсем ему не нравится.
— Кто? Эта девица? — искренне удивился Джин Хо. — Это невозможно! Мне нравятся только лисички. Ведь ты, завидев хорошенькую лису, скорее всего, подумаешь, какой хороший воротник из неё получится, даже не сосредоточив своё внимание на том, является ли эта зверюшка девочкой или мальчиком. Так и я смотрю на людей, оценивая, что полезного я могу от них получить. А эта девица бедна, у неё нет полезных связей, и её худоба свидетельствует о том, что мяса в ней ещё меньше, чем в твоём рыжем оруженосце.
— Надеюсь, ты учтёшь, что и служанка, и оруженосец имеют определённую ценность для нас с женой, — проворчал Марк.
— Не волнуйся, — успокоил его кумихо. — Я пришёл с миром, и найду чем поживиться и без посягательств на твою челядь.
И уже следующим утром выяснилось, что он имел в виду. Он не вышел к завтраку, и Марк пригласил за свой стол де Невиля, который выглядел очень озабоченным. На вопрос, что его тревожит, он неопределённо пожал плечами.
— Ночью случилось нечто странное, ваше сиятельство, — сообщил он. — Какое-то животное пробралось в замок, отыскало курятник и передушило всех кур. Трёх съело целиком, ещё с десяток погрызло, оторвав какой лапы, какой — крыло, какой — голову, а остальных просто передавило. Я б решил, что это лиса, но уж больно велики у неё зубы.
— А что, раньше лисы пробирались в замок? — уточнил Марк, настороженно взглянув на управляющего.
— Через крепостную стену? — с сомнением переспросил де Невиль. — Да и зачем им, когда в лесах полно зайцев и куропаток?
Сразу же после завтрака Марк отправился в башню, где в одной из гостевых комнат обосновался Джин Хо. В комнате царил беспорядок, вещи были раскиданы, покрывало с постели мятой кучей валялось возле камина, покрытое куриными перьями и клочками белой шерсти, а сам лис валялся на постели, задумчиво глядя на нижние доски балдахина.
— Что ты устроил в курятнике? — спросил Марк, заметив возле кровати обгрызенную куриную лапу.
— Ничего, — ответил тот. — Они кудахтали всю ночь, словно приглашая меня на ужин. И я поддался искушению. Что-то не так? Или куры — это тоже твоя челядь?
— Нет, куры — не челядь, — возразил Марк, присев рядом. — Их всё равно рано или поздно съели бы, но скажи на милость, зачем ты передушил всех? Взял бы, сколько хотел съесть, а остальных оставил!
— Послушай, — обиделся Джин Хо. — Ты же не выговариваешь своему другу графу Блуа за то, что он убивает на охоте куда больше животных, чем может съесть! Он в своём охотничьем азарте добывает столько дичи, что кормит ею половину Сен-Марко. И чем я хуже? Я спас тебе жизнь, а ты жалеешь для меня каких-то куриц!
— Я не жалею, — усмехнулся Марк. — К тому же несколько штук ты всё же съел.
— Да, и теперь мне плохо… — Джин Хо снова уставился на балдахин. — Сегодня обходись без меня. Я буду спать. И скажи слугам, пусть перестанут заглядывать ко мне через каждые пять минут. Где здесь табличка «Не беспокоить»? И не нужно у меня прибирать! Меня всё устраивает.
— Но в Лисьем замке не в пример чище, чем в этом хлеву, в который ты превратил свою комнату!
— И что? — Джин Хо хмуро взглянул на него. — Я в отпуске и могу расслабиться. Мои лисы ведут себя на Земле, как добропорядочные граждане Звёздного отечества, там они — ветеринары, этнографы и даже монахи, а здесь с восторгом роются в мусорных кучах, и я ничего не могу с этим поделать! Каждый отдыхает, как хочет. И не нужно навязывать мне своё мнение!
— Ладно, ладно, я скажу, чтоб они оставили тебя в покое, — пообещал ему Марк и ушёл по своим делам.
Весь тёмный день он просидел в кабинете, просматривая документы, привезённые де Круа, а потом принялся перебирать архив, оставшийся от графа Аделарда. Он не знал, насколько уместным будет читать личную переписку и дневники, потому отложил их до приезда деда, а сам занялся чтением деловых записей. Как выяснилось, Аделард всерьёз был озабочен развитием своего графства и явно собирался превратить его в ещё одно средоточие искусств и науки, он мечтал выстроить здесь город, который привлекал бы просвещённых людей и был столь же светлым и прекрасным, как Лианкур. Оставалось лишь сожалеть, что ранняя смерть на поле боя не позволила ему осуществить эти грандиозные планы, а Марк с горечью подумал, что у него с его привязанностью к Сен-Марко просто нет времени и желания заниматься этим.
Выйдя вечером из кабинета, Марк послал слугу за де Невилем, чтоб снова пригласить его к столу, но тот, сославшись на занятость, отказался, что показалось Марку неучтивым. Потом он заметил какие-то странные и даже настороженные взгляды слуг. Зато Мадлен в этот вечер надела свой самый красивый наряд, была мила и игрива, и пораньше затащила его в спальню, чем порадовала, хоть и удивила его. Впрочем, он счёл, что ей тоже скучно здесь и не стал задумываться об этом.
