Но это было только начало!
Именно дефицит сделал с Никитой то, что не могло сделать ни мамино воспитание, ни героические книги про приключения, храбрость и подвиги, ни постоянно тренируемая Никитой сила воли и даже не его попытки научиться как следует драться!
Именно дефицит сделал из Никиты человека!
Человека, который звучит гордо!
Как оказалось, его родная тетка – мамина сестра, работала в соседнем Запорожье товароведом. По тем временам должность эта была чуть ли не главнее должности директора магазина или заведующего базой. Потому что товаровед занимался учетом и распределением товаров. То есть, решал, куда, в какие сроки и какой товар надо доставить. И, конечно же, товаровед ведал, когда и какой именно дефицитный товар прибудет в универмаг. После чего составлялся список родственников, друзей, знакомых и просто «нужных» людей, которые и получали этот дефицит. А на прилавках пылились стандартные, как сейчас принято говорить, «совковые» вещи: дерматиновые джинсы фирмы «Чебурашка», пальто «от старухи Шапокляк» и безразмерные плавки а-ля крокодил Гена.
Как вы уже поняли, работа советской легкой промышленности, которую правильнее было бы назвать промышленностью легкого поведения, была просто отвратительной. Спасали так называемые «братья по соцлагерю» – Польша, Венгрия, Румыния и прочие. Но вот как раз изделия европейских соцстран, попадая в СССР, сразу попадали в разряд дефицитных товаров. Потому что их было крайне мало в сравнении с массовым советским ширпотребом в расчете на каждую «душу населения». Вот и попадали эти дефицитные товары только отдельным, «нужным» людям.
К Никите попали грампластинки. То есть, виниловые диски, которыми сейчас пользуются только меломаны и ди-джеи. А тогда, в середине 70-х годов прошлого века все более-менее уважающие себя знатоки и ценители музыки имели дома приличную фонотеку и проигрыватель грампластинок. Были еще и магнитофоны, но качество записи тогда еще не могло сравниться с производственными мощностями фирмы грамзаписи «Мелодия». Поэтому магнитофонные катушки – «бобины» – не пользовались особым спросом. На них особо продвинутые меломаны «писали» разве что ультрамодные западные группы, которые вещали в СССР на волнах некоторых западных радиостанций. А этих меломанов в свою очередь «писал» КГБ: Комитет государственной безопасности СССР, «писавший» граждан Союза выборочно, но со знанием дела.
Кстати, «Комитет» имел в те времена не только прекрасную фонотеку западных и полуподпольных советских групп – таких как «Воскресение», «Гражданская оборона», «ДДТ» – но и подталкивал технический прогресс в стране. И очень скоро огромные бобинные магнитофоны типа «Союз», «Олимп» или «Юпитер» уступили место компактным кассетным магнитофонам. Которые были легкими, даже компактными, то есть – переносными, кассеты у них были удобными и записывать на эти магнитофоны было очень просто. Причем, с любого носителя – хоть с другого магнитофона, хоть с телевизора, хоть с проигрывателя грампластинок.
Катушечные или бобинные магнитофоны были более громоздкими и не работали от батареек, как «кассетники». Тем более, что стоили они, между прочим, вполне приличные деньги – где-то два-три средних месячных оклада советского инженера или токаря пятого разряда. Поэтому далеко не каждый советский гражданин мог себе позволить купить эти дорогие «прибамбасы». Конечно, до изобретения цифровой записи эти аналоговые магнитофоны качество давали очень даже приличное – ни один, даже самый крутой «кассетник» так чисто не мог записать ни музыку, ни голос. Вот и стояли эти монстры – очень большие и тяжелые аппараты – в основном в студиях звукозаписи.
Но еще почти десятилетие в СССР популярны были именно грампластинки – качество звучания на них было намного выше, нежели перезаписанное на пленках. Бобинные магнитофоны были популярны только буквально лет 10–15, особенно, когда в СССР появились песни Владимира Высоцкого, Александра Галича, Булата Окуджавы, Сергея Никитина и многих других бардов. И все равно их позже вытеснили «кассетники». Потому что были компактными и переносными. А советские – еще и дешевыми.
Именно грампластинки резко изменили положение Никиты Васнецова в классе. Да что там в классе – они поменяли всю его жизнь! И кто знает – может именно те, первые в его жизни «фирменные» пласты пробудили в нем позже композиторский дар. Который, проснувшись, позволил ему написать множество песен, создать свою группу и много лет колесить по стране, исполняя эти песни. А песни эти потом будут иметь успех, может, и не самый большой, но достаточный для того, чтобы однажды выступить даже в самой Москве… Но это все случится через много лет…
Итак, как мы помним, родная сестра мамы Никиты тетя Люба работала товароведом. Это такая профессия, когда ты распределяешь, какой товар куда идет – в какой магазин или отдел. Неизвестно, как товары распределяла тетя Люба, но когда она приезжала в гости к своей сестре – как правило, на праздники 7 ноября, День Великой Октябрьской революции и на Новый год – то дефицитные грампластинки распределялись в квартиру Никитиной мамы. Наверное, были и еще товары из разряда дефицитных, но Никита запомнил именно грампластинки.
