У Дианы не было слов опровержения. Ни раз и ни два она слышала обвинения в бесовстве и не только от сестры. Слуги и те шушукались по альковам замка, приписывая несуществующие грехи старшей дочери Артего. А всем рот не закроешь.
— За что? — только и прошептала, уткнувшись в колени сестры. Та вздохнула:
— Красота всегда была греховна и служила сетью Дьявола.
— Разве я красива? Посмотри на себя — ты что день, что лик Мадонны. Я же бледный отсвет того света, что в тебе.
— Я бы согласилась, но… Любой мужчина, что встречается с тобой взглядом, сходит с ума. Разве я произвожу такое впечатление? Нет, Диана.
— Меня не интересуют другие мужчины.
— Но ты их очень интересуешь. Отец Иов тысячу раз прав, советуя отцу отправить тебя в монастырь.
Диана отпрянула:
— Так вот какой судьбы ты мне желаешь?
— Это твой шанс спасти свою душу и души тех, кого ловит Дьявол через тебя. Я спасу Уиллиса, но, к сожалению, не смогла и уже не смогу спасти тебя. После свадьбы я уеду в дом мужа, а значит, мы будем очень редко видеться. Мой выбор мал — спасти тебя или его. Я не преуспела в помощи тебе, но постараюсь преуспеть в помощи Уиллу. Расстояние и разлука помогут ему излечиться от прискорбной страсти.
— Ты считаешь, что он просто болен мной? Господи, ты, по сути, предаешь меня и считаешь это правильным.
— Я спасаю тебя и его.
— Ты тоже влюблена в него? — нахмурилась Диана, пристально заглядывая в глаза сестры.
— Нет. Ты прекрасно знаешь, он нравится мне не больше, чем я ему. Но такова воля наших отцов. Я послушная дочь. Раз суждено нам с Уиллом быть мужем и женой, я буду его женой и очень хорошей, как и подобает.
Аделия отвернулась от Дианы, взялась за иглу и неспешно начала нанизывать жемчуг на нитку. Сестра ее больше не интересовала. Она все ей сказала и не на раз. За те два месяца, что прошли с момента помолвки, Диана по десять раз на дань и по пять ночью, прибегала к ней с одним и тем же разговором.
Адель устала говорить об одном, втолковывать упрямице прописные истины. Та все равно ничего не слышала и не слушала — любовь ей свет застила и разум отторгла.
Порой девушке было завидно такого пыла, порой обидно до слез, что она не испытывает подобного и пожалуй никогда не испытает. Уилл был не тем, о ком она могла бы вздыхать, кого могла представить своим избранником, тем более — любимым. Ей нравились крепкие, высокие мужчины, такие как начальник стражи Руперт или лесничий Валенс. Огромные, широкоплечие, с пудовыми кулаками, они казались ей эталоном защитников. С такими нечего бояться, не то что с утонченным Уиллом. Красота же с ее точки зрения была пороком, а Уилл был красив, что опять же значительно отталкивало.
К чему мужчине быть красивым? Ему нужно быть сильным, здоровым и мужественным, остальное неважно. Красота — повод к волнениям и грехам, искушение и как следствие слабость натуры, грехи, которые могут отразиться на детях.
И конечно Адель с большим удовольствием пошла бы замуж за простолюдина Валенса или нищего дворянина Руперта, чем за знатного Бредворда. Но так распорядился Господь и ей осталось лишь принять его волю и с честью выполнить предначертанное, став верной женой. Ей ниспослали испытание, а даже за испытание нужно благодарить Всевышнего.
— Я не переживу, — тихо заметила Диана.
— Тебе не хватает смирения.
"К черту его!" — чуть не выкрикнула девушка, но вовремя спохватилась и прикусила язык. Услышь такое, Адель бы упала в обморок, а потом потащила бы сестру в исповедальню на покаяние. Отец Иов назначил бы ей одно из своих искуплений греха, хуже которых пожалуй ничего нет. В этом святой отец — мастер, куда выдумщикам менестрелям.
— Что же мне делать? — прошептала, склонив голову.
— Смирись и молись. Укрепи веру и положись на волю Господа. Чти его законы.
— Как на счет светских законов? Я старшая, я первая должна выйти замуж. Но отец презрел этот закон и тем унизил, уничтожил меня. Неужели ты этого не понимаешь, неужели тебе не больно это понимать? Как на счет милосердия, сестра?
— Отец много раз пытался устроить твой брак, разве не так? Мне кажется, это так же сыграла свою роль в решение Бредворда.
— Что за вздор? Ты специально выдумываешь, чтобы сделать мне еще больней? Это жестоко, Аделия!
— Это правда, Диана. У тебя было три жениха, три помолвки, а итог? Ланкар погиб на следующий день, нелепо погиб. Талбреда унесла чума за месяц до свадьбы, Жан-Клея разорвал вепрь в день помолвки. Все это странно, мало сказано. И не может способствовать устройству твоей судьбы. У людей память длинная, они хорошо помнят, что произошло с твоими суженными. Найдется мало родителей, которые пожелают рискнуть своими чадами.
— Я не любила их…
— Да, но они были без ума от тебя. И умерли, все как один. Вывод любой сделает и без меня. Уже сделал. Твоя репутация серьезно подмочена.
— Все это было давно.
— Боже мой, Диана! Какое значение имеет срок? Люди помнят, люди знают, и чем больше времени проходит, тем большими домыслами обрастает история с твоими несчастными женихами! Ты, право, как ребенок!
