— Хотите беговое колесо, да?
Маша поняла, что пора вмешаться:
— Братик, выражайся яснее! — Она подпихнула локтем Георгия и встала напротив продавца за прилавком. Коварно приспустила молнию тесной курточки, обмахнула ладошкой открывшееся декольте парадно-выходного платья. — Извините нас, мы вообще-то не за покупкой, а за информацией. Скажите, вы, случайно, не видели сегодня утром машину, из которой выгрузили телевизор и велотренажер? Я, конечно, понимаю, что вам некогда глазеть в окно, вы работаете…
Она тепло и сочувственно улыбнулась. Ей на работе тоже некогда было глазеть в окно, хотя за ним открывался красивый вид на проспект.
— Серая «Лада Гранта», — подмигнул ей продавец. — И я действительно работал. Продал девчонке кошачью переноску и упаковку корма. Правда, уже после того, как она затащила в подъезд свое добро.
— И не помог девушке, — укорил его Георгий.
— Мне не на кого было магазин оставить, братик.
— То есть девушка в худи… Она же в темном худи была, правильно? — опять вмешалась Маша.
— В синей кофте с капюшоном.
— Она занесла в подъезд телевизор, потом тренажер, а после зашла сюда, купила корм и переноску?
— Положила в машину, села и уехала. — Продавец кивнул и вернулся к своим обязанностям: — Ну, а у вас есть домашнее животное?
— И даже не одно, — пробормотала Маша, вспомнив соседей по коммуналке. — А номер машины девушки в синем худи вы не запомнили?
Улыбчивый продавец развел руками.
— Что ж, и на том спасибо, вы нам очень помогли. — Она развернулась, чтобы уйти.
— Номера машины не знаю, а вот телефонный… — сказал ей в спину продавец. И, когда Маша резво обернулась, с хитрой улыбкой помахал над головой цветной бумажкой. — Меняю этот на ваш!
— В смысле, пацан! — набычился Георгий.
— Спокойно, братик! — Маша незаметно наступила ему на ногу. — Простите, молодой человек, вас как зовут?
— Юра. А вас?
— Я Маша. А откуда у вас, Юра, номер телефона той девушки?
— Так я же сказал: покупатели корма для животных участвуют в розыгрыше призов. Она заполнила купон для лотереи. — Продавец положил на прилавок бумажку.
— Катерина Сорокина, — прочитала Маша. — И номер телефона тут! Можно, я спишу?
Ушлый Юра правой рукой сдернул верхний листок с пачки стикеров, а левой выхватил ручку из стаканчика:
— Пишите! Нет, сначала не ее номер — свой!
Маша, хихикнув, послушно начертала одиннадцать цифр, отдала стикер Юре. Получила еще один листок и переписала на него номер девушки в синем худи.
— Каков наглец, а? Видимо, та девушка была не такая симпатичная! — сердито высказался Георгий, когда они вышли из петшопа.
Улыбчивый наглец Юра продолжал махать ей из-за стекла.
«А он ничего так, — подумала Маша. — Довольно интересный. Хотя вряд ли владелец жилья в Петербурге».
— Пойдем пить чай, — примирительно сказала она «братику». — Зря, что ли, тортик с собой привезли.
Они вернулись в квартиру на седьмом этаже, и Георгий первым делом прошелся по ней, проверяя, не появилось ли в интерьере за время их недолгого отсутствия что-то новое.
— Смотри, что получается. — Маша по-хозяйски щелкнула электрочайником, достала из шкафчика чашки с блюдцами и ложки. С тортом не заморочилась — только крышку с коробки сняла и нож приготовила — села за стол и подперла щеки кулачками. — Квартиру снял мужчина. И в первый раз, мне кажется, ключ из локера забрал именно он, а не девушка. Вроде бы персонаж на первом видео повыше ростом, и худи у него более темное. Он пришел и вскоре снова ушел, вернулся и опять удалился, оставив ключ в локере. То есть даже не ночевал! А на следующий день утром явилась девушка, и сразу с вещами — телевизор принесла, тренажер… И снова уехала, но перед этим купила в ближайшем петшопе кошачий корм и переноску, а это что значит? Ей надо было перевезти кошку…
— Только кошки нам тут не хватало! — подпрыгнул на стуле Георгий.
— Не перебивай! — Маша погрозила ему чайной ложечкой, отложила ее, взяла нож и отрезала им по кусочку торта. — Выходит, девушка планировала сюда вернуться. Зачем же оставила в локере ключ?
— Затем, что квартира была арендована всего на двое суток!
— Ты в этом уверен? — Маша поколебалась, но все-таки выдала идею, которая уже некоторое время крутилась у нее в голове. — На двое суток квартиру снял тот мужик. А не мог ли он тут же сдать ее этой девушке, причем на длительный срок? Я слышала, это распространенное мошенничество. И процветает оно как раз благодаря таким арендодателям, которые не хотят светиться, сдают жилье нелегально…
— То есть мы еще и виноваты?! — психанул Георгий.
Даже блюдце с кусочком торта отодвинул.
Маша выразительно промолчала. Взятую паузу заполнила демонстративной дегустацией тортика.
— Если принять твою версию, непонятно, зачем та девушка вернула ключ в локер, — немного успокоившись, сказал Георгий. — Она же считала, что сняла квартиру надолго? Должна была носить его с собой.