В СССР всегда очень любили музыку, песни. Причем, если вначале превалировали песни народные, всякие там «Из-за острова на стрежень», которые в деревнях исполнялись, как правило, хором и во время различных торжеств, то в 30-е годы из-за океана пришел джаз. Потом советские композиторы начали штамповать оптимистические песни. Потом была война и огромный пласт военных песен, после которых пришел черед авторской песни и КСП – геологи, нефтяники и прочие бродяги взяли в руки гитары и – «А я еду, а я еду за туманом…» Ну, а после шестидесятников настала пора советской эстрады, «диско», и прочей популярной музыки. И вплоть до начала 80-х, когда на смену «диско» пришел вначале рок, затем панк, а потом и остальные стили, советская эстрада царила на шестой части планеты Земля. Точнее, на шестой части суши этой планеты.
В СССР в 70-х годах грампластинки выпускала только одна фирма – «Мелодия», так сказать, всесоюзный монополист по производству грампластинок. Все советские певцы, певицы, а также ансамбли, естественно, выпускали свои пластинки именно на этой фирме. Нет, заводов, где выпускали грампластинки, в Союзе было несколько – Ленинградский, Московский, Рижский, Ташкентский, Тбилисский и даже Апрелевский заводы грампластинок. Но фирма была одна – «Мелодия»! Именно она была монополистом.
Хочешь записать пластинку – иди на «Мелодию». Хотя что значит – иди? Просто так, без соизволения коммунистической партии никто и думать не мог о том, чтобы выпустить пластинку! Вначале надо было стать профессиональным артистом, то есть, закончить профильное высшее учебное заведение, потом – устроится на работу в филармонию, потом – зарекомендовать себя со всех положительных сторон, пройти не один худсовет. И только потом, если есть рекомендации и репертуар прошел цензуру – подавать заявку на запись грампластинки. Хотя вначале любой артист считал «за счастье» попасть хотя бы на радио. А уж про телевидение можно было только мечтать!
В СССР грампластинки записывали так называемые «мэтры» эстрады, начиная с Леонида Утесова и заканчивая молодой, но уже перспективной певицей Аллой Пугачевой. Но были и ВИА – вокально-инструментальные ансамбли, которые выпускали свои альбомы. Как правило, песни этим ВМА писали советские композиторы, состоявшие в соответствующем творческом союзе. И, конечно же, слова к этим песням писал советские поэты, тоже имевшие счастье быть членами своего союза – Союза писателей.
Авторы, не состоявшие в данных союзах, вообще на советскую эстраду не допускались. Ты поэт? Композитор? Предъяви документ! Нет? Пшел вон!
Тем не менее, уже в середине 80-х, уже после так называемой «перестройки» на «Мелодии» выпустили свои первые альбомы первые советские рок-группы – и «Машина времени», и «Аквариум», и даже «Алиса» с «ДДТ». Наверное, названия этих советских рок-групп сегодня помнят только серьезные меломаны со стажем. А многие даже не понимают, как это тогда было круто – выпустить свою первую пластинку! Тем более, в СССР, на «Мелодии». По-настоящему первые альбомы все, как тогда говорили, «самодеятельные коллективы» – так тогда называли первые советские рок-группы – выпускали в виде магнитоальбомов. То есть, в записях – вначале на бобинах, а потом и на кассетах. Но все равно – заиметь свой альбом на грампластинке было для тогдашних начинающих рок-звезд пределом мечтаний.
Стоит ли напоминать нынешней молодежи, что тогда не было ни ютуба, ни интернета, ни цифровых технологий. А распространялись записи на кассетах из рук в руки. Или через так называемые студии звукозаписи – будки на рынках, где можно было оставить кассету и заказать любую запись любого исполнителя. И на следующий день, уплатив небольшую сумму, получить искомое. Поэтому очень долгое время пластинки были очень ходовым товаром, тем более, когда «Мелодия» подсуетилась и, уловив конъюнктуру, стала писать вчерашний андеграунд, который внезапно стал авангардом.
Пластинки от «Мелодии» были тяжелы, увесисты и быстро «запиливались», то есть – царапались. Проигрыватели высокого класса со всякими сенсорными головками и тонкими иглами были далеко не у всех, а, точнее – у немногих. Основная масса населения проигрывала эти диски на стереорадиолах среднего и низкого класса со съемными стереоиглами. Так что срок грампластинки, если ее слушали часто, исчислялся даже не месяцами – неделями. Зато это компенсировалось их низкой стоимостью – от рубля пятидесяти копеек до стандартной трешки.
Правда, в СССР «ходили» и другие «пласты» – болгарские, чешские, индийские и даже – мейд оф закордон. Впрочем, об этом – чуть позже.
Самыми распространенными «иностранными» дисками были грампластинки болгарского производства. Тоже весьма тяжелые, но более прочные и более износостойкие. Самое главное – на болгарских пластинках, чаще всего, на сборниках, встречались записи импортных исполнителей. Именно на болгарских «миньонах» Никита впервые услышал восходящую звезду итальянской эстрады – Андриано Челентано.