Судьбоносным для Олега моментом стало участие в международном молодежном фестивале летом девяносто шестого. Это мероприятие было организовано по инициативе руководства партии, дабы показать, что Советский Союз при новых вождях по-прежнему открыт миру. В ходе фестиваля Большаков очень близко познакомился с дочерью второго секретаря МГК КПСС. На ней он и женился. Далее в его биографии значился столичный горком комсомола, а следом за ним аппарат комсомольского ЦК. Последние четыре года Олег состоял при особе члена Политбюро Виктора Мироненко…
Черная «Волга» со спецномерами и мигалкой на крыше затормозила перед зданием на улице Правды, 24 ровно в 18.05. Алексей не отказал себе в удовольствии расположиться на широком заднем сиденье.
Полковник госбезопасности Булатов едва только принял информацию оперативно-технического управления о разговоре «Ботаника» с абонентом из приемной Мироненко, как «наружка» сообщила: объект сел в машину со спецавтобазы Управления делами ЦК и на большой скорости движется по Беговой улице в направлении на юго-запад. Читая срочное сообщение с поста прослушивания, он напряженно пытался понять, как действовать дальше. Человек из окружения очень важного члена Политбюро объявился неожиданно. В то же время его встреча с Гончаровым была назначена не по инициативе журналиста. Совпадение? А если произойдет утечка?.. Нет, единолично он не мог принять решение.
– Товарищ генерал-полковник, у меня неотложный вопрос.
В трубке телефона прямой связи повисла нехорошая пауза. Сергееву не нравилось, когда подчиненные избегали брать ответственность на себя.
– Зайдите.
Когда Булатов в нескольких словах доложил обстановку, «Волга» с работающей мигалкой пересекла Звенигородское шоссе и теперь мчалась строго на юг. Сопровождать ее, выдерживая допустимую дистанцию, становилось всё труднее. Движение по ТТК было довольно плотным, и оперативник за рулем проявлял чудеса водительского искусства. Объект «Ботаник» мог быть потерян. Под свинцовым взглядом второго лица на Лубянке полковнику сделалось не по себе.
– Не скроется от нас?
– Нет, товарищ генерал-полковник.
Первый зам председателя КГБ стукнул пальцем по клавиатуре. Он тоже шагал нога в ногу с прогрессом. «Ценим! Ценим и любим. И вообще, давненько мы с тобой не заседали в узком кругу», – прозвучало в колонках, подключенных к компьютеру. О таких чудесах техники чекисты времен молодости Сергеева не смели даже мечтать.
– Или перехватим? Что молчите?
Молчать дальше было нельзя.
– Если перехватим «Ботаника» сейчас, поломаем игру, – уверенно сказал Булатов. – Он может пока ничего не знать. А этот Большаков, который не дождется его? Кроме того, если связь с машиной прервется, начнут искать. Мы не решим одну проблему и создадим другие.
Генерал поднялся и вышел из-за стола.
– А что с женщиной?
– Надоело всё, – честно признался Алексей после второго тоста.
– Ты как Портос при осаде Ла-Рошели, – ухмыльнулся Олег. – Думаешь, мне ничего не надоедало или никто?
– Думаю, много кто, включая тестя, – предположил Гончаров.
– Его как раз можно пережить, – референт секретаря ЦК двумя пальцами взял с блюда кусок осетрины. – Всё началось гораздо раньше. Впрочем, не будем о грустном.
Местом их заседания хозяин дома в подмосковном поселке Жуковка13 избрал отдельно стоявшую баню на прилегающем участке. Широкий дубовый стол в комнате отдыха уже был накрыт, когда черная «Волга» доставила Алексея к стальным воротам. Как и сплошной забор, поставленный вокруг участка, они поднимались метра на четыре от земли. Комнату без единого окна не слишком ярко освещали две керосиновые лампы причудливой формы. «Антиквариат?» – спросил гость. «Если тебе так угодно, то да», – отозвался Олег.
В отдельной постройке из бревен не было ни электрической проводки, ни розеток. Алексей, допущенный сюда впервые, не удержался от вопроса. «Ты же знаешь, я париться не люблю. Этот наши старые номенклатурщики обожают», – ответил Большаков. «Тогда зачем всё?» – не понял его товарищ. «Труднее прослушку воткнуть».
Переносная магнитола на батарейках выдавала запись концерта Фредди Меркюри, и беседа с темы «За жизнь» постепенно свернула на политику.
– В Политбюро сейчас идет борьба, – доверительно сказал Олег. – Тандем Николая Ивановича и Егора Кузьмича доживает последние денечки. Да-да, строго между нами. От того, кто будет новым генсеком, зависит многое.
– Например?
– Например, кто станет следующим президентом. Ты же понимаешь, что четвертый срок у Рыжкова – последний?
Алексей изобразил неопределенную гримасу.
– За два с половиной года много воды утечет.
Олег пристально посмотрел на него своими карими глазами навыкате.
– Может, и не за два с половиной.
– Досрочные выборы?
– Почему нет? Депутатов на съезд собрать недолго. Мы же всенародного голосования так и не ввели.
– Хочешь сказать, рассматривается такой сценарий? Но должен быть очень веский повод…
Большаков плеснул Алексею, потом себе еще коньяку, пролив несколько капель на простую белую скатерть.
– Я в данный момент выражаю собственное мнение. Понял?