Девушка встала с колен и нависла над сестрой:
— Я не отдам тебе Уилла. И не ты, не отец, не молва нас не разлучите!
И пошла к выходу. Сестра лишь качнула головой ей в след.
Нужно все-таки уговорить отца отправить Диану в монастырь.
Диана шла по коридору в покои отца. Пусть он зол, но у нее нет времени ждать, когда он остынет — вышивка почти закончена, роковой завтрашний день надвигается неотвратимо, как ночь.
Она несмело постучала в дверь отцовских покоев и, поколебавшись, толкнула ее. Тьерри сидел за столом, изучая счета. Увидев дочь он тут же надулся и оттого словно увеличился в размерах, став еще дороднее.
— Выйди!
— Отец, мне нужно поговорить.
Тьерри сдулся, сморщился, как от зубной боли:
— Диана, ты уже измучила меня в конец! Оставь же меня в покое, хотя бы сегодня!
— Папа…
— У меня много дел! Завтра важный день и у меня нет ни сил, ни времени выслушивать твои капризы! Хватит того, что ты натворила!
— Я ничего не делала.
— Ты никогда ничего не делаешь, но от этого мой кошель становиться все более тощим! Ты добьешься, я урежу твое приданное!
— Забери его полностью, только отмени свадьбу! Это нечестно отец, и жестоко с твоей стороны! Аделия младше меня на три года, и выходит замуж. Как посмотрят на меня?
— Не беспокойся, жених тебе уже найден.
Диана открыла рот и закрыла, и, наверное рухнула бы в обморок, умей такое проделывать. Что и говорить, новость сразила ее:
— Что? — просипела, распахнув глаза настолько, что они стали неестественно огромными.
Тьерри крякнул, откинулся на спинку кресла и тяжело засопел, предчувствуя бунт:
— И не возражай! Помолвка и свадьба состоятся на следующий день после венчания твоей сестры!
— Что?… Кто?… Почему?…
— По доверенности! И хватит глупых вопросов! Решение было принято давно, еще до сватовства этого бедняги Ланкара, упокой его душу грешную, Господи, — перекрестился граф.
— Почему?… Как же тогда?…
— "Как, как"! Заладила! — проворчал мужчина, оттер пот со лба платком — нелегкое это дело Диане волю свою объявлять. — Так вот! Тебя при рождении еще сговорили, да женишок как сгинул — ни весточки, ни слуха. Чего ж ждать было? А тут на тебе, явился. Хорошо, что Господь меня от нарушения клятвы уберег, а тебя от свадьбы, а то бы пожалели.
— Я?… Нет!
— Я! Я клятву давал! — грохнул по столу кулачищем. — И не перечь мне! Волю взяла! Сказал — выйдешь за него, значит, выйдешь! Да пойми ты, дуреха, Бредворды-то тьфу, по сравнению с Дэйном Монтрей!
— Отец?
— Все! Платье из сундука достанешь и под венец, пока молодые не уехали. Опять же затрат меньше — две свадьбы подряд.
Диана еле на ногах устояла. Качнулась и ринулась к отцу:
— Кто он такой?! Откуда взялся?! Почему я узнаю это сегодня?!
— Тон снизь! Ишь, волю взяла на отца покрикивать!
Взгляд Тьерри стал упрямым и надменным, но отцовское вскоре верх взяло — смягчился.
— По честности, я о том еще до помолвки Адели знал, да скажи тебе — неизвестно что выкинешь. Ну, от греха. Ланкара хватило, все нервы ты мне с ним истрепала, а в итоге сгинул жених-то. И эти, как их? — подумал, вспоминая и, рукой махнул. — Царствие им небесное. Но на этот раз иначе выйдет, в один день сладитесь.
— Ты что? Ты меня обвиняешь в их смерти? — расстроилась Диана.
— Ну-у… А все ж поберечься стоит. Партия-то завидная — лорд, богат, как Соломон, влиятелен. Нам такая родня пригодится.
— Почему я узнаю об этом сейчас? Почему?! Значит это этот Монтрей виновен в том, что ты отказал Бредворду?! Он виновен в том, что ты отдал Адель за Уилисса?!
— Так, вон отсюда!! — загремел Тьерри, приподнимаясь в кресле. — Свадьбе быть! Такова моя воля! Вон! Готовься! С сестры пример бери! Вон сказал!!
Диана пунцовая от ярости выскочила из залы и ринулась к себе. Рухнула на постель и впилась зубами в подушку, чтобы не раскричаться.
Конец всему!
Осталось лишь бежать. Единственный, последний выход.
Ночью, да сегодня ночью она сбежит. Она встретится с Уилиссом и они вместе уедут куда глаза глядят.
Так и будет!
Глава 2
К вечеру начали прибывать гости. Прислуга была занята, отец и Адель тоже, а стражников можно усыпить. Диана не знала, как это у нее получается, но главное получается. Нужно всего лишь посмотреть в глаза человека и попросить "спи". В детстве она не раз такое проделывала, убегая в лес без спросу отца, и никогда не думала, правильно ли это, нормально ли. Сейчас о том думать тем более не досуг.
Хотя холодок по душе от мысли, что возможно Аделия права и в этом есть нечто дьявольское, все же прошел. С другой стороны, та же Магда, кастелянша замка, умеет зубную боль заговаривать, чирии и всякие нарывы, и ничего, бесовством отчего-то это не считают и ее к ведьмам не причисляют.