оюсь идти мимо! Собака Фритци меня пугает, по-моему, она страшно кусачая!
Он так говорил про крошечного Белло! Просто хотел подурачиться.
– Гав-гав-гав! – загавкала Фритци, словно это лаял Белло.
– Помогите! – ещё громче заорал Петя и одним прыжком перепрыгнул через нашу калитку. – Кровожадная зверюга хочет меня загрызть!
По потом пришла Юл и заявила, что мы сошли с ума, раз таскаем за собой собак, потому что скоро они все будут грязные.
– Их же можно сунуть в стиральную машину! – возразила Тинеке.
– Надеюсь, что они не израсходуют весь стиральный порошок, – фыркнула Юл и покрутила пальцем у виска.
После этого нам сразу расхотелось играть в прогулку с собаками. И тогда мы с Тинеке принесли наши листы и ещё раз позвонили к бабушке и дедушке Клеефельдам. Дедушка Клеефельд наверняка захочет написать свою фамилию на обоих листках.
– Один евро, – сказал он. – Как сосед Войзин.
На всякий случай я ещё раз объяснила, что ему придётся платить по евро за каждый круг, а не один евро за всё. И что я пробегу десять кругов, Тинеке тоже. Старики иногда не до конца понимают, что да как, а ещё они иногда бывают бедные. Поэтому я и решила его предупредить.
Но дедушка Клеефельд ответил, что да, ясно, он уже всё понял. Но раз у нас такая хорошая цель, он охотно даст на неё деньги, и бабушка Клеефельд его поддерживает.
Очень довольные, мы вернулись домой. Представьте себе – мы получим за каждый круг по 3 евро 10 центов! Я вообще не понимаю, почему папа всегда жалуется, что ему тяжело зарабатывать деньги.
9Как мы заработали кучу денег и придумали новые песни
Потом наступило утро четверга, и в школу мы пришли немного позже обычного, к девяти часам. Учительница велела нам подольше поспать, чтобы набраться сил и пробежать больше кругов, что будет хорошо для африканских детей. Поэтому мы смогли в четверг выспаться.
Как назло, погода была не очень, но хотя бы не шёл дождь. Я надела новые кроссовки и тренировочные штаны.
– Я буду болеть за вас! – крикнула мама вслед нам с Тинеке. – Удачи! Постарайтесь продержаться как можно дольше!
Она дала мне с собой клёвую еду, словно для похода: две шоколадки, брикет мюсли, колбаску, упаковку зелёного желе (с ложечкой), яблоко и даже бутылочку колы. Вот только я не понимала, как я всё это съем, если буду всё время идти.
На стадионе стояла наша учительница. Она поставила галочки против наших фамилий, потом дала сигнал, и мы пошли.
Мы с Тинеке держались вместе и разговаривали. Мы могли не спешить: ведь надо было только сделать как можно больше кругов.
Когда мы обошли стадион один раз и снова оказались рядом с учительницей, она поставила нам на руку штемпель. После второго круга тоже, и так каждый раз, поэтому мы могли считать, сколько прошли кругов.
На штемпеле было написано «Входящая почта». Прикольно. Тинеке сказала, что всё-таки мы не почта, а я добавила, что мы просто ходим и никуда не входим.
– Разве у почты есть ноги и она умеет ходить? – удивилась Тинеке.
– Нет, её приносит почтальон. Сама она никуда не входит, – ответила я. Короче, мы не очень поняли эту надпись.
У меня дома есть три красивых штемпеля: один с лошадкой, один с Микки-Маусом и ещё с надписью Happy Birthday (это значит «День рождения» по-английски). Лучше бы учительница взяла какой-нибудь из них.
Так мы прошли семь кругов, и тут Тинеке заявила, что всё-таки спортплощадка ужасно большая. Раньше она этого не замечала.
Я согласилась с ней, потому что тоже не замечала.
– Но мы всё-таки сделаем десять кругов, да? – спросила Тинеке. Я ответила, что да, конечно, но надо придумать что-то такое вдохновляющее, чтобы у нас прибавилось сил.
Мы начали петь песни. На уроке музыки учительница нам рассказывала, что раньше люди много путешествовали. По всей стране. Пешком! Потому что не было ни автомобилей, ни самолётов, ни железных дорог. Даже мопедов. И при этом они всегда пели, чтобы поддерживать силы. Они пели дорожные песни.
Учительница дала нам послушать «Мельник и ручей». Это очень старинная дорожная песня и довольно красивая (по-моему). И вот теперь оказалось, что мы не зря её выучили – просто счастье! Идти под неё легко-прелегко. Рождественские песни, например, для ходьбы не годятся.
– Колыбельные тоже! – добавила Тинеке.
– Ага, тогда мы заснём на ходу, – подтвердила я.
Поэтому мы пели «Мельник и ручей». Хорошо, что выучили на уроке все слова.
Вдруг Тинеке схватила меня за рукав.
– Но ведь мы с тобой не мельники, – сказала она.
И мы сочинили другие слова. Я заменила слово «мельник» на «Тинеке», а моя подруга – на слово «Тара». Получалось пение на два голоса.
Так мы незаметно для самих себя одолели ещё два. Тинеке сказала, что раньше жили всё-таки умные люди, и они молодцы, что придумали дорожные песни. Под них действительно намного легче странствовать.
Я с ней согласилась.
– Только ведь мы не странствуем, – напомнила я. – Мы занимаемся спонсируемой ходьбой.
