Я закусила губу, в глазах защипало.
С другой стороны, Руми, чего ты хотела? Верности? Брось! Он же демон. Просто решивший иметь подстилку под рукой, когда одна из его красоток не будет рядом. Но душу царапнула ревность.
Не твой. И твоим не будет. Глупая.
Пирожные упали, мясо подгорело. В конце концов, я не кухарка! Хочет высокую кухню пусть нанимает повара!
И что бы в конец испортить еду и настроение демону я забросила в мясо ком слипшейся соли. Никто не обещал, что будет сладко.
Адьери зашел на кухню, будучи в одних пижамных штанах, и видимо не зная о моем присутствии затормозил.
— Добрый вечер, Руми.
— И всего доброго. — Сказала я, скидывая фартук и бросившись к выходу, но красивое и не сдвигаемое тело преградило мне дорогу.
— Ты куда?
— К себе. Не задерживайте меня, пожалуйста.
— Я тебя не отпускал.
— Господин Адьери. — Прорычала я. — Если вы не поняли — я не спрашивалась. Со своими обязанностями я справилась: ужин готов, в доме чисто, посуду я вымою позже. Более мне здесь делать нечего. Хорошего вам вечера.
— Ты злишься. — Как бы сам себе сказала демон, продолжая держать меня за плечи.
— Вас это не касается.
— Твоя служанка еще здесь? — Незнакомка обняла его со спины, бесстыдно обвив его торс.
— Я уже ухожу. — Сказала я, продолжая смотреть в алые глаза, полные какой-то растерянности и осознания, стало даже немного жаль.
Но задушив это, я развернулась и вышла из дома, не услышав в след даже «до свидания».
О́са стояла на четвереньках и кралась в его сторону, словно дикая кошка, царапая коготками паркет.
— Милый. — Промурлыкала она. — Я так скучала по тебе.
Сегодня ее голос дико раздражал.
— Что с тобой такое? — Она пальчиками прощупывала его член, не находя отклика. — Не уже ли я зря сюда тащилась? И ты не накажешь свою девочку, сладко ее отшлепав?
— Я говорил тебе не приезжать. — Голос демона был сух, настроение испортилось окончательно, когда Руми убежала, обдав его призрением и злостью. — Уезжай, О́са.
— А ты жестокий. — Ощерилась она, кусая мужчину за бедро, в надежде получить свою порцию внимания.
— Проваливай. — Он отпихнул девушку ногой, чего она явно не ожидала, шлепнувшись на пол.
— Ненавижу! — Рыкнула она, на свой страх и риск.
За такие слова Адьери мог задушить ее, но он инфантильно смотрел в окно, что было еще обиднее, чем пинок.
Девушка что-то кричала, но Адьери думал о Руми, о ее взгляде полном предательства и ревности. Он любил, как пахнет ревность и частенько, ради собственного удовольствия, сводил лбами своих обожательниц. Но ревность этой малышки будила в нем только тоску и глупое желание схватить ее и спрятать в своей спальне, что бы она прощала его, раз за разом, сладко постанывая.
То, что девушка была к нему не равнодушна, было очевидным, но она продолжала сбегать и прятаться. Адьери это все определенно не нравилось, он привык, что дамы сами падали в его объятья, а малышка Руми пыталась сбежать, каждый раз из них выкарабкиваясь.
Своей отчужденностью она сводила его с ума. А сейчас когда он успел задеть ее чувства, казалось мир рухнет от того как она сжала свои кулачки. О, Руми…
Ей так шло ее прозвище, ее темным волосам, мерцающим на солнце янтарем и хрупким, словно кукольным плечам, а имя Вампри подчеркивало карие глаза со смешливой искоркой и курносый нос.
Он бредил ей, с ума сошел. Съехал.
Демон рассмеялся от собственной безнадеги.
Но она ушла в расстроенных чувствах и полными обиды глазами, тогда он еще не знал, что она делает все, что бы ни вернуться.
— Мадам Перт! Я молю вас!
— Чокнутая! — Отмахивалась от меня женщина. — Нет, и еще раз нет!
— Где угодно, только не с ним! Хоть в столовой!
— Ну, уж нет! Мне прошлого раза хватило! До сих пор потолок отмываю!
— В прачке! Во дворе! Что угодно!
Она устало сняла очки и прикусила их душку:
— Все настолько плохо? — Я кивнула. — Ладно, Руми, уговорила. На доставку пойдешь? Олейне нужна помощь в фасовке писем.
— Пойду! Куда угодно пойду! — Шептала я, протягивая к оборотнихе очередную коробку конфет.
— Завтра пойдешь. А сегодня кыш. И если Колина увидишь, позови его ко мне!
— Хорошо! — Радостно убегая, крикнула я.
Уже у дверей меня догнала тоска.
Так и должно было быть, сказка не планировались. Одного утра и одного дня оказалось достаточно, для того что бы узнать одного мужчину. Не своего мужчину.
Укрывшись уже в постели одеялом, я потянула его под нос и задремала, утопая в плохих мыслях.
Проснувшись практически ночью, я вскочила, вспомнив, что так и не вернулась к Адьери вымыть посуду, а потом поняла, что отныне он не моя проблема и вновь рухнула на кровать.
Софи не было, видимо осталась у Микаэлы, и одиночество приходящее бессонной ночью укрыло меня одеялом.
