Может быть, потому, что он был — взрослый, сильный, опытный?.. Мужчина, защитник?..
Часть 2. Ксанка и её Проблемы
Проблема первая: люди
Чернобыльская Зона Отчуждения, 2012 год
Людей Ксанка боялась. С тех пор, как покинула Стаю и стала жить среди них. Каждый день. Каждый час. Не монстров боялась. Не аномалий и гибели в них.
Людей.
Хотя, нет — были среди них те, кого она вообще не боялась и даже по-своему любила. Ну, отец — это понятно и так. Он её нашёл в Зоне, забрал к себе, вырастил, воспитал — как мог, хотя времени на воспитание приёмной дочки у сталкера-одиночки, а позже и сталкера-шамана Жабы было крайне мало. Это потом он отошёл от дел и стал вольным торговцем на Кордоне, в Деревне Новичков? а раньше ведь носился по Зоне из конца в конец — пока здоровье и возраст позволяли. За Ксаной в то время присматривала (и всячески поучала её уму-разуму… иногда даже и веником) некая баба Ната. Это была представительница тех упрямых стариков-самосёлов, которые остались в своих домах и ни за что не желали их покидать ещё во время эвакуации в восемьдесят шестом. Баба Ната осталась на своём хуторе одна и не очень долго думала, когда забредший в её владения Жаба позвал её жить на Кордон. С тех пор бабка работала поварихой в местной столовке, помогала сталкерам во всяких мелких бытовых делах типа стирки и починки одежды и — по просьбе Жабы — присматривала за Ксаной.
Когда Ксанка чуть подросла, а баба Ната тихо упокоилась на местном сталкерском кладбище — Жаба стал брать дочку с собой в рейды. А попробуй не возьми — всё равно убежит следом и заявится к костру в самый неподходящий момент, сияя от счастья: «Тату, а я тебя нашла-а-а!». И хорошо если не где-нибудь в самых непролазных и жутких трущобах Зоны — хотя и такое случалось! И поди её переделай, эту своевольную непосредственность! И как при этом из найденного на Свалке полудикого Детёныша выросло крайне доброе, деликатное и простодушное существо — было решительно непонятно. То ли, доброй памяти, баба Ната постаралась — со своим добродушным ворчанием и педагогическим веником, то ли ещё что-то повлияло… А может быть Жабе и его приёмышу сама Зона шаманила. Сталкеры частенько шептались про Ксанку — мол, Зона её любит и бережёт. Ну в самом деле, как она умудряется в одиночку, без оружия ходить чуть ли не по всей Зоне (некоторые рассказчики даже божились, что она, якобы даже до ЧАЭС добиралась и до секретной базы монолитовцев, а это вам не хухры-мухры!) и при этом оставаться невредимой? Везение дураков? Потому что Ксанка и впрямь была, мягко говоря, не от мира сего. Девушка-подросток лет четырнадцати, уже почти взрослая, а повадки — совершенно детские.
Одним словом — Дитя Зоны. Хоть дурное — но дитя, как сказал кто-то из поэтов.
Сталкеры и не подозревали, насколько близки были к истине!
Года так через два-три после Второго Взрыва и образования Зоны среди первых сталкеров Зоны появились упорные слухи про некое Дитя Зоны (или, как метко выразился кто-то, «Маугли»). Очень редко кому доводилось встречать это существо, но кто видел — запоминал надолго. Ибо зрелище едва прикрытого лохмотьями человеческого ребёнка, бесстрашно бегающего со… стаей снорков — это незабываемо! Правда, доподлинно никому не было известно, мальчик это, или девочка, но те же слухи утверждали, что Дитя Зоны не только запросто общается с монстрами, но и, якобы, чувствует аномалии и время Выбросов.
Правда это, или вымысел — так и осталось неизвестным. Ибо слухи о Маугли как-то постепенно сошли на нет, а самого его больше никто не встречал.
Естественно, что не встречал — ведь Маугли, Детёныш был уведён к людям и стал Ксаной Жабенко! Правда, связи её с Зоной этим отнюдь не прервались!
Со временем Жаба, или как его теперь уважительно называли окружающие, дядька Панас, махнул рукой на постоянные вылазки затарившейся конфетами и печеньем дочурки в Зону и только вздыхал, выслушивая её бесконечные новости типа: «Тату, представляешь, а у Острозуба появилась подружка, её зовут Куся! Она меня немного цапнула при знакомстве, но я не обиделась!.. Тату, когда у них будут детёныши, я буду помогать Кусе их воспитывать!».
Новости, естественно, в основном были о житье-бытье той самой снорочьей стаи, с которой она когда-то бегала. Их вожака, которого Ксанка называла Острозубом, она когда-то нашла в лесу и вылечила травками от многочисленных ран, полученных в драке за лидерство в стае. Снорк, ставший таки вожаком, запомнил её и позже, когда стая наткнулась на беззащитного человечьего детёныша, не дал сородичам сожрать Ксанку на обед. А потом она и сама, потеряв мать, которая однажды куда-то ушла из их убежища и не вернулась обратно, прибилась к Стае и стала бегать с ней. Было Ксане тогда лет десять, и своим детским, аномальным умом зачатого, выношенного и рождённого в Зоне существа она совершенно не понимала, как это можно бояться порождений Зоны!