Однако утром де Невиль снова не спешил явиться к нему с докладом, да и поведение слуг не изменилось. Он позвал к себе Модестайна и заметил, что парень чем-то расстроен. На вопрос: что случилось, он начал рассказывать что-то о том, что утром повар Курбе подрался с лесничим Сильвестром из-за украденного из кладовки окорока, но это Марка не заинтересовало.
Он вышел на террасу и задумчиво окинул взглядом сад, который благоухал утренней свежестью и манил прогуляться по мраморным лестницам и дорожкам. Он спустился вниз и какое-то время бродил под тенистыми деревьями, посидел на краю каменной чаши фонтана, опустив руку в прозрачную ледяную воду и, наконец, направился обратно в дом.
Поднимаясь по лестнице на галерею, он вдруг увидел старика в серой холщовой блузе и кожаном фартуке, который с озабоченным видом шёл куда-то, держа в руке необычный предмет. Приглядевшись к нему, Марк увидел, что это обгрызенный острыми зубами свиной окорок.
Заметив его, старик поклонился, а потом, проследив за его взглядом, пояснил:
— Нашёл это закопанным под кустами роз, ваше сиятельство. Господин де Невиль говорил, что в саду завёлся какой-то зверь, да я не верил. И вот, поглядите… Только что ж это за зверь, если он смог открыть дверь кладовки, которую Курбе запирает на ключ, и стащить окорок?
И бормоча что-то в этом роде, он направился дальше, видимо намереваясь вернуть повару остатки его пропажи, а Марк поднялся выше и вдруг наткнулся на Джин Хо, провожавшего садовника сердитым взглядом.
— Он спёр мою нычку! — обиженно пожаловался лис.
— Лучше прятать надо, — проворчал Марк, проходя мимо.
Он воспринял это происшествие, как нечто забавное, но вечером оно вдруг возымело весьма печальные последствия.
— Какое несчастье! — огорчённо воскликнула госпожа де Невиль, которая зашла в его гостиную, чтоб поставить на стол свежий букет белых хризантем. — Наш садовник Косм упал с лестницы и сильно расшибся! Леандр пошёл к нему, он умеет лечить раны. И представьте, старик сказал, что спокойно шёл по лестнице, как вдруг прямо на него бросился большой белый зверь с огромными зубами. Он испугался, упал и скатился по ступеням! Уж и не знаю, что за чудовище такое у нас объявилось! Муж собирается ночью выпустить в сад своих волкодавов. И если это обычный зверь, они его затравят, а если нет…
И она, огорчённо качая головой, ушла, а Марк тут же отправился к Джин Хо. Тот и не думал отпираться, тут же признав, что это он напугал старика.
— Ему не стоило брать мой окорок, — мрачно пояснил он. — Нычка — это святое. Её может взять каждый, но он должен понимать, что это не пройдёт безнаказанным. И что такого случилось? Я всего лишь его испугал. Не съел же! А то, что он скатился вниз, так я и лапой его не тронул!
— Знаешь что, — раздражённо проговорил Марк, — я уже проявил к тебе немало снисходительности, но ты явно злоупотребляешь моим гостеприимством. Разве я устраивал что-то подобное в твоём доме? Я превращал в помойку комнату, которую ты мне предоставил? Я воровал продукты? Или может я причинил вред твоим лисам? Нет! Хотя кое-кого мне очень хотелось придушить…
— Тиён — хорошая девочка, — обиженно буркнул Джин Хо. — Она умеет быть полезной, просто слишком любит человеческую печень.
— Мой садовник тоже полезен! — вскипел Марк. — Он ухаживает за этим прекрасным садом и выращивает чудесные цветы. И что? Кто теперь будет делать всё это? Может, ты возьмёшься за лопату?
— Я не могу, у меня лапки, — проворчал Джин Хо. — Ладно, не кричи. Я больше не буду причинять вред твоим слугам и обещаю, что сегодня же навещу старика и сделаю всё, чтоб он поскорее выздоровел. Ты доволен?
— Нет.
— Ладно, так и быть, — Джин Хо вздохнул. — Я разрешаю убрать в моей комнате и не буду воровать еду… — он жалобно взглянул на Марка. — И не сердись на меня! Это расстраивает. Я не сделал ничего такого, чтоб меня нельзя было простить. Давай мириться, иначе у меня начнётся депрессия. Ты действительно хочешь слушать моё унылое нытьё всю ночь напролёт?
— А ночью тебе лучше остаться в комнате, потому что управляющий выпустит в сад своих волкодавов, — мстительно заявил Марк, но лис вдруг забеспокоился.
— То есть и волкодавов мне трогать нельзя?
Он их и не тронул, только несчастные псы почему-то забились под лавки в беседке и испуганно выли, пока старый Пьер не спустился в сад и не увёл их в пустую псарню, где запертые за крепкими дверями они, наконец, успокоились.
Следующее светлое утро было ясным и прохладным, и Марку просто хотелось проехаться верхом. Потому он велел Эдаму и Шарлю оседлать коней и пригласить на прогулку господина Хуана. Это вызвало глухое раздражение Эдама, а у Шарля — приступ ужаса, но они безропотно отправились выполнять приказание.