И тут же получила в лицо ворох одежды:
— Вставайте и одевайтесь!
Граф не говорил — натурально рычал. И выглядел обеспокоенным и злым.
— Вам что, прищемили капканом вторую ногу?
Сантьяго без слов схватил девушку за плечи и заставил встать. Диана чуть сквозь пол не провалилась от стыда, а мужчина, словно не заметил, до чего довел ее, как не понял, что творит и в каком виде стоит перед ним Диана.
— Грубиян! — прошипела, цепляясь за простыню, в попытке укрыться под ней вновь, но мужчина, предугадав маневр, перехватил девушку. Та то ли от стыда, то ли в растерянности от его бесцеремонной наглости, не думая, впилась зубами в руку наглеца.
Сантьяго взвыл, словно его укусила волчица и отпрянул к стене:
— Черт бы вас подрал!
По руке мужчины бежали струйки крови, словно ее разодрали собаки. Диана испугалась — может, к ее странностям прибавилась еще она: в момент, когда нужно постоять за себя, у нее вырастают зубы волкодава?
Девушка притихла, укуталась в простыню и, забилась в угол кровати, с ужасом и сожалением поглядывая на графа. Тот ответил злобным взглядом. Подобрал раскиданную одежду, силой впихнул ее в руки бесноватой:
— Сейчас же одевайтесь!
— У вас… кровь, — робко указала пальцем на окровавленную руку. Может он не видит? — Нужно перевязать. Я прошу прощения, но вы сами вынудили меня…
— К черту!! — взревел Сантьяго и, схватив девушку за ноги, подтащил к себе, попытался сунуть ее ноги в штанины брюк. Диана взбрыкнула.
Мужская одежда? Да он совсем выжил из ума!
— Я женщина! Грех носить…
— Еще одно слово и зря потраченная минута — я вас вытащу отсюда нагишом!
И сделает — глянув на него, у девушки отпали всякие сомнения. Она нехотя начала одеваться, прикрикнув на него, чтобы отвернулся.
Граф недовольно засопел, выказав ей свою широкую спину.
— Если вы думаете, что я куда-то поеду, то глубоко ошибаетесь. Я не собираюсь уезжать раньше вечера, тем более с вами вдвоем и тем паче в таком виде, — заявила, сунув руки в рукава широкой мужской рубахи.
— Меньше слов и больше дела! Быстрее миледи!
— Куда вы торопитесь в такую рань? Если на охоту, то вам не мешало бы знать, что я не собираюсь вас сопровождать. Терпеть не могу охоту…
— Вы оделись, наконец?!
— Вы рычите, как голодный волк. Вы абсолютно невоспитанны. Разве можно так разговаривать с женщиной?…
— Не испытывайте мое терпение!
— Хочу заметить, что его у вас вовсе не наблюдалось, — бросила Диана, пытаясь справиться со шнуровкой колета. — Очень неудобная штука.
Сантьяго повернулся, увидел, что Диана почти одета и схватил ее за руку, увлекая прочь из спальни:
— Потом зашнуруете!
— Куда вы меня тащите?! Отпустите сейчас же! Я подниму крик, слышите вы, грубиян?!
— Крик?! Давайте!
Мужчина пихнул ее к окну, заставляя поглядеть перед собой — за остроконечной оградой замка виднелся лес и лента дороги, по которой от опушки шла кавалькада всадников, ехала телега с монахом за красным балдахином.
— Кричите громче, чтобы они услышали!
— Гости? — прошептала Диана, внутренне холодея от плохого предчувствия — всадники были явно из инквизиторской стражи, а судя по балдахину посреди процессии…
Сантьяго не дал ей время на раздумья — схватил за руку и бегом ринулся к лестнице вниз. Скатился в миг и, пролетев по коридору, сбивая стражу и поднявшихся слуг, выбежал во двор. Две лошади, с прикрепленными к седлам небольшим мешкам, мирно ждали своих всадников под навесом.
— Это вы их приготовили? — спросила Диана, останавливаясь.
— Миледи, вы значительно утомили меня своими глупыми вопросами. Перестаньте изображать дитя и быстрее двигайте ногами!
Девушка вздохнула:
— Мы бежим?
— Именно! — рявкнул мужчина и закинул ее в село, как тюк. Секунда и сам оказался в селе, наддал, направляя коня к потайной калитке.
Откуда он узнал про нее? Когда успел приготовить лошадей? И неужели всерьез думает, что в замок решила нагрянуть инквизиция, чтобы спасти заблудших? Здесь нет еретиков. Наверняка святые отцы просто проезжают мимо, а Сантьяго решил воспользоваться этим, напугать девушку и тем сломать ее планы и осуществить свои. Очень удобно!
— Я никуда не поеду! Я не сложила вещи, не попрощалась с отцом и сестрой, гостями. Это некрасиво. Я не готова к отъезду и не вижу повода спешить! Что вам вообще в голову взбрело вытаскивать меня из постели в такую рань? Я только заснула! И вообще, это отвратительно разгуливать в таком виде! Вы решили меня опозорить? Если только меня увидят…
Мужчину развернуло в седле. Он глянул на девушку как на элитную ослицу и с силой хлопнул ладонью по крупу ее лошади. Кобылка взвилась и ринулась к калитке вперед коня графа.
Диана не любила поездку на лошадях, и больше часа тряски не выдерживала. А тут они летели, казалось полдня. Девушка пыталась сказать графу, что ее уже тошнит от дикой скачки, но лишь клацнула челюстями, вторя стуку копыт. Остановить же лошадь девушка не могла — Сантьяго крепко держал узду в своей руке и гнал вперед.
