Тогда мне ещё больше захотелось, чтобы у тех людей были дети. Ладно уж, пусть даже мальчишки. Но, судя по мебели, это было не так.
Потом нас позвали обедать, и когда мы снова вышли на улицу, мебельный фургон уже уехал. И дверь дома была закрыта.
Мы ещё немножко поиграли в «резиночку» – в надежде, что кто-нибудь всё-таки выйдет из дома и расскажет нам, кто там теперь живёт. Но никто так и не появился.
Между тем Петя, конечно, тоже сгорал от любопытства. За обедом он сообщил, что наверняка приехали двое мальчишек, стопудово, он зуб даёт. А мама поправила его, что лучше так не говорить, а сказать «Я чувствую это». Но Пете было всё равно.
Потом мальчишки катались взад и вперёд на великах перед нашими домами и всё таращились на 5е. Хорошо ещё, что не просились играть с нами в «резиночку», иначе в нашем маленьком палисаднике не хватило бы на всех места и мы, может, снова залезли бы к фрау Войзин. А так мы теперь следили за этим.
Наконец Петя объявил, что ему всё это надоело. Не такие уж интересные эти новые жильцы, чтобы болтаться из-за них целый день перед нашим домом. Петя всегда был нетерпеливым.
– Вдруг там поселились инопланетяне, – предположил Лорин. – Тогда стоит и подождать.
Но Петя фыркнул и покрутил пальцем у виска – мол, у Лорина с мозгами не в порядке.
Мальчишки хотели поехать кататься ещё куда-нибудь, но тут мне пришло в голову, как можно всё разузнать. Я позвонила к нам по домофону.
– Мам, ты не хочешь отнести кофе нашим новым соседям? – спросила я. – И пирог?
Дверь открылась, и чудесно запахло пирогами. Мама всегда печёт по субботам пироги, и я иногда ей помогаю. Но сегодня мне было некогда, потому что я наблюдала за соседним домом.
– Пойдём, ма! – попросила я. – Они наверняка обрадуются!
Но мама сказала, что нет-нет, она не хочет беспокоить людей.
Тут я немного рассердилась, потому что это всё из-за глупой матери Лорина и Винсента. Все остальные соседи радовались нашему приходу. Кроме, пожалуй, фрау Войзин. Но она вообще не в счёт.
Тинеке тоже так считала, и Юл кивнула. Мы все смотрели на маму с такой мольбой, что ей стало нас жалко. Она вздохнула, а потом рассмеялась:
– Ну ладно, уговорили!
Она налила кофе в наш голубой термос и положила несколько кусков пирога на нашу красивую тарелку с Винни-Пухом. Между прочим, пирог был лимонный.
Мы позвонили в дверь, но прежде чем она открылась, прошло довольно много времени. На пороге появилась пожилая женщина с красивой причёской, какую делают бабушки, и даже в фартуке.
– О! – воскликнула старушка.
Я услышала, как мама вздохнула.
– Мы ваши новые соседи, – сказала она с приятной улыбкой и протянула старушке поднос.
Но старушка всё равно смотрела на нас немного испуганно, хоть и поблагодарила.
– Может, вы зайдёте? – нерешительно спросила она, и я уже занесла правую ногу, но мама ответила:
– Нет-нет, спасибо, мы только хотели поздороваться.
И соседка сразу повеселела.
– Сердечное спасибо, – сказала она, но тут внезапно вперёд выскочил Мышонок. Он всегда так делает.
– Угости нас чем-нибудь, – заявил он строгим тоном. – Иначе это невежливо.
Старушка рассмеялась, и я сразу поняла, что с новыми соседями нам повезло. Хоть они слишком старые и у них нет детей. Она не спросила у Мышонка, неужели он не знает, что взрослым надо говорить «вы», а протянула ему нашу тарелку:
– Можно тебя немножко угостить? – Потом посмотрела на нас и кивнула на тарелку. – А вас?
Мы знали, что нам нельзя принимать её угощение. К тому же у нас дома на кухне лежала ещё половина этого пирога. Но Мышонок тут же схватил самый большой кусок.
– Смотри, тут отломился кусок. – И он ткнул пальцем в край пирога. – Я беру отломанный. Остальные ты съешь сама.
Пожилая женщина снова засмеялась и сказала маме, что очень рада такому приятному знакомству. И что она любит детей. И неужели всё это мамины дети?
Тем временем к нам подошли большие мальчишки, и теперь перед дверью стояли восемь детей. Возможно, старушка подумала, что у нас иногда бывает шумно.
– Боже упаси! – воскликнула мама. – Мне троих хватает с избытком!
Старушка вздохнула с облегчением. Хоть и говорила, что любит детей. Но восемь детей по соседству ей всё же показалось многовато.
Потом мама пошла домой, но по дороге слегка подтолкнула меня:
– Довольна?
Конечно, я была довольна. Лучше бы приехала семья с девочками, но эта старушка тоже приятная. Может, она не станет ворчать на нас, если мы будем играть в «резиночку» и нечаянно нарушим границу её сада.
Недоволен был только Мышонок. Он дождался, когда мама скроется в нашем доме, и позвонил ещё раз.
– Что? – спросила старушка, открыв дверь. – Хочешь ещё кусок лимонного пирога?
Но Мышонок потряс головой.
– Ты бабушка? – спросил он с набитым ртом (он в самом деле не слишком воспитанный – надо сначала прожевать, а уж потом говорить).
Но старушка не рассердилась.
– К сожалению, нет, – ответила она. – Хотя мне хотелось бы иметь внуков.