– Конечно, понял, – кивнул Гончаров, понимая, что дело обстоит иначе.
– По моему мнению, – еще раз подчеркнул Олег, – досрочные выборы президента не исключены. Рыжков может сыграть на опережение, пока у него и Лигачева большинство в Политбюро. А к концу срока расклад изменится.
– Как?
– Не знаю. Но в любом случае мы вступаем в полосу неопределенности. Аксакалы постепенно сойдут со сцены, их уже подпирает второй эшелон. Куча народа засиделась на скамье запасных, хотят сами всем владеть и править.
– Прямо как при Горбачеве, – заметил Алексей, глядя сквозь рюмку на керосиновую лампу.
– Имена меняются, а система нет, – чокаясь, сказал Олег. – Ты бы видел, какая битва кипела в августе, на закрытом совещании в ЦК по вопросу о бюджете и плане! До крика дошло, чуть ли не до драки, как в парламенте Южной Кореи.
– Ничего о таком не слышал.
– В прессу постановили ни строчки не давать, стенограмму засекретили. Были все секретари, министры, генералитет. Вел лично Егор Кузьмич.
– Погоди, но пятилетний план еще в прошлом году принят.
– То-то и оно! Обсуждали корректировки. Кто раньше мог помыслить, что за бочку нефти на мировом рынке будут давать сто баксов? Понятно, все рвутся делить пирог, пока он есть.
Алексей закинул в рот маслину.
– А если нефть обвалится?
– Обязательно обвалится, – спокойно ответил его друг. – Но когда? Экономисты не знают. Поэтому лучше решить вопрос о власти до этого волнующего события.
– Твой-то шеф за кого?
После этого вопроса Большаков прибавил звук на магнитоле и подался через стол к Алексею.
– Мой шеф, если всё пройдет гладко, станет генеральным.
Очевидно, лицо корреспондента «Правды» выдало его без слов, так как Олег тихо крякнул и посоветовал:
– Запей «Колой» или соком.
– Ну, а вдруг не совсем гладко? – задал дополнительный вопрос Алексей, промочив горло.
– Тогда пленуму предложат выбрать из двух кандидатов. Это крайний вариант, сам понимаешь. Все недоброжелатели завопят о расколе в партии. За рубежом разные версии тут же начнут трепать.
– Всё-таки кто второй? Потенциально?
Олег поморщился.
– Прокофьев из московского горкома. Его союзник в Политбюро – Бакланов, а за него все директора оборонки и часть военных. Им в последнее время подкинули денег, но аппетит приходит во время еды, сам знаешь. На том совещании они громче всех орали. Хорошо, что министр обороны за президента, это его личный выдвиженец.
– Прокофьеву сколько? Шестьдесят пять?
– Шестьдесят шесть. Ну и что с того, если у нас дорогой Егор Кузьмич на двадцать лет старше? – в свою очередь спросил Олег.
– Получается, преемники – Мироненко или Прокофьев?
Референт вытер жирные губы салфеткой.
– Как некую компромиссную я бы назвал третью фигуру. Именно я, слышишь?
– Ладно, не томи, – сказал Алексей.
– Если не будет получаться с Мироненко, Лигачев предложит пленуму Гидаспова из Питера.
Правдист неподдельно удивился.
– Он же семнадцать лет сидит первым секретарем…
–…и ему семьдесят четыре, и у него здоровье слабое, – закончил за товарища Олег. – Ничего тебе не напоминает – как историку?
– Избрание Черненко после Андропова?
– Сразу видно отличника, молодец. Но при таком исходе главная схватка впереди.
От всего, что прозвучало в необычной бане без розеток, Алексей почти протрезвел. Чувствуя его состояние, Большаков похлопал земляка по плечу.
– Держись за нас, не прогадаешь.
– За вас?
– За меня конкретно. Ты в девяносто девятом году рискнул и не ошибся, – напомнил Олег. – А мне свои люди нужны. Шеф меня ценит и точно будет продвигать. Мы молодые и, как ни крути, весь этот пенсионный фонд переживем! Из республик новые кадры подтянем, там толковых ребят хватает. Я прямо перед тобой с Мишей Саакашвили из Грузии встречался, очень перспективный. Да и главный твой, Егор Тимурович, в нашей команде. Ну, тоже за Мироненко твердо стоит.
Алексей хотел попросить сигарету, но потом решил не потакать вредной привычке.
– С КГБ у вас какие отношения? – поинтересовался он.
Олег в завершающий раз наполнил рюмки, по старой студенческой привычке убрал пустую бутылку под стол.
– Наследники железного Феликса держат нос по ветру. Крючков на ладан дышит, текущими делами занимаются его замы. Было бы странно, если бы кто-то из них не хотел занять его место.
– Могут вести двойную игру?
– Даже тройную.
РЕТРО-2
15 марта 1990 года, четверг
Алексей жевал холодную котлету и запивал ее остывшим чаем. Сумка с книгами и тетрадями уже была собрана. Он рассчитал, что, досмотрев прямую трансляцию, успеет к первой паре, начинавшейся в 13.30. В крайнем случае, можно было опоздать. Лекцию по отечественной истории читал доцент Хомяков, который то и дело отклонялся от темы, львиную долю своего времени посвящая обсуждению текущего момента, переживаемого страной. Его наиболее активными собеседницами становились девушки, которые сидели на передних рядах и надеялись получить зачет автоматом.