К полудню Диана окончательно выдохлась и буквально висела, обнимая лошадь за шею. Немного и она бы свалилась, но мужчина, наконец, заметил ее состояние и соблаговолил остановиться. Стащил девушку с седла и поставил на землю:
— Отдыхайте.
Диана осела в траву — ноги не сдержали:
— Вы посланы мне на погибель.
Сантьяго пропустил ее замечание мимо ушей. Привязал лошадей и, подхватив девушку на руки, перенес с палящего солнца в тень, под сень дубовой листвы. Вытащил из седельной сумки лепешку и вложил в руку Дианы. Сел рядом:
— Подкрепитесь. Конечно это не та пища, что вам нужна, но придется потерпеть.
Девушка глянула на него, как на ненормального: какая пища? Что может полезть в горло после того, как из тебя всю душу вытрясли и ты не понимаешь, жива ли вообще? В таком состоянии, что черствый хлеб, что изысканный деликатес едино воспринимается.
— Ешьте, — приказал Сантьяго. — Нам очень далеко ехать и боюсь, ближайшие дни в таком же темпе пройдут. Вам понадобятся силы, чтобы перенести дорогу.
Рука девушки бессильно опустилась:
— Зачем? — закатила глаза к листве над головой. — Скажите на милость, зачем мы гоним, словно за нами сам ад следует?
— Что-то около того, — согласился мужчина и сунул травинку в рот. Девушка хлопнула ему на ногу хлеб и возмущенно заметила:
— Вы специально устроили все это!
— Не говорите ерунды. Вы сами все прекрасно видели.
— Вы об отряде охраны святого инквизитора? — прищурилась девушка уничижительно. — Мало ли кто проезжает мимо замка? Мало ли кто приезжает к отцу?
— Перестаньте, — поморщился Сантьяго. — Не ведите себя как дитя. Вы хорошо поняли кто это, зачем и к кому.
— Нет, — упрямо заявила девушка. Мужчина заглянул в ее глаза и понял, отчего она настаивает — ей было проще верить в иллюзию, чем принять правду. Она просто боялась принять жестокую реальность этого мира и потому усиленно отрицала очевидное. Она была безумно испуганна и совершенно одинока. В ее зрачках прятался загнанный в силки никому неведомый зверек, который очень хотел быть как все, но знал, что другой и не находил себе места, не мог найти.
Сантьяго тут же забыл все противоречия меж собой и девушкой — вложил в ее ладонь хлеб и зажал своей рукой:
— Кушай, — попросил почти ласково. — Я знаю, ты голодна всегда, хлеб не спасет тебя, как никогда не спасал. Но придется потерпеть еще немного.
Диана смутилась, отвела взгляд, не зная как реагировать.
Неужели он, правда, провидец? Иначе откуда он знает то, чего не знает и отец? То, о чем никто даже не догадывался?
Девушка действительно чувствовала себя голодной постоянно. Она ела возмутительно много, но все равно не насыщалась, как никогда не чувствовала вкуса пищи. Она лишь знала как что зовется, но по вкусу не отличила бы молока от печенья — для нее все было едино, сколько помнила себя. Единственное что немного насыщало ее — мясо. Вкушая оленину, она не чувствовала, какова она на вкус, но по запаху могла определить, сколько лет было оленю, как он погиб, сколько детенышей после себя оставил, где гулял, какая самка ему приглянулась. Этот запах единственно немного утолял голод. Но он был запахом, а не пищей.
Диана вгрызлась в лепешку, глядя перед собой: наверное, пора признать, что она действительно значительно отличается от людей. Но Боже, как же это страшно!
Неужели она настолько порочна и грешна, что Господь решил покарать ее?
Что же она сделала? Влюбилась в Уилла? Ерунда — она была такой и до встречи с ним.
— Вы говорите странные вещи, — заметила на всякий случай.
Сантьяго посмотрел на нее с сочувствием и тихо заметил:
— Тебе больше некого опасаться.
Возмутительно! Он что, копается в ее душе?!
— Я никого не боюсь, — хлопнула ему в ладонь остатки лепешки. Мужчина искоса глянул на нее:
— Боишься, еще как. Не скажу что самое трудное и интересное позади, оно еще впереди, но оно больше не возбудит чужого любопытства. Мы успели.
— Что именно? Я не понимаю, о чем вы.
— Все ты понимаешь, — потерся затылком о ствол дуба мужчина. — Вчера тебе исполнилось восемнадцать — младенчество закончилось. Старое начало отмирать и выпускать бабочку из кокона.
— Вы с собой разговариваете?
— С вами.
— Да? Тогда вам не мешало бы знать, что мне уже исполнилось восемнадцать и далеко не вчера.
Сантьяго загадочно улыбнулся и промолчал. Зато девушку начало распирать любопытство и желание "покусаться":
— Вы ведете себя и говорите, как колдун. Чертов колдун! Я хочу знать, куда вы меня везете!
— Только?
— Да. Если вы решили заманить меня на какой-нибудь шабаш, то у вас ничего не получится, Господь сохранит меня. Я христианка.
Мужчина поморщился:
— Из ваших уст весь этот бред забавно звучит.
— Я вас предупреждаю, что не потерплю кощунства.
— Нет, Диана, вы усиленно уверяете не меня, а себя. Защитная реакция вполне мне понятная. Но вам больше не к чему прятаться и маскироваться под обычного человека, хоть и со странностями. Но этих странностей слишком много, дорогая моя. Вы можете продолжать изображать несмышленое дитя… до ближайшего полнолуния. Далее это будет невозможно. Процесс уже идет — вы меняетесь, то что заложено в вас — расцветет. И то, что произойдет, не поддастся объяснению. Вам понадобится серьезная помощь, как ребенку, который встал на ноги и готовится сделать первый самостоятельный шаг.