Разгоняющая полумрак свеча, горела тихим огоньком, пуская на свои бока восковые слезы.
Когда то давно, когда у Руми еще был дом, в ночь, когда не стало ее матери, свеча горела так же ровно, как будто ничего не произошло.
«Сиротка Руми» — слова выскочившие из уст родной тетки прилипли к ней клеймом, напоминая что она никому не нужна. Дар обнаружили уже в приюте, и мадам Рози было не все равно на судьбу своих воспитанниц, и она всеми силами старалась пристроить ее в школу. Несколько лет она была прислугой, работая в хозяйственном корпусе, получая зарплату на пропитание, а позже стала студенткой, выживая на стипендию и подработки.
Радовало то, что хотя бы крыша над головой не собиралась укатить от нее, как ее собственная, сходящая с ума по Адьери.
Предательские слезинки катились из глаз, прячась, где то в волосах.
— Румс! Немедленно открой! — Демон, судя по голосу, был на грани озверения.
Я молчала.
Вдруг пронесет? Но не стоило и надеяться.
— Я знаю, что ты там! Открывай! — И как ему только удалось проникнуть в женский корпус и так бессовестно орать ночью?
Утерев слезы, я накинула на голые плечи халат и, положив руку на щеколду, засомневалась:
— Румс!
— Да что? — Спросила я, наконец, открыв.
— Значит, ты готова погрязнуть в почтовой пыли лишь бы меня не видеть?
— Угу.
— Вот и ладно!
— Вот и отлично!
— Дура!
— Скандалист! — Демон опешил и вдруг сменил тон:
— Скажи только причину.
— Я должна была помогать только вам, а вы принудили меня обслуживать ваших женщин.
Он молчал, едва сдерживая гнев, я отвечала тем же.
— А если на тебе будет только уборка?
— Нет.
— Почему?! — Взревел он.
— Вы слишком вспыльчивый и импульсивный, а еще хам и гневливец.
— Сколько ты хочешь?
— Вы пытаетесь меня купить?
— Уже покупаю.
— Убирайтесь. — Сказала я, и захлопнула дверь, облокотившись на нее, съехала вниз, глотая нежданные слезы.
— Да кто ты такая!? Румс! Немедленно отвечай!
«Простите, господин Адьери, но я не буду играть по вашим правилам» — думала я, но как же я ошибалась.
Глава 13
— Ру-у-умс! Ко мне живо! — Разъярённый голос директора разнесся по коридорам.
Такое чудесное, без демоновое утро, омрачал очередной поход к директору.
Я что-то зачастила к нему в последнее время. Даже Колин, хулиган и забияка не так часто посещал этот кабинет.
Директор был зол, его глаза метали молнии, а волосы, давно покрытые сединой, встали дыбом. От такой реакции я опешила.
— Садись. Быстро.
Прижавшись к стулу, я заметила довольного и ухмыляющегося Адьери сидящего в соседнем кресле и лениво покачивающего ногой.
— Юная леди, потрудитесь объяснить, по какой причине вас перевели на другую отработку?
— По моей просьбе. — Я тоже закинула ногу на ногу и надулась.
— Ложь! — Мужчина дышал через раз, широко раздувая ноздри. — Из-за грязного подкупа!
— Чего?
— Подкупа!
— Какого подкупа?
— Шоколадного! С ореховой начинкой! — Рявкнул он и мне захотелось улыбнуться. — Вы юная леди подкупили мадам Перт, взамен на замену работ.
— Не подкупила, а угостила!
— Румс!
— Что Румс?
— Замолчи уже, наконец!
Я надулась еще сильнее, но замолчала.
— В чем причина твоего нежелания работать у господина Адьери?
— Это личное.
— Что конкретно?
— Личная не приязнь, можете считать так.
— Как видите это не аргумент, директор. — Адьери улыбнулся мне и у меня появилось не преодолимое желание как следует стукнуть его в эту нахальную рожу.
— Руми, ты многого не знаешь. — Более спокойно сказал директор. — И я не могу тебя в это винить, но ты должна понимать, что господин Адьери очень важный и желанный гость в нашей школе. И ты — его условие. Мне жаль Руми.
— А если я откажусь?
— Отчисление с единовременной выплатой всех долгов и неустоек. Только одна световая цепь тянет на большую часть твоих средств. Извини Вампри, но я в безвыходном положении.
Голова работала на удивление ясно, в отличие от застеленных слезами глаз.
— Если выхода нет, то я требую магического договора.
— О чем ты?
— Раз уж вы продаете меня словно вещь, я хочу сразу ограничить рамки своих обязанностей.
— По рукам. — Как то быстро согласился Адьери. — Директор, оформляйте.
— Я не буду вам готовить.
— Идет.
— Я не буду находиться в вашем доме, когда у вас «гости».
— Согласен.
— Я буду приходить и уходить только в определенное время.
— Хорошо.
— Вы согласитесь на все, что я вас предложу?
— Только на условии того, что и ты примешь мои условия.
— Какие?
— Ты будешь завтракать со мной.
— Л-ладно. — Заикаясь, ответила я.
— Не будешь отказываться от моих подарков.
— Ладно. — Удивилась я.
— И перестанешь от меня бегать, прикрываясь учебой.
— Но я же учусь!