— Как это?
Он ничего не понимал. И тоже, невзирая на работающий кондиционер, с тихим гулом выплёвывающий порцию за порцией ледяные потоки воздуха, почувствовал, что вспотел.
Что опять за дела-то?! Как это с этой самой минуты в отпуске? Не значит ли это, что с этой самой минуты он поступает в полное распоряжение Ситниковой Клавдии Ивановны?
— Вот за что тебя люблю, Майков, так это за стремительность в рассуждениях, — похвалил начальник с кислой улыбкой. — Лучший опер ты у меня, Валера. Потому и в самом деле поступаешь ты на сегодня в её распоряжение.
— Почему я??? — возмутился он спокойным ровным голосом, именно таким, каким позволял ему устав возмущаться. — Может, кто-то из ребят…
— Нет, Валера. Ты! Ребята все в деле. Ты забыл? Ты в отпуск уезжаешь, а они остаются. И работу твою станут тянуть. И ты в знак благодарности им за это не можешь на себя эту старушку взвалить?
— Ноша-то непосильной может оказаться, Всеволод Петрович, — пожаловался Майков.
— Но ведь и ты не слабак, Валера. К тому же она утверждает, что это всего лишь на один день — на сегодня. И всё! Завтра ты уже свободен. Иди, иди, она тебе всё расскажет. И можешь сегодня уже не появляться. К тому же времени у тебя на то, чтобы вернуться на работу, не будет.
— А если вдруг снова что-то всплывёт эдакое… — Майков неопределённо повёл в воздухе рукой. — Сами знаете, чем обычно её безобидные вступления заканчиваются.
— Не думаю. — Всеволод Петрович тут же насторожился и покосился на кабинетную дверь, за которой в коридоре терпеливо дожидалась Ситникова. — Она утверждает, что дело выеденного яйца не стоит. И что это только на один день. Кстати, плавки-то успел купить?
— Успел, — расплылся в улыбке Майков, довольный тем, что тема отпуска всё ещё не снята с повестки дня.
— Вот и отлично. Они тебе сегодня как раз будут кстати…
Да, как и вышло из последнего замечания начальника, покупка плавок Майковым никакого отношения к его отпуску не имела. Он в самом деле должен был облачиться в них уже сегодня и провести весь день на городском пляже. И можно было бы, конечно можно, отнести подобное к неожиданным подаркам судьбы, если бы не семенящая рядом Клавдия Ивановна, инструктирующая его деловито и без устали:
— Валерочка, вы обязаны помнить, что познакомиться с ней вы должны будто бы случайно. Она такая девочка… Очень умненькая, славная, но чрезвычайно серьёзная. Если она заподозрит подвох, то всё пропало!
Будь он в тот момент пособраннее, повнимательнее, он бы и сам почувствовал этот самый подвох, на который неоднократно намекалось, и допросил бы старушку с пристрастием. Глядишь, и не пришлось бы ему весь день лежать пузом вверх на городском пляже.
Но слушать ему её совершенно не хотелось. Он слушал себя-второго, который уговаривал себя-первого не расстраиваться и искать во всём позитивные стороны.
Нужно провести весь день на пляже? Понаблюдать за отдыхающими в процессе купания и загорания? Да почему нет-то! Он и без заданий от руководства это делает регулярно, потому что привык всё замечать и откладывать в памяти, где бы он ни был: в магазине, в кинотеатре или в кафе.
Он будет загорать, купаться, а попутно выявлять телефонного воришку, промышляющего на пляже. Заметит он его или нет, вопрос другой. Поймает с поличным или нет, вопрос уже третий. Главное, что от него требовалось именно сегодня, — это наблюдать.
Ах да, чуть не забыл! Ему надлежало будто бы невзначай познакомиться с внучатой племянницей Клавдии Ивановны — Сашенькой, у которой как раз вчера телефончик-то с пляжа и умыкнули.
— Девочка сиротка, Валерочка, поймите меня правильно, — верещала Ситникова, не отставая от его широкого шага ни на сантиметр, при этом она прочно висела на его руке и без конца заглядывала в душу своими небесно-голубыми глазами, странным образом сохранившими необычайную прозрачность и чистоту. — Я — это все, кто у неё остался. Она совсем одна!
— Я понял, — мямлил Майков, стремительно двигаясь к своей машине.
— Девочка с отличием окончила университет, сейчас успешно учится в аспирантуре. Всё своим умом! Платить за нас никто не платит, а нам неоткуда взять! И вот в подарок ей я решила купить этот самый телефон, за её успехи, за её труд! Я так долго собирала ей на этот телефон денежки. Сами знаете размер наших пенсий… А его украли!!! Она очень, очень расстроилась!!!
— Я понял. — Майков остановился у водительской дверцы своего автомобиля и глянул выжидательно на Клавдию Ивановну. — А если за сегодня я его не поймаю, что тогда?
— Вы??? — она снова пощекотала самое его сердце своими невероятными голубыми глазами. И произнесла с уверенностью: — Вы поймаете!!! Я в этом уверена!!! И если не его, так кого-то ещё, Валерочка. Всё, вечером увидимся.
