Антон восседал на законно обжитой раскладушке по центру комнаты и безуспешно пытался оживить цветок, который ему выдала Марья.
— Да чтоб тебя! Зараза! — заговор перемежался с ругательствами. Даня улыбнулась. Парнишка мучился уже четвертый день, но злополучный кустик мяты отказывался оживать.
— Давай, давай, Антош, — приговаривала старая Яга. — Потом папоротником займемся. Цвести его учить будем.
По полу носилась кикимора, подбирая мелкие перышки, выбитые из подушек. Она таскала их за печку и, что-то бормоча, утепляла гнездышко.
— Фетишистка! — крикнул ей вслед Антон, когда она проворно подпрыгнула и выдернула из его пухового одеяла торчащий корешочек белого пера.
Два здоровых черных кота с одинаковой кличкой "Кот", устраивались на ночлег в хозяйской спальне. Даня покачала головой, наблюдая за этой безобразной сценой. Антон прозвал их "два толстяка" и самое паршивое, по ее мнению, что животные откликались. Особенно когда дело касалось еды. А ведь, кот Бабы-Яги создание непростое. Магическое. Его уважать надо. Ну как же! Разве дождешься уважения от парня, который умудрился довести до бешенства Белуна, явившегося на свое несчастье навестить Марью?
Даня прошла в свою старую комнату, в которой они теперь жили с Дубравко, и упала на кровать. Потянулась. Блаженство — не порок.
Волкодлак осторожно прикрыл за собой дверь.
— Спать собралась?
Девушка лукаво покосилась на парня.
— А есть другие варианты?
Дубравко одним махом, без особо видимых усилий, запрыгнул на кровать и присел рядом с девушкой.
— Есть.
Яга прищурилась.
— И чего хочет мой волк?
Парень склонился над ее лицом. Глаза его горели.
— Волк хочет одну маленькую сладкую ведьму…
Шум и треск ворвались в ее сон. Нечем дышать. Все что она знала, что она задыхается. Кругом темнота. Девушка попыталась открыть глаза. Удалось. Ее окружал дым. Черный, едкий, он заполнял легкие. И огонь… повсюду огонь.
Сильные руки подхватили хрупкое тело, завернули во что-то и понесли. В глазах начало темнеть снова. Наконец обожженного горла коснулся кислород. Девушка закашляла. Те же самые руки бережно опустили ее на сырую холодную землю.
Рядом оказался еще кто-то. Теплая ладонь коснулась лба. Даня открыла глаза и повернулась.
— Бабушка Марья! — вместо восклицания из горла вырвалось надрