— Выходит, лавочники, — ответила призрак.
— Они могли бы просто загнать работника в рабство, — возразил я. — Поставить его перед выбором: или отрабатывать долг, или на него заведут дело о краже.
— А это смотря что украсть, — хитро прищурилась женщина. — Есть вещи, про которые жандармам в заявлении не расскажешь.
— Например, контрабанда, — задумчиво продолжил я, вспоминая о визите к приказчику. — Я ещё тогда удивился, что он так легко пошел на мировое и выплатил весь долг. Мог бы довести до суда, затягивать процесс, потом обжаловать решение.
— Например, контрабанда, — согласилась Любовь Федоровна. — Или ещё чего. Площади под склады у конторы этой большие. Мало ли что там хранят. Или производят. Или выращивают. А через лавку деньги отмывают. Это же очевидно. Вот и не нужно приказчику лишнее внимание прокуратуры или жандармов.
Она хитро посмотрела на меня, и я кивнул:
— Все гениальное просто.
— Верно. Схема старая как мир. Но до сих пор работает.
— Когда-нибудь и ее прикроют, — ответил я.
— А вот тут я бы поспорила. Все будет зависеть от того, будет ли схема выгодна большим людям, или они к тому времени новую придумают.
— Ну, спасибо вам, Любовь Федоровна, — произнес я и по-другому взглянул на рисунок.
— Да было бы за что, — просто ответила призрак. — Каждый из нас извлёк из этого разговора урок. Я, например, поняла кто ты, увлеченный, а не дуралей бестолковый.
Я не ответил на ее подначку. Бросил ручку на стол, вытащил из кармана телефон, нашел в списке контактов номер Фомы, и нажал на вызов. Хватит на сегодня. Нужно решить вопрос с визитом в фамильное поместье. И навестить дражайшую родственницу. Желательно без звонка, чтобы в доме невероятным образом не оказалось еще какой-нибудь гостьи. В вопросах с совпадениями и случайными встречами Софье Яковлевне не было равных.
— Слухаю, вашество, — послышался из динамика голос слуги.
— Починил машину? — уточнил я.
— Ага. Только вот руки отмыть смог после ремонту, — ответил Фома.
— Тогда меняй одежду на парадный костюм и бери с собой документы, — решительно заявил я. — Мы едем в гости к Софье Яковлевне Чеховой.
Дом, милый дом
Такси прибыло через десять минут после того, как мы с Фомой были готовы к поездке. Я надел белый пиджак, ботинки из замши, взял трость для выхода в свет. Мой помощник облачился в строгий костюм и даже сумел завязать себе галстук с вышитым гербом семьи. Я поправил узел и похвалил парня:
— Выглядишь достойно.
— Я буду стараться вас не подвести, вашество.
— Не сомневаюсь.
— Главное, пусть рот поменьше открывает, — неожиданно проявилась Любовь Федоровна. — Это вы считаете его словоблудие забавным. А ваша благословенная родственница может не оценить говорок слуги.
Я лишь отмахнулся от призрачной дамы и направился к выходу.
Фома опасливо покосился на премиум авто, которое остановилось напротив арки:
— Может быть, на моей ласточке поедем, вашество? — уточнил он, обернувшись ко мне.
— Боюсь, Софья Яковлевна отправит твою машину в утиль, если заметит ее на территории особняка, — вздохнул я.
— Тогда давайте припаркуемся не поодаль, а вы скажете, что на метро приехали, — продолжал настаивать парень.
— Ты хочешь, чтобы у моей бабушки случился инсульт? — с улыбкой уточнил я, и Фома замотал головой. — Ездить на общественном транспорте для аристократа — признак дурного тона. Хотя признаю, это быстро и удобно. Многие пользуются им, но не афишируют этого.
Фома вздохнул. Покосился на роскошную машину и покачал головой.
— Ведь я обязательно отломаю что-нибудь…— пробормотал он расстроенно, — и потом не в жизть не расплачусь.
Извозчик стоял у автомобиля вытянувшись в струну. Он был одет в черный костюм с желтыми полосками, объемную кепку с названием компании.
Водитель с поклоном открыл моему помощнику дверь, но парень мотнул головой и сел на переднее сиденье. Я же разместился на заднем диванчике.
И машина тронулась в путь.
Всю дорогу Фома молчал, рассматривая шикарный салон. И судя по виду слуги, парня переполняли эмоции и вопросы. Но задавать их водителю он не решался. Поэтому помощник беспокойно ерзал на месте и поправлял душащий его ремень, пока машина не остановилась у ворот особняка Чеховых.
У них дежурили двое дружинников, на куртках которых красовалось нашивки с гербом семьи.
Едва авто остановилось у ворот, бойцы переглянулись. Они из них направился к створкам. Уточнил:
— По какому вопросу?
— Все в порядке, Илья, — ответил я, высунувшись из открытого окна. — Просто решил навестить дражайшую Софью Яковлевну. Она не знает о моем визите, но думаю, будет рада встрече.
При виде меня, парень добродушно улыбнулся, кивнул напарнику. Ворота начали медленно открываться, и машина въехала на территорию.
— Возьмите, — сказал я извозчику, протягивая деньги. — Сдачи не надо.
Тот степенно поблагодарил, принимая оплату. Неожиданно я подумал, что простые водители с рабочих окраин намного душевнее.