И мы ещё немного переделали песню. Нам это так понравилось, что мы стали придумывать новые строчки, например: «В Африке у детей нет денег, нет денег, в Африке у детей нет денег, нет денег!» и ещё: «Мы собираем деньги для детей Африки, мы собираем деньги для детей Африки, для детей Африки, для детей Африки, ля-ля-ля, ля-ля-ля!»
Когда мы проходили мимо учительницы, она похвалила нас, сказав, что мы молодцы и хорошо поём.
Но неожиданно Тинеке придумала совсем другие слова: «У Тинеке вдруг заболели ноги, за-бо-ле-ели!»
И я подхватила: «У Тары заурчал живот, живо-о-отик!»
Мы спросили у фрау Стрикт, можно ли нам сделать маленький перерыв, и она разрешила. Тогда мы сели на скамейку и съели наши припасы.
Тинеке заявила, что может съесть вдвое больше и что у неё в животе как будто образовалась дыра, куда проваливается вся еда. Она и не подозревала, что ходьба вызывает такой аппетит.
Нам ужасно не хотелось продолжать спонсируемую ходьбу, но я решила – надо! Кристин, Каролин, Никлас, Адриан и Майке пока ещё держались. Значит, сможем и мы, раз у нас благородная цель.
Но больше мы уже не пели.
А потом неожиданно пошёл дождь – да такой сильный, что у меня сразу намокли волосы.
Учительница подула в свисток.
– Внимание, ребята! – крикнула она. – Прекращайте ходьбу! Все быстро в спортзал!
– Как жалко! – воскликнула я. – Мы могли бы пройти двадцать кругов.
Но вообще-то я обрадовалась, потому что мне уже казалось, что у меня на ногах не лёгкие кроссовки, а тяжёлые-претяжёлые свинцовые башмаки.
В спортзале учительница сосчитала штемпели на руках у ребят и записала на листках количество кругов. У нас с Тинеке вышло 13 кругов, даже больше, чем мы думали. Потом фрау Стрикт поставила всем на листки ещё одну школьную печать.
– Домашнее задание на завтра: пусть каждый из вас сосчитает, сколько он заработал денег, – сказала она.
– У-у! У-у! – закричали Никлас и Адриан.
Мы тоже присоединились к ним. Домашние задания никто не любит.
Но вообще-то я была совсем не против такого задания. Мне и самой хотелось узнать, сколько денег я заработала.
– Я возьму калькулятор! – прошептала Тинеке.
– Я тоже! – шепнула я в ответ. Хотя калькулятор был не мой, а Петин.
Когда мы с Тинеке вернулись домой (Тинеке пошла ко мне, потому что её мама была на работе), мама всплеснула руками и схватилась за голову.
– Ой-ой-ой! – воскликнула она. – Вы промокли до нитки, как два маленьких мышонка!
Мы поскорее переоделись в сухое: я дала Тинеке свою одежду – ведь мы с ней почти одинакового роста. (Ну, пожалуй, Тинеке чуть-чуть повыше.) Так что мои вещи ей подошли.
Мама уже приготовила на кухне два ведра с горячей водой, чтобы мы опустили туда ноги, и сварила нам горячий пунш из яблочного сока. Мы всегда его пьем, когда принимаем ножные ванны. Мы пьем его из старинных маленьких чашек с мелкими цветочками, из них пила ещё мама, когда была маленькой девочкой. И это всё так красиво и уютно, что я готова попадать под дождь каждый день.
– Правильно! – сказала мама, когда Тинеке опустила ноги в красное ведро, а я в белое. – Это чтобы вы не простудились!
Мышонок выбежал из своей комнаты и закричал, что ему тоже нужна ножная ванна.
– Но ведь ты не был под дождём, Мышонок, – возразила мама.
– Был! – закричал Мышонок. – Просто ты не видела!
Мама рассмеялась и налила воды в розовый пластиковый тазик. И тоже дала ему чашечку пунша.
– А где соломинка? Мне нужна соломинка! – сердито потребовал Мышонок.
– Пунш не пьют через соломинку, – пояснила я, но мама уже достала для него из нижнего ящика кухонного стола зелёную соломинку.
– Вам тоже? – спросила она и протянула соломинки нам с Тинеке: мне голубую, Тинеке жёлтую.
Потом мама ушла в подвал, где стоит стиральная машина.
Представляете, что учудил Мышонок со своей соломинкой? Он не стал пить через неё пунш, а опустил её в свой тазик и начал пить воду, в которой держал свои ноги!
– О, какая вкусная вода! – закричал он и оглушительно захохотал.
Тинеке тоже засмеялась, и мы попробовали нашу воду – ну совсем капельку. Она оказалась совершенно невкусной! И мы допили пунш.
– Вообще-то мы можем чаще делать что-нибудь для бедных детей из Африки, – заметила Тинеке.
И я считаю, что она права.
Это гораздо интереснее, чем обычный учебный день.
10Как о нас написали в газете
Потом мы подсчитали, сколько заработали. У нас с Тинеке всё было одинаково, поэтому мы могли выполнить домашнее задание вместе. Мы получали по 3,1 евро за каждый круг и сделали 13 кругов. Значит, надо 3,1 евро умножить на 13. Но мы умели умножать только до двенадцати и не знали, что делать с цифрами, в которых есть запятая.
Мама вызвалась нам помочь. У нас получилось 40,3 евро! Столько заработала я – и столько же заработала Тинеке!