Так было не только на митингах, но и в школе. Закричат ученики третьего класса «долой», им вторят девочки-второклассницы и совсем маленькие ребята, кругленькие и толстенькие, которые только-только из детского сада. Учитель не разрешает уйти из школы—«долой»! Мама сварит невкусную кашу — «долой»! Кажется, будто все люди родились специально для того, чтобы кричать это слово. Но самое смешное то, что они лишь кричат и ничего не делают. Все остается как было. Сяопо не очень уважает людей, которые только кричат и ничего не делают.
Итак, Сяопо решил: скамейка будет вместо трибуны, кто-нибудь встанет на скамейку и будет оратором. Когда оратор крикнет «долой», тот, кто стоит внизу, спросит: «Ты хочешь свергнуть меня?» Оратор кивнет головой, спрыгнет с трибуны и бросится на того, кто спрашивал. Если победит оратор, он снова станет на скамейку, крикнет «долой», и все повторится сначала. Если же победит тот, кто стоял внизу, он встанет на трибуну и будет кричать «долой». Кто уничтожит больше противников, тот будет считаться победителем и получит награду.
Не успел Сяопо разъяснить правила игры, как Наньсин сжал кулаки и стал ждать сигнала к бою. Мальчики-индусы тоже сжали кулаки, а Сальдо снял свою куртку и отдал ее на хранение сестре.
Услыхав, что сейчас начнется бой, девочки-малайки заплакали от страха. Сяньпо была храбрее их, но все же заявила:
— Несправедливо, чтобы мужчины дрались с женщинами. А девочка-индуска сказала, что, если уж так необходимо драться, пусть с тремя девочками дерется один мальчик, кроме того, девочки имеют право укусить мальчика за ухо. Сестренка Саньдо не сказала ни слова, а про себя подумала: «Как только начнется драка, я прикроюсь курткой Саньдо и спрячусь».
Наньсин, хотя и был настроен воинственно, не хотел, чтобы его укусили за ухо, и сказал, что будь у него семьдесят или восемьдесят ушей, тогда другое дело, пусть кусают. Но у человека всего два уха — для убедительности он потрогал себя за уши,— только одна пара! И если их откусить, голова станет похожей на шар.
Тогда Сяопо сказал:
— Пусть девочки совсем не участвуют в борьбе, а наблюдают за боем и выдают победителям награды.
Так и сделали. Девочки сели в сторонке и приготовились аплодировать. Сяопо принес скамейку и, опасаясь, как бы Наньсин его не опередил, быстро влез на нее.
Губы Сяопо шевельнулись, и Наньсин подскочил к трибуне — он был уверен, что Сяопо сейчас крикнет «долой».
Но Сяопо еще и не собирался этого делать, просто он, как настоящий оратор, поднял руку и сказал:
— Уважаемые господа! Сегодня сюда прибыл старший брат! Долой!
Сяопо решил немного порисоваться перед сестрой и назвал себя старшим братом, хотя слышал, что ораторы называют себя младшим братом.
— Ты хочешь свергнуть меня? — закричали все четыре героя, стоявшие у трибуны.
Сяопо рассчитывал, что борьба будет один на один, и уже хотел заявить об этом, однако побоялся, что его сочтут трусом, и громко ответил:
— Да! Я хочу уничтожить вас всех!
Не успел Сяопо договорить, как все с громкими криками ринулись на него, словно рой пчел.
Два маленьких индуса схватили Сяопо за руки, а Наньсин хотел схватить его за ногу, но Саньдо почему-то стал бить самого себя кулаком по голове. Сяопо воспользовался этим, высвободил руки и начал брыкаться.
Сяньпо не могла видеть такой несправедливости: трое против одного — мыслимое ли дело! Она схватила какой-то листочек и стала колотить Наньсина по спине. Но листком больно не ударишь, и ребята продолжали лупить друг друга. Малайки-близнецы в страхе прикрыли глаза руками, но все же исподтишка с интересом наблюдали за боем. А индуска хлопала себя по пяткам, подзадоривая дерущихся. Сестренка Саньдо, глядя, как брат бьет самого себя, вскочила ему на спину, требуя, чтобы он изображал вола. Сяопо и вправду был сильным. Вертясь, как волчок и уклоняясь от ударов, он наконец вырвался из рук своих врагов. Однако Наньсин все еще норовил схватить Сяопо за ногу. Голова у него уже вся была в шишках, но он не обращал на это никакого внимания, словно это была не его голова, а чужая. Наконец-то! Он, кажется, схватил Сяопо за ногу. Но странное дело, нога оказалась коричневой. Это была нога индуса.
Однако Наньсин не пал духом: не велика важность чья. Потом Наньсину удалось схватить Сяопо за руку. Но тут уже получилась настоящая свалка: нельзя было разобрать, где своя нога или рука, а где чужая. И ребята продолжали награждать друг друга тумаками, часто по ошибке колотя самих себя.
Неожиданно Наньсин изменил тактику. он стал щипать своих врагов за ноги. Все последовали его примеру. Ох, как больно! В конце концов ребята выбились из сил и попадали на землю, хохоча до слез, потом перестали смеяться, но тут кто-то кого-то ущипнул в бок. Все снова захохотали, держась за живот. Потом кого-то ущипнули за щиколотку. Девочки не вытерпели и тоже стали щипать мальчиков. Те запросили пощады.
— Кто же победитель? — крикнул вдруг Саньдо.
Все оторопели от неожиданности, а потом каждый крикнул:
— Я!