– Ты всё равно бабушка, – заявил Мышонок и уставился на неё. – Ты старая.
Мне стало стыдно за Мышонка, но старушка опять не обиделась и засмеялась.
– Ты прав! – согласилась она. – Ты имеешь в виду, что будешь обращаться ко мне «бабушка Клеефельд»? Ты считаешь, что так лучше, чем «фрау Клеефельд»?
Мышонок кивнул.
– Ты ведь не женщина, – сказал он. – Ты бабушка.
– Точно! – подтвердила бабушка Клеефельд. – А теперь мне опять надо заняться домашними делами. Мой муж обустраивает наверху спальню, и ему нужна помощь. – Тут ей пришла в голову одна мысль. – Но когда мы всё приведём в порядок, я приглашу тебя к нам, ладно? И ты всё увидишь своими глазами.
Едва я подумала, что несправедливо так награждать Мышонка за его плохое поведение, как бабушка Клеефельд улыбнулась Тинеке с Фритци, Юл и мне.
– Вы, надеюсь, тоже придёте? – спросила она. – Вы любите пироги?
Я закивала, а Тинеке сказала:
– Да, спасибо.
– А пока возле дома ещё пустырь, вы можете играть и в нашем палисаднике, – сказала бабушка Клеефельд. – Вреда от этого никому не будет.
Тут я окончательно поняла, что мы не будем зажаты между двумя ведьмами. Вообще-то я люблю старых людей.
4Мы идём на пироги
Мне показалось, что бабушка Клеефельд тянула со своим обещанием довольно долго, но потом всё же пригласила нас всех на пироги. Она позвонила всем нам в дверь и сообщила, что в пятницу испечёт пироги и сердечно приглашает всех детей.
Тогда я даже чуточку разволновалась, почти как перед своим днём рождения. Ведь старики ещё никогда не приглашали меня на пирог.
Мы с Тинеке подумали, что нам надо надеть самые нарядные платья, ведь старые люди это любят, и тогда Фритци сказала, что и она тоже придёт в своём лучшем платье. Только Юл не захотела наряжаться и заявила, что она уже не маленькая.
Винсент и Лорин не смогли пойти с нами, почему – я точно не знаю. Думаю, им запретила мать. А мы все пошли.
Мы были приглашены на два часа. За пятнадцать минут до этого маме вдруг пришло в голову, что вообще-то в гости ходят с цветами. Но было уже слишком поздно, а цветочный магазин находился примерно в ста километрах от нас.
Но тут мама вспомнила, что у нас на подоконнике стоит маленькая узамбарская фиалка. Её подарили папе в честь переезда его коллеги. И мама взяла нашу гофрированную бумагу для поделок и обернула ею горшок. Получилось очень нарядно. Нести цветок мама поручила мне.
Бабушка Клеефельд и правда обрадовалась нашему подарку и сказала, что узамбарские фиалки – её любимые цветы. Но когда летом мы ещё раз были у неё в гостях и принесли ей подсолнух, она сказала, что её любимые цветы – подсолнухи. Поэтому я теперь не знаю, где правда. Наверно, ей нравятся и фиалки, и подсолнухи. Хотя тогда уже нельзя говорить, что это «мой любимый цветок».
В столовой у бабушки Клеефельд уже был накрыт стол. На нём стояла красивая посуда, и я боялась, что Мышонок что-нибудь разобьёт. Но он ничего не разбил, только испачкал скатерть. И бабушка Клеефельд успокоила всех нас, что ничего страшного, у неё есть стиральная машина. Мама Фритци тоже всегда так говорит.
А так всё было очень красиво, уютно и даже немного торжественно. Бабушка Клеефельд испекла два пирога, один с яблоками, а другой с корицей и сахаром, и таких вкусных пирогов я в жизни не ела. Вообще-то я не очень люблю яблочные пироги, но эти были классные. Тинеке они тоже понравились.
Бабушка Клеефельд сварила какао, а дедушка Клеефельд сказал, что они просто хотели нам показать, как всё было раньше, потому что нынешние дети пьют колу. И я подумала, что их угощение гораздо лучше, хоть я и не очень люблю какао.
Когда мы наелись, дедушка Клеефельд достал из шкафа в гостиной альбом с фотографиями, которому было больше лет, чем старому маминому детскому альбому. Он показал нам, как выглядел, когда был маленьким мальчиком. Я даже представить себе не могла, что дедушка Клеефельд был когда-то ребёнком!
Все фото были чёрно-белые и совсем крошечные, и нам вообще не верилось, что маленький мальчик в вязаном пуловере – это дедушка Клеефельд. Но он поклялся, что это он и это было даже ещё до войны.
– Ты был хорошим мальчиком, дедушка Клеефельд, – сказал Мышонок. – И наверняка ни с кем не дрался.
Тогда дедушка Клеефельд улыбнулся и заявил, что нет, он, конечно же, дрался со своим лучшим другом Вильгельмом.
– Иногда мы с ним словно с ума сходили, – добавил он, и Петя был очень доволен.
Вечером брат даже рассказал об этом родителям. Ведь они терпеть не могут, когда Петя балуется.
Потом мы все вместе играли в старомодную игру «Приятель, не сердись», и это было классно. Нас было восемь человек, а команда состояла из двух игроков, поэтому я поскорее пересела к Тинеке.
Бабушка Клеефельд сказала, что если Фритци хочет, то она будет играть с ней, а дедушка Клеефельд позвал к себе Мышонка. Юл оказалась в команде с Петей и была не очень довольна. Но потом быстро развеселилась.