Мужчина усмехнулся и отправился в гардеробную.
На званый обед он безбожно опоздал, впрочем, в этом были и свои плюсы. Никто не поинтересовался его приглашением. Вышколенный лакей без вопросов принял трость и шляпу, а затем проводил запоздавшего гостя к столу.
«Меня ведет само провидение!» – с сарказмом подумал Стефан, шагая за слугой к свободному месту за столом. Над спинкой соседнего стула маячил тяжелый узел блестящих рыжих волос. Слишком знакомый узел, чтобы Эдгертон мог обознаться. И слишком массивный для нежной девичьей шейки.
«Надо будет напомнить ей об этом, – отметил про себя мужчина. – Такие прически подходят замужним матронам… Очень престарелым замужним матронам, – дополнил он, усевшись рядом и заметив безобразное количество пудры, словно пылью прибившее природный блеск густых локонов девушки.
– Добрый вечер, Шарлотта.
– Где тебя носило?! – едва слышно прошипела девушка.
– По-моему, из нас двоих именно у меня есть право на такой тон и такие вопросы, дорогая моя, – усмехнулся Стефан. – Это же я безуспешно ждал твоего появления. А ты даже не удосужились предупредить, что у вас поменялись планы. Кстати, подобная необязательность не приводит мужчин в восторг.
– Я предупредила! – возмутилась Шарлотта куда громче, чем стоило бы. В их сторону повернулись несколько голов.
Стефан обезоруживающе улыбнулся какой-то старушке:
– О невыдержанная молодость! Как же ей не хватает благородной сдержанности, которая присуща только зрелости.
Бабулька улыбнулась и даже, кажется, слегка порозовела, но Стефан уже забыл о ее существовании, снова повернувшись к Шарлотте.
– Громкие возгласы и претензии не сделают тебя привлекательной в мужских глазах.
– Ну разумеется, – насмешливо фыркнула девушка, но голос все же понизила: – Скажите это ей.
Она раздраженно мотнула подбородком в сторону тетки. Стефан прислушался.
– Признаюсь по секрету, мой милый друг, – наклонилась поближе к герцогу Оливия. – Я совсем не хотела сегодня сюда идти, но ваше присутствие может превратить любой скучный вечер в жемчужину сезона…
«Секрет», произнесенный таким громким шепотом, что расслышали даже слуги в соседней комнате, казался несколько странным. Но герцог Лечовски только улыбнулся:
– Вы преувеличиваете, госпожа Матсус. Именно беседа с вами делает этот вечер волшебным.
Стефан поймал торжествующий взгляд Оливии, покосился на закусившую губу Шарлотту и едва слышно протянул:
– О, как все запущено…
– Сделай же хоть что-нибудь! – возмущенно прошипела девушка, чувствительно ткнув его локтем в бок.
– Что, например? – усмехнулся Стефан.
– Не знаю! В конце концов, кто из нас признанный ловелас и любитель чужих жен? Отвлеки ее как-нибудь! Комплимент скажи или розу подари. Что у тебя для таких случаев припасено?
Стефан с трудом сдержал неприличный смех. Шарлотта своей непревзойденной наивностью заставляла его чувствовать себя одновременно и гением, и последним мерзавцем.
– У меня много чего припасено, – справившись со смехом, проговорил он. – И в данном случае это совсем не комплименты.
– А что же? Ругательства?
– Точнее, комплименты, но… – протянул Стефан, пропустив сердитое замечание девушки мимо ушей. – Послушай, прелесть моя, а что ты… м-м-м… что ты знаешь о ревности?
– О ревности? – округлила глаза Шарлотта. – Отвратительное чувство.
– И все? – мученически возвел глаза к потолку он. – Ну хорошо. Займемся обучением всерьез. Итак, новый урок называется «Ревность».
* * *
– Это я должна ревновать? – опешила девушка.
– Зачем?
– Но ты сказал…
– Разве говорил, что ревновать должна ты? Пусть этим занимаются они. – Стефан кивнул в сторону герцога, по-прежнему млеющего под потоком комплиментов, которые обрушила на него Оливия. – Да не смотри на них! Смотри на меня. У тебя прекрасные глаза… В них можно утонуть…
«Вот! Я же говорила!» – чуть было не воскликнула Шарлотта, но вовремя прикусила язык. Живое воображение мигом нарисовало сцену, как она хватает герцога Лечовски за рукав и требует обсудить ее глаза с известным ловеласом Эдгертоном. Девушка прикусила губу, сдерживая улыбку.
– Вот так правильно, – усмехнулся Стефан и, чуть повысив голос, продолжил: – Мне жаль, что я опоздал. Но мне никак не удавалось найти цветок, достойный твоей красоты, милая!
С этими словами он выдернул из петлицы шелковую розу и бережно, как величайшую драгоценность, подал девушке.
– О, она прекрасна, – подыграла та и едва слышно добавила: – И на ней пятно от соуса.
– Не так прекрасна, как ты, – отозвался Стефан и, склонившись к ее ушку, признался: – Это не соус, а вино. Очень вкусное, между прочим.
– И это, разумеется, все меняет, так и скажу, если спросят, – съязвила Шарлотта.
– Ни в коем случае. Если спросят, ты должна по секрету сообщить, что я не могу провести без тебя даже лишний час и заливаю тоску алкоголем.
– К славе ловеласа недостает славы пьяницы?