— Вечером? — ахнул он. — Увидимся? Но с какой стати, Клавдия Ивановна? Уговор у нас с вами лишь на день и…
— Но ведь вы проводите мою Сашеньку до дома, Валерочка? — изумлённо вскинулась Клавдия Ивановна. — Она такая наивная и беспомощная…
Наивную и беспомощную Сашеньку Валера Майков узнал по словесному портрету почти сразу. И без труда обнаружил её худенькую фигурку на пластиковом лежаке неподалёку от спасательной станции.
Всё было именно так, как рассказывала ему Клавдия Ивановна.
Девочка-сиротка лежала спиной к солнцу, грызла мелкие яблоки из сада двоюродной бабки и читала толстенный фолиант на английском языке. На окружающих она не обращала никакого внимания. Майков специально проверил, трижды обойдя её лежак с разных сторон. Потом установил свой, разбрыкивая песок ступнями так, что несколько песчинок опустились на голые ноги Сашеньки.
И снова никакого внимания.
Он улёгся, раздевшись до плавок и низко надвинув панаму, которую купил полчаса назад. Оглядел пляж.
Народу, вопреки его ожиданиям, было немного. То ли рабочий день стал помехой, то ли облачность, случившаяся неожиданно и без конца загораживающая солнце. С полсотни отдыхающих насчитал Майков, прежде чем приступил к осмотру объекта, расположившегося в полуметре от него. И среди этих отдыхающих он не нашёл ни одного, кто мог был попасть под подозрение как телефонный вор. В основной массе приличные семейные люди. Многие с детьми. Чуть дальше резвилась молодёжная компания, но никто из них даже не сделал ни одной попытки выйти за очерченный ими самими круг. Пили пиво, играли в волейбол. Ни метра в сторону с той площадки, где отдыхали.
Что касается объекта, Сашеньки то есть, то…
То она ему понравилась! Совершенно неожиданно и сильно понравилась!
Худенькое загорелое тело. Стройные ноги, с которых его так и подмывало стряхнуть тот песок, который он сам же и взбаламутил своими нарочито неосторожными передвижениями, когда устанавливал лежак. Очень симпатичная умненькая мордашка в обрамлении колец светлых волос, выбившихся из оранжевой резинки на макушке. Глаз видно не было за полуопущенными к фолианту на английском языке ресницами. Но почему-то Майкову казалось, что они непременно должны были быть такого же небесно-голубого цвета, что и у её двоюродной бабки.
Что касается наивности и доверчивости, о которых без конца твердила Клавдия Ивановна, то тут Валера мог бы поспорить. Скорее отстранённой казалась ему Сашенька, а не наивной. Ей не было никакого дела до всего остального мира, существующего вне толстой книги, страницы которой она перелистывала очень быстро. Ей не было никакого дела до молодого мужчины, расположившегося совсем рядом с ней, до него то есть. И это не могло не задеть.
— Не очень жарко, не правда ли? — спросил он совершенную глупость, но с чего-то надо было начинать.
Клавдия Ивановна настаивала на их знакомстве, но просила сделать это ненавязчиво. Уж как получилось, так и получилось. Да, как слон в посудной лавке, да! И её глаза, оказавшиеся неожиданно тёмными и чрезвычайно проницательными, намекали именно на это. Но он снова настырно повторил:
— Нежарко, говорю, так?
— Допустим, — кивнула она, захлопнула книгу, перевернулась на спину, открыв ему безукоризненный загорелый живот с родинкой возле пупка. — И что с того?
— Ничего… — пожал он плечами. — Просто…
— Просто так ничего не бывает, — резонно заметила она и вдруг спросила: — Вы ведь наверняка хотели познакомиться?
— С чего вы взяли? — стащил Майков с бровей панамку и сел на лежаке. — Просто лежу, смотрю вокруг, народу немного…
— И по этой самой причине, что народу немного и места полным-полно, вы прилепили свой лежак почти вплотную к моему, так? — ухмыльнулась она догадливо и тоже села, почти упираясь своими коленками в его лежак.
Майков не нашёлся, что сказать. Девица и впрямь оказалась чрезвычайно умненькой и сообразительной. Не проколоться бы!
— Хорошо, согласен, — улыбнулся он ей. — Вы мне понравились, и мне захотелось с вами познакомиться. Меня зовут Валера, а вас?
— Что-то подсказывает мне, что понравиться я вам успела задолго до того, как вы меня увидали, — отбрила она его, не откликнувшись на улыбку.
— Не понял! — протянул он, насторожившись.
— То есть я думаю, что вы пришли на пляж с лежаком с вполне определённой целью.
— С какой же?! — разыграл он недоумение, краем глаза заметив, как от компании молодых людей отделилась девичья фигурка и пошла бродить по пляжу.
— Расположиться здесь непременно рядом со мной.
— Но больше не с кем! — обескураженно развёл он руками.
Между тем девица из компании подвыпившей молодёжи, уставшей играть в волейбол, дошла до места отдыха молодой семейной пары, за минуту до этого уплывшей с сыном на катамаране. Присела сначала в полуметре от их вещей. Потом будто оступилась, припала локтем на песок. Резким движением нырнула другой рукой куда-то в груду разбросанной одежды. Через мгновение выпрямилась и пошла таким же расслабленным шагом обратно.
— Может быть, — вроде как разочарованно пробормотала Сашенька, проследив за его взглядом. — И шли бы туда, раз так.
— Минутку… — пробормотал Майков еле слышно.