— Она и носит, я думаю. — Маша встала, залила кипятком пакетики в чашках, снова села. — Полагаю, мошенник сделал дубликаты ключа и «таблетки», их и выдал девушке. Ты заметил, что она даже не заглядывала в локер? Сразу открыла дверь имевшимся у нее ключом.
— А это еще зачем, я не понимаю? — Георгий схватился за голову.
— Чтобы вы, настоящие хозяева квартиры, думали: жилец ваш съехал, как договаривались. У вас же между периодами аренды бывают дни простоя? Ну вот. — Она кивнула своим мыслям и осторожно попробовала чай. — Вы могли еще какое-то время не знать, что у вас тут «левая» жиличка обитает.
— Так ведь она не обитает? — Георгий почесал висок, соображая. — Значит, надо выставить ее барахло, быстренько поменять личинку замка и…
— И как тебе только не стыдно, Гаврила?! — возмутилась Маша.
— Как ты меня назвала?
— Я тебя еще не так назову! — Она пристукнула по столу чашкой, расплескав ее содержимое. — Какая-то невезучая одинокая девушка…
— Почему это сразу одинокая? — несогласно вставил Георгий.
— Будь у нее мужик, она не таскала бы тяжести сама! Может, и кошку не завела бы! Одинокая, не спорь, и невезучая: попалась на удочку мошенника…
— Сама виновата.
— Да кто бы говорил!
Маша швырнула в лужу чая на столе кухонное полотенце — сам, мол, вытирай! — и пошла к двери. Сдернула с одного рожка вешалки курточку, с другого — сумочку, бросила через плечо:
— Пока, Гаврила! — и выскочила из квартиры, хлопнув дверью.
Курточку, с трудом попадая в рукава, она надела уже на крыльце.
Темнело, припустил дождь. «Хана укладке», — подумала Маша и скрутила распущенные волосы в тугой узел. Зонта у нее не было — не помещался в парадно-выходную сумочку, а до метро, как она помнила, идти довольно далеко. Но в какую именно сторону?
Что-то загремело, Маша испуганно вскинула голову — только грозы ей сейчас не хватало! Но это был не гром: новый знакомый, продавец Юра закрывал стальные роллеты на окнах петшопа.
Одной рукой закрывал! Второй опять махал ей. И снова улыбался.
Маша перебежала двор, встала под козырьком, встряхнулась и уныло сказала:
— Привет.
— И снова здрасьте. — Юра закончил с роллетами и повернулся к ней. — Куда на ночь глядя?
— С братиком поссорилась. С Гаврилой. — Маша глянула на дом напротив: в светлом квадрате окна на седьмом этаже темнела фигура. Кажется, со скрещенными на груди руками. Гаврила изволили оскорбиться.
— А квартира съемная и идти некуда?
— Съемная, — подтвердила Маша, не вдаваясь в подробности.
— И у меня. — Юра заметил, что она дрожит. — Чаю хочешь? Горячего! — Тут он изобразил испуг: — Только пообещай, что не будешь ко мне приставать.
— Торжественно клянусь! — Маша стукнула себя в грудь кулачком. Мокрая куртка чавкнула.
— Ну смотри. — Юра играл сомнение, а сам уже доставал из кармана ключи. — Нарушишь клятву — мерзнуть тебе в аду.
— Надо говорить — гореть в аду. — Они уже бежали к подъезду, Юра тянул ее за руку.
— Так ведь жарким адом тебя сейчас не напугать, только ледяным!
В подъезде было сухо и тепло, у лифтов — никого. Они быстро поднялись на шестнадцатый этаж, вошли в квартиру, такую же маленькую и скудно меблированную, как у Георгия.
— Давай сюда. — Юра стянул с нее куртку. — На батарею положу. Туфли, если промокли, туда же, маленьких тапочек, извини, не завел, но вот шерстяные носки, сойдут за гольфы, а волосы можешь высушить феном, он в ванной.
Когда Маша, опять с распущенными волосами, вышла из ванной, в квартире пахло гречневой кашей.
— Надеюсь, ты ешь гречку с молоком, потому что масла у меня нет. — Юра выставил на стол дымящиеся тарелки и пакет. Отрезал ножницами уголок и отступил, любуясь сервировкой: — Как в лучших домах… Налетай! Я, признаться, голодный, как пес. На работе только собачьих сухариков погрыз, они, кстати, ничего, особенно если с пивом.
Под шутки-прибаутки гостеприимного хозяина Маша сама не заметила, как съела кашу и выпила чай.
— А теперь рассказывай, — свалив грязную посуду в мойку, серьезно сказал Юра. — Я же вижу — у тебя что-то случилось.
— Не у меня, — помотала головой Маша, красиво рассыпав по плечам заблестевшие волосы. — У той девушки, что купила у тебя переноску и корм.
И она рассказала новому знакомому всю историю, умолчав только о планировавшейся ночи более-менее бурной любви. Рухнул уже тот план, чего о нем говорить.
Юра, в отличие от Георгия, сразу принял ее версию как рабочую.
— Обдурили девчонку, как пить дать. Я сам так чуть не попался, когда впервые съемную хату искал. Хорошо, ума хватило потребовать от «хозяйки» паспорт показать, а то лишился бы сразу полтинника: она хотела четвертак за квартиру и столько же в залог. Но это не главная проблема, правильно я уловил? Девчонка уехала, чтобы привезти кошку, и не вернулась.
— Да! — с жаром подтвердила Маша, обрадовавшись, что он ее понимает. — Она не вернулась, значит, с ней что-то случилось!