Фома вышел из машины и открыл заднюю дверь, предлагая мне выйти. И важно произнес:
— Прошу, вашество.
При виде парня в пиджаке с гербом семьи, дружинники переглянулись, но не сказали ни слова.
Я вышел из машины, и такси выехало с территории.
— Добро пожаловать, Павел Филиппович.
Стоявший на крыльце слуга склонил голову, приветствуя меня. Он явно запыхался, торопясь встретить меня.
— И тебе не хворать, Прохор, — ответил я, а потом обернулся к своему помощнику. — Ступай, осмотрись и никого не стесняйся. Мы дома.
Фома поклонился мне и направился к дружинникам.
Поднялся по ступенькам крыльца и слуга распахнул передо мной дверь, приглашая в гостиную.
Бабушка имела хороший вкус, которому могли бы позавидовать многие аристократы. Просторная светлая комната казалась невероятно высокой из-за купольного потолка, который венчало витражное окно. Будучи маленьким, я часто ложился на полу и смотрел вверх, наслаждаясь игрой света в цветных кусочках стекла. А во время дождя вода стекала по куполу, порождая удивительные тени. Некромантка часто добавляла мне развлечений, приказывая домашним духам танцевать в воздухе. Те пытались меня пугать, и иногда я им подыгрывал, радуя криком.
Сейчас духов тут не было. В кресле сидела хозяйка дома. Софья Яковлевна была статной женщиной, о красоте которой ходили легенды. Неспроста мой дед был влюблен в нее настолько, что наплевал на мнение света и взял в жены, по сути, безродную девушку не своего круга. О чем, впрочем, вскорости все забыли. Ведь она оказалась некроманткой и весьма талантливой.
Поговаривали, что именно из-за цвета силы, Софья выглядела лет на тридцать моложе. Хотя она уверяла, что на двадцать. В густых, черных волосах виднелись серебряные пряди, и это единственное, что намекало на прожитые ею годы.
Заметив меня, она поднялась на ноги и раскинула в стороны руки.
— Смотрите, кто явился? — улыбнувшись, начала женщина. — Возвращение блудного внука. Ну иди же, обними свои старую бабушку.
— Ты не старая, — ответил я, подходя к Софье Яковлевне, и она крепко меня обняла.
А затем отстранилась, внимательно меня осмотрела и обеспокоенно уточнила:
— Как ты похудел с этими дежурствами от министерства Юстиции. Тебе уже не хватает даже на еду!
— Нет, ем я вкусно и много, — возразил я с улыбкой. — И работаю всего ничего.
— Не спорь. Я лучше знаю, — прищурилась Софья Яковлевна, кивнула, и выглянула в окно. — А ещё, я смотрю у семьи появился новый слуга с гербом фамилии, — протянула она, рассматривая Фому, который о чем-то разговаривал с дружинниками.
— Фома. Взял его помощником.
— Через какое агентство? — как бы между прочим поинтересовалась Чехова.
— «Морское пароходство», — ответил я.
— В первый раз слышу.
— Он раньше в порту работал, я ему помог зарплату забрать у приказчика.
— Значит рабочий, без должного образования, воспитания и навыков, — задумчиво протянула Софья.
— Ну почему без навыков? — удивился я. — Он устроил конкурс с наймом кухарки. Водить умеет. Готовит неплохо. Дом приводит в порядок. Да и по работе мне помогает.
— Итак, ты снял конуру без прислуги, трудяга у которого образования неполных семь классов помогает по работе юристу, закончившему престижный лицей, — подытожила бабушка. — Ладный и смышлёный крестьянин учит жизни городского неумеху. Парадокс.
Я промолчал, а бабушка обернулась ко мне и улыбнулась:
— Впрочем, твой выбор. Главное, чтобы человек был хороший. Но следи за тем, чтобы он не посрамил семью.
Последнюю фразу она произнесла строго. Улыбка мигом исчезла с добродушного лица, а глаза взглянули на меня цепко.
— Ты же понимаешь, что за любую его выходку спросят с тебя. И я тебе за это спасибо не скажу.
Я кивнул, соглашаясь с условием:
— Не посрамит. Я за него в ответе.
На лице бабушки снова расплылась улыбка:
— Ну вот и хорошо. А теперь пойдем отобедаем, а затем выберем для тебя машину.
В столовой нас ждал длинный стол с канделябрами и ряды стульев с высокими спинками. Я закатил глаза, надеясь, что бабуля этого не заметит.
— Ты отвык от приличного дома, — бросила Софья, снимая меховую накидку.
Она осталась в тесном платье чернильного цвета с вырезом, который открывал плечи. Тотчас в комнате появился слуга в черном камзоле. Он споро отодвинул стул, помогая хозяйке усесться во главе стола.
— Что у нас на ужин, любезный? — спросила бабушка.
— Суп с курицей, пирог с белой рыбой, суфле из малины и морс, — произнес он механическим голосом.
Женщина поморщилась, словно ей не особо понравилось меню, но потом махнула рукой.
— Подавай.
Я хмыкнул, наблюдая, как слуга с непроницаемым лицом кивает и уходит.
— И чем тебя потчует твой помощник? Боюсь представить, что он может готовить такими-то лапами.
— Брось, ты ведь не станешь мыслить так стереотипно, — я подпер кулаком подбородок. —