– Безусловно. Хочу собрать коллекцию человеческих пороков. Кроме того, дамы так любят спасать заблудшие души: с такими слухами мои акции на рынке любви вырастут вдвое.
– А ты не забыл, что у нас цель – поднять мои акции, а не твои? – с непривычной смесью веселья и раздражения вопросила Шарлотта.
– А ты оглянись, – с долей самодовольства фыркнул Стефан и впервые за весь разговор отстранился, вдруг заинтересовавшись закусками.
Шарлотта поспешно последовала его совету. И тут же натолкнулась на заинтересованный взгляд герцога Лечовски. Он чуть приподнял свой бокал, словно салютуя ей:
– Прекрасные дамы делают этот вечер незабываемым!
Только теперь до нее дошло, как все происходящее выглядело для гостей. Она сидела незаметной мышью ровно до того момента, пока не появился Эдгертон. А потом… Громкие комплименты, интимные шепотки, цветок этот несчастный, да еще и нежные взгляды, которые то и дело бросал на нее Стефан. Да и она хороша: зарумянилась, разулыбалась.
– Негодяй! Теперь все думают, что ты за мной ухаживаешь, – поморщилась она.
– Бери выше, дорогая, – покровительственно улыбнулся мужчина. – Теперь все думают, будто у нас роман.
– Да ты с ума сошел! – На этот раз сдержаться не удалось, и ближайшие соседи, включая дядюшку, повернулись к парочке.
– Твоя красота сведет с ума любого, – с той же нежной улыбкой отозвался Стефан и взял ее за руку. С виду нежно, а на самом деле сильно стиснул тонкие пальцы и прошипел: – Тише, милая, тише! Оглянись. Лечовски не сводит с нас глаз, Оливия третью салфетку изодрала. Тебя наконец заметили. Не этого ли ты добивалась?
Шарлотта послушно покосилась на гостей из-под ресниц и, к собственному удивлению, обнаружила множество подтверждений словам Стефана. Мужчины смотрели с интересом, женщины с плохо скрытой завистью. Правда, без неодобрительного взгляда дядюшки и злобного шипения тетушки она бы обошлась, но это такие мелочи по сравнению с улыбкой герцога Лечовски. Улыбкой, наконец-то предназначенной ей и только ей. За это Шарлотта мгновенно простила Стефану все и даже больше.
– Это и есть первый урок? – прошептала она, в свою очередь склонившись к соседу.
– Именно. – Стефан с демонстративной неохотой выпустил ее пальцы и грустно вздохнул. – Истинной красоте свойственна жестокость.
– Что? – опешила девушка.
– Улыбайся! На нас смотрят!
Недовольное шипение она скорее почувствовала кожей, чем услышала, и, спохватившись, улыбнулась.
– Вот так, правильно. Запомни, Шарлотта, человек такая зверушка, которой чужое нравится куда больше, чем свое собственное. Не надо быть недоступной или незаметной. Надо быть чужой, и на тебя тут же обратят внимание. Будь прекрасной, недостижимой и чужой, и успех обеспечен. Кстати, о прекрасном. Что у тебя на голове? Что за старческие букли? Они тебе совершенно не идут.
– То есть как? – Такой резкий переход совершенно выбил Шарлотту из колеи.
– А вот так. Пудрой, как и нафталином, должны пахнуть старушки, а не прекрасные молодые девушки.
– Я не пахну нафталином!
– А пудра пахнет, – отрезал Стефан.
– Но эту прическу посоветовала Оливия… – растерялась Шарлотта.
– Ах, Оливия! – презрительно усмехнулся мужчина. – И тебе не пришло в голову ничего лучшего, чем последовать этому «совету»?
– Уж она-то умеет привлекать мужчин, – огрызнулась девушка, уже подозревая подвох.
– Умеет. А еще она умеет избавляться от конкуренток.
– Но я думала…
– Да-да? – с преувеличенным вниманием поторопил Стефан.
Шарлотта смутилась, но все-таки довела свою мысль до конца:
– Я подумала: строгая прическа покажет, что я не такая, как все эти вертихвостки и…
– О, избавьте меня от «гениальных» выводов, – таким тоном, словно общался с маленьким ребенком, перебил Стефан. – Этой прической, этой отвратительной пудрой ты только скрываешь естественную красоту волос. Прячешь то, на что другие женщины тратят кучу денег и времени. Чтобы я больше не видел этот старушечий кокон. Если есть еще в запасе советы Оливии, то я заранее не хочу видеть их воплощенными в реальность. Будь собой! А Оливия… Пусть лучше ревнует, чем советует. Это принесет куда больше пользы.
– Позвольте предложить вам шербет!
Шарлотта подняла голову и увидела склонившегося рядом слугу. Тот держал в руках небольшой серебряный поднос с хрустальной креманкой, утыканной шоколадными цветами.
– Герцог Лечовски просил передать, что этот десерт получился просто восхитительным.
Девушка перевела взгляд на герцога, и тот еще раз отсалютовал ей бокалом.
– Спасибо, – внезапно севшим голосом произнесла она. – Передайте его светлости мою благодарность. Я обязательно попробую.
Громкий хруст, донесшийся из-за широкой спины дядюшки, заставил Шарлотту вздрогнуть. Оглянувшись, она успела увидеть отброшенный Оливией обломок веера и услышать самодовольный смешок Стефана. Губы сами собой сложились в улыбку: «Пусть лучше ревнует!»