«Нам?..»
Тут только он сообразил, что, похоже, вознамерился забрать этого странного детёныша с собой!
«Панас, ты или дурак, или… или дурак! В Зоне, без патронов и связи, с такой обузой… И, кстати, ты ещё не выбрался из ловушки!»
— Ну хватит. — сказал он и отнял флягу. — Хорошенького понемножку!
Девочка посмотрела на него так, словно он отобрал у неё любимую куклу, но, вопреки его ожиданиям, не заплакала. Только грустно вздохнула и потупилась.
— Надо отсюда выбираться. — озвучил беспокоившую его мысль шаман. — Может, ты знаешь, отсюда ещё как-то можно выйти, кроме как через… — он кивнул на окно, за которым всё ещё слышалась нетерпеливая возня снорков в их засаде. Странно, чего они всё ждут?..
Девочка молчала, всё так же непонятно глядя на него.
— А может, ты немая? — спохватился Панас. — Что молчишь-то?
Он осторожно подкрался к окну и оценил обстановку. Стая никуда не делась. Кажется, их даже стало больше!
— Надо поискать выход. Мы тут не можем ждать, когда снорки придут нас есть. А патроны у меня закончились, отбиваться нечем. Так что, малышка, если тебе известен другой выход отсюда — лучше покажи его. Думаю, тебе тоже вряд ли охота быть съеденной снорками!
— Снорки… не съедят… Ксану. — неожиданно проговорила девочка. — Снорки… братья.
От удивления и неожиданности Панас едва не выронил АК.
— Так ты всё-таки умеешь говорить! — и тут до него дошли её слова. — Погоди! Кто — братья?
— Снорки… братья… Ксаны.
Голос девочки был хрипловатым, говорила она с трудом, отрывисто и с паузами — словно человечья речь была ей не родная… или нечасто использовалась.
— Снорки… не съедят. Снорки… ждут. Добыча… ушла… в нору. Стая… ждёт. Острозуб… ждёт.
— Кто это — Острозуб? И чего ждёт?
В мозг Панаса начала закрадываться мысль, что ему «повезло» наткнуться на сумасшедшего ребёнка.
— Острозуб… вожак. Стая… ждёт. Ксана… приведёт… добычу. Стая… сытая.
— Чего-чего?.. — протянул Панас. — То есть, ты хочешь сказать, что ты у них — приманка?.. — медленно уточнил он.
— Ксана… нет. Ксана… снорк. В стае. Детёныш.
Панас аж крякнул! Ну в самом деле! Сидит… то есть, лежит тут перед ним какая-то мелкая — в чём только душа держится! — пигалица и уверяет его, что она — снорк и член снорочьей стаи! Детён…
И вдруг в его голове что-то щёлкнуло: шаман вспомнил странное поведение снорков снаружи и их слаженный ликующий вой в ответ на девчонкин боевой визг, когда она бросилась на него.
А ещё — вспомнил байки, имевшие хождение среди сталкеров последние год — полтора. Про некое Дитя Зоны, или, как ещё называли его сталкеры, Маугли — человеческого ребёнка, непонятно откуда взявшегося в Зоне и каким-то непостижимым образом принятого к себе одной из снорочьих стай! Она сказала — «детёныш» — что ж, это существо и так тоже называли…
Сталкер стиснул цевьё АК. Движение вышло каким-то судорожным. Получается, перед ним сейчас — это легендарное, полумифическое существо — Дитя Зоны?..
И, похоже, это Дитя, или как там её, на полном серьёзе собирается его, Панаса Жабенко, сдать своим кровожадным подельникам на обед!
— А ху-ху не хо-хо? — довольно грубо, забыв, что перед ним всё же, какой-никакой, а ребёнок, поинтересовался шаман.
— Что?..
— Я сказал — хренушки вам! Нашли добычу!
Панас вскочил. Всё, хватит! Он и так тут просидел более чем достаточно!
— Мне как-то по барабану, кто ты — снорк, Маугли, Дитя Зоны или ещё кто. — поделился он с девчонкой. — Если знаешь другой выход отсюда — лучше скажи.
Детёныш не ответила, лишь слабо мотнула головой.
Шаман плюнул. Ну не убивать же эту обормотку! Хоть и дикое — но всё-таки дитё…
Какая-то мысль билась на дне сознания, но не могла найти выхода…
— Хорошо. — терпеливо сказал Панас. — Тогда я сам его найду!
Он повёл фонарём. Высветилось несколько оконных проёмов — естественно, тоже заваленных мусором. И ещё один дверной проём — обрушившийся.
— Тут… нет… выхода. — прошелестел голосок Детёныша.
Сталкер бросил на неё недобрый взгляд и снова поскрёб подбородок, решая, в какую сторону прокапываться, чтобы, с одной стороны, не рыть траншею через всю кучу, а с другой — не вылезти аккурат на обеденный стол у гостеприимной снорочьей засады. Главным блюдом на званом обеде!
Вдруг боковое зрение уловило шевеление в том месте, где лежала девочка. Панас молниеносно развернулся.
Детёныш, шатаясь и неуверенно переставляя дрожащие ручонки, ползла к единственному выходу из ловушки. То есть, к сноркам.
— Ку-уда?! — рявкнул шаман и одним прыжком преградил ей дорогу. — Стоять!
И схватил мелкую под мышки.
Вроде и несильно схватил, однако, девчонка издала задушенный писк и… в очередной раз потеряла сознание!
— Тьфу ты! — сплюнул раздосадованный сталкер. — А ещё снорком себя считает! Неженка! И как только такое чудо природы в Зоне выжило?
И вдруг с улицы раздался треск автоматных очередей, крики людей и яростный вой снорков!
— Ура!!! — воодушевлённо высказался Панас. Теперь оставалось ждать развития событий.
Перестрелка была недолгой, очень скоро вой и визг тварей затихли где-то в отдалении: стая ретировалась.
— Звонок, проверь дорогу! — послышался голос. — Твари могли засесть в другом укрытии!
— Эй! — изо всех сил заорал Панас, вернувшись в комнату с окном, но благоразумно не подходя к нему. — Эй, люди!
Судя по доносившимся во время боя крикам и специфическим речевым оборотам, можно было надеяться, что это — не военные и не бандиты. Возможно, какой-то из нарождающихся кланов…
Снаружи послышался стремительный шорох и клацанье нескольких затворов.
— Кто там? — проорали в ответ.
— Одиночка! Патроны кончились, рация сдохла, снорки загнали сюда. Потом вы пришли… Я могу выйти?
Снаружи зашушукались. Потом тот же командный голос рявкнул:
— Выброси ствол в окно и вылезай! Но без самодеятельности!
Панас пожал плечами: какая, к болотным ведьмам, самодеятельность — с пустыми-то рожками?..
Он отмотал от АК нож и направился к окну. Швырять верное оружие не стал — просто положил его на подоконник и аккуратно столкнул вниз. Буквально тут же под окном раздался шорох и быстрые удаляющиеся шаги.
Так… стало быть, сразу за стеной его уже поджидают…
— Кондор, всё путём, ствол и впрямь пустой! — доложил кому-то молодой голос.
— Вылезай! — потребовал невидимый Панасу Кондор.
Шаман медленно приблизился и уже было перекинул ногу через подоконник, но вдруг остановился.
— Эй… — заволновались снаружи. — Ты чего?
— Сейчас… — пробормотал Панас. — Минуточку!..
И вернулся туда, где лежала Дитя Зоны. Осторожно взял её на руки (та всё ещё была в отключке) и, уже не таясь, полез в окно.
Разношёрстная компания, встретившая его снаружи («Свои… одиночки… Повезло!»), растерянно и один за другим опустила нацеленные на него стволы.
— Это ещё кто у тебя? — удивился их командир.
Панас хотел было ответить честно: «Да так, нашёл…», но вместо этого вдруг брякнул:
— Дочь!
Кондор — худощавый жилистый брюнет лет сорока — аристократично изогнул бровь и оглядел Панасову находку; чуть более пристально — её свежезабинтованный бок. Да и сам шаман только сейчас смог разглядеть её при нормальном освещении.
Девочка была тощая, чумазая, босая и страшно запущенная! Одежонкой ей служили рваные остатки женского платья не по размеру и росту; грязные, неопределённого цвета, волосёнки сбились в невообразимый колтун, из которого торчали какие-то соломинки, листочки…
— Н-да-а-а… — протянул Кондор, но от расспросов и комментариев воздержался. В Зоне всякое случается.
— Её украли. Долго искал. Снорки едва её не сожрали. — зачем-то счёл нужным внести ясность Панас и представился:
— Зовите меня Жабой.
Сталкеры переглянулись. Ну да, имя в Зоне за недолгое время её существования уже примелькавшееся!
— Тот самый Жаба, что ли? — усомнился Кондор. — Шаман?
— Тот самый. — кивнул Панас, поудобнее устраивая новоявленную «дочку» на руках. — Патронами не поделитесь? Я заплачу.
…Компания направлялась не в ту сторону, что была нужна Жабе, да он бы с ними по-любому не пошёл. Поэтому, купив у них патроны и кое-какой еды (пришлось расстаться с парочкой артефактов), он попрощался и пошёл своей дорогой.
Ксана — и он это почувствовал — пришла в себя ещё во время разговора с коллегами, но не стала проявлять никаких признаков активности. Даже глаз не открыла. Но Панас ощутил, как сильнее, суматошнее забилось под его рукой сердечко маленького Детёныша, и как участилось её дыхание. Кажется, девочка не на шутку испугалась людей, но ничем не выдала себя, вот это выдержка!
Зачем он вернулся за ней, зачем забрал с собой? Жаба, честно говоря, и сам не смог бы дать вразумительного ответа на этот вопрос. Кто она ему? Да никто! Какое-то полусумасшедшее — пусть и легендарное — создание, приёмыш снорочьей стаи… Дикий кусачий Детёныш, с трудом умеющий разговаривать и, кажется, совершенно не имеющий понятия о человеческой морали… Порождение неведомых родителей с радиоактивной Свалки… Для чего ему эта обуза, ведь отобрав её у стаи монстров и назвав прилюдно дочерью, он взял на себя ответственность её вырастить, воспитать, сделать нормальным человеком…
По силам ли тебе это, Жаба, — сталкер-шаман, одиночка, постоянно пропадающий в Зоне и давным-давно забывший о своём прежнем доме там, за Периметром?..
… Много позже Панас поймёт, что, скорее всего, ему показалось неправильным, если эту малышку — хоть и, возможно, выросшую в Зоне и явно больше других людей к ней приспособленную! — бросить здесь. Одну, без защиты взрослых, раненую… Обречь на жалкое полузвериное прозябание — если выживет, или на безвременную гибель — не от монстров, аномалий или радиации, так от людей. Панас отнюдь не был сентиментален — даже наоборот. Но почему-то он не смог остаться равнодушным к судьбе этого чужого ему ребёнка. Не смог уйти. Вернулся за ней. Почему?