— Пусть Сяньпо выдаст награду! — предложил Сяопо.
Сяньпо и девочки-малайки долго смотрели друг на друга, потом Сяньпо взобралась на трибуну и сказала:
— У нас есть камень-самоцвет. Он и будет наградой. Сейчас мы решим, кому его вручить! — Она еще раз посмотрела на девочек-малаек и торжественно закончила: — Награду получит Саньдо.
— Почему? Это несправедливо! — закричали мальчики.
— Потому что,— медленно произнесла Сяньпо,— он бил сам себя, а это значит, что он сильнее и смелее вас. Потом он еще покатал на спине сестру, как настоящий вол, а вы не катали.— И она обернулась к Саньдо: — Это драгоценный камень, он очень хрупкий, держи его крепко, не разбей!
Саньдо взял награду, а девочки зааплодировали.
— Это не по-честному,— сказали индусы.
— Правильно! — закричал Наньсин.
— Дай мне кусочек! — попросил Сяопо и посадил Сяньпо себе на спину.— Я тоже люблю свою сестру и могу возить ее, как и ты. Дай кусочек!
Наньсин подумал немного, затем сел на землю и предложил девочке-индуске взобраться ему на спину, крикнув:
— И мне кусочек!
Индусы поспешили усадить к себе на спину девочек-малаек. Но сестра Саньдо строго сказала:
— Теперь уже не считается!
— Тогда мы больше не играем! — обиженно крикнул Наньсин.
— Ну и не надо! Только довезите нас до дому! Мальчики распрощались с Сяопо и Сяньпо и, неся девочек на спине, отправились домой.
6. СНОВА В ШКОЛУ
Как было бы весело, если бы целый год продолжались каникулы! И время шло бы незаметно. Но каникулы бывают чуть больше месяца: не успеешь наиграться — и снова в школу! И почему учителям так нравятся занятия? Вот устроили бы они каникулы на три или хотя бы на два месяца. Неужели им не хочется поиграть? Они, наверно, думают, что чем длиннее каникулы, тем труднее потом заставить учеников ходить в школу.
И все же Сяопо совсем не боится начала занятий. Он боится, только когда сестренка плачет или папа сердится. Сяопо ведь очень смелый. Учиться так учиться, ему все равно. И Сяопо стал мужественно готовиться к занятиям. В лавке у папы он взял несколько кисточек, никому не нужных, которые валялись уже не один год. Конечно, у папы были кисточки и получше, но Сяопо любил старые: ими можно было писать и, кроме того, можно было выдергивать из кисточки волосинки — это куда веселее. Еще достал он черную железную коробочку, чтобы хранить там мел, орехи, финики и другие ценности.
Папа купил ему новые учебники, и они с сестренкой долго и внимательно рассматривали картинки. Сестренке не понравились учебники, она сказала, что в прошлогодних было гораздо больше картинок. Сяопо вздохнул. А учителей так совсем не интересуют картинки, для них главное — иероглифы. Что они понимают!
Наконец все было готово, но где же ранец? Сяопо с сестренкой обшарили каждый угол, даже в таз для умывания заглянули. Чэньма тоже искала. Все напрасно! Тогда Сяопо решил спросить у котенка. Эрси мяукнул и повел Сяопо в сад. Ранец лежал в траве. Чего только в нем не было! Даже рваный мяч. Эрси не знал, куда все это девать, и запихнул в ранец. С тех пор они с сестренкой еще больше полюбили Эрси, а Сяопо решил попросить папу, когда тот будет в хорошем настроении, купить новый ранец, а этот подарить Эрси. Но сестренка сказала, что сама купит котенку ранец и Эрси тоже будет ходить в школу. Однако Сяопо стал возражать, потому что в школе были две белые мышки. Так они ни до чего не договорились и решили заняться этим вопросом в свободное время.
До школы было совсем близко — десять минут ходьбы. Уроки начинались в восемь утра, и старший брат Дапо выходил из дому в половине восьмого. Зато Сяопо выходил в половине седьмого, так как сестренке разрешали немного проводить его; затем он провожал сестренку до дому, потом она его провожала, потом опять он ее. Это повторялось несколько раз, пока у ворот не появлялся старший брат. Тогда Сяопо оставлял сестренку на попечение мамы, а сам вместе с братом отправлялся в школу.
Иногда они с Сяньпо ходили на соседнюю улицу, где жили Наньсин, Саньдо и девочки-малайки. Непонятно, почему они учатся в другой школе. Вот было бы весело, если бы все учились вместе! Но взрослые говорят, что нельзя. Поэтому они могут видеться только после уроков. И еще непонятно, почему у всех разные учебники и почему учат всех по-разному. Наньсин, например, ходит в школу только раз в месяц — каждое первое число, когда нужно отнести деньги за учебу. В школе у Наньсина есть директор, есть сторож, но всего один учитель и один ученик. Наньсин и все трое приходят в школу первого числа каждого месяца, занимают свои места, сторож звонит в звонок громко-громко. И как только Наньсин слышит звонок, он идет к директору и отдает ему деньги. Потом опять раздается звонок, тогда директор отдает часть денег учителю и сторожу. Опять звонок — директор и учитель идут завтракать. После этого Наньсин сам начинает звонить, ему это очень нравится, а потом идет домой. Третий год ходит Наньсин и всё время учится по одному учебнику. Но папа и мама не разрешают Наньсину переходить в другую школу, потому что, во-первых, здесь очень дешево бер