А вот людей она боялась. Особенно в самые первые месяцы жизни среди них.
Правда, со временем Ксана привыкла к людям и научилась побеждать свой страх перед ними. А ещё позже, видя, что они не помышляют обидеть её, и вовсе осмелела. Среди сталкерской братии у неё появились знакомые и даже друзья. В Деревне Новичков очень пригодились её знания и умения травницы, и вскоре приёмную дочку Жабы знал в Зоне чуть ли не каждый пятый охотник за хабаром. Сталкеры и люди из группировок всё чаще обращались к ней за врачебной помощью, и многим новичкам странно было наблюдать, как солидные, грубоватые мужики в такие вот моменты беспрекословно слушаются маленькую худенькую девочку и изо всех сил стараются при ней не выражаться.
Жабу, правда, иногда беспокоила эта популярность его приёмыша среди сталкеров. Почти с самых первых недель её пребывания в Деревне Новичков он заметил, что рядом со вполне объясняемой диковатостью и стеснительностью в его девочке уживается потрясающая, просто нереальная доверчивость и наивность. Особенно это проявлялось в те моменты, когда кому-то нужна была её помощь. Робкий и неловкий Детёныш тогда на глазах преображался в маленькую добрую фею, с распахнутой едва ли не настежь душой спешащую на помощь.
Время шло, Ксана взрослела, но оставалась всё такой же — по-детски наивной и доверчивой. Со временем Жабе стало ясно, что за время неприкаянной дикой жизни среди мутантов она либо серьёзно отстала в умственном развитии от сверстников — либо такой и родилась. И это тоже доставляло ему немало переживаний. Мало ли в Зоне мерзавцев, которые не посмотрят, кто перед ними, которым обмануть или обидеть столь доверчивое и открытое существо — за удовольствие?
Беспокойства добавляли и некоторые повадки Детёныша. Ещё в те дни, когда они только-только познакомились, Панас обратил на это внимание. К примеру, в опасные или требующие максимальной сосредоточенности моменты, девочка припадала к земле, раскачиваясь и принюхиваясь, словно охотящийся снорк. И в разговорах упорно продолжала считать себя снорком. Огромного труда стоило Жабе убедить её не демонстрировать людям своих «талантов»!
— Если люди узнают, что ты была в стае снорков, они убьют тебя — предупредил он. — Или отвезут в очень нехорошее место, где станут изучать. Разберут по косточкам… тебе это надо?
Такой довод Детёныша убедил, и с тех пор она старалась всячески следить за своим поведением. И снорком называть себя перестала. И со временем превратилась во вполне обычную — с точки зрения окружающих — девочку.
Но тем не менее людей — точнее, довольно многого из того, что они совершали — она бояться не перестала.
Ксана так и не смогла понять и смириться с тем, что убивать можно не только ради еды или защиты своих детёнышей, охотничьих угодий или добычи — как это делали звери и порождения Зоны. Ради выгоды, наживы, удовольствия, развлечения, мести, просто так…
Как это делали люди.
Проблема вторая: Серые Стражи
Начало июня 2012 г.
Тёмная Долина в очередной раз оправдывала своё название. Серые тучи клубились над заброшенными постройками, с неба сеял мелкий нудный дождик из тех вредных дождей, которые словно не могут для себя решить — прекратиться им совсем или перерасти во что-то более существенное.
Трое сидели на полуразбитых бетонных плитах, оставшихся от какого-то здания и потерянно, бездумно смотрели в дождь. Они будто не замечали, как вкрадчивая влага всё сильнее пропитывает их пятнисто-серые комбинезоны, копится в волосах, стекает по лицам. Лица всех троих были измученными, осунувшимися и отрешёнными, в глазах застыли растерянность и непонимание. Время от времени странная гримаса искажала то одно, то другое лицо, словно человека терзала изнутри какая-то боль.
Рядом с каждым из этой странной троицы лежало их личное оружие — хорошее, мощное и видно, что привычное их рукам. Но теперь эти руки были бессильно опущены.
Дождь всё сеял и сеял.
Один из «пятнистых» пошевелился. Окинул взглядом товарищей, посмотрел вокруг.
— Идти надо… — медленно проговорил он.
— Куда? — после паузы обронил один из товарищей. Голос его был таким же тусклым и невыразительным.
— Не знаю. Куда-нибудь. К людям…
— Так они нас и ждали… — мрачно хмыкнул собеседник.
Третий их товарищ вообще молчал. Он сидел, сгорбившись и уронив голову на руки. Весь вид его говорил о том, как же ему худо.
— А деваться-то куда? — буркнул первый. Несмотря на то, что выглядел он таким же потерянным, как и его товарищи, что-то выдавало в нём вожака.
Остальные промолчали.
Неожиданно в соседнем — полуразбитом, как все местные постройки, ангарчике хрустнула бетонная крошка под чьей-то осторожной ногой. В пустом дверном проёме мелькнула щуплая человеческая фигурка в простой брезентовой одежде.
Люди мгновенно потянулись за оружием, но было в их движениях что-то от сломанных кукол-автоматов — вроде и похоже, да не то же. Вожак поднял ладонь, призывая товарищей к спокойствию. Глаза его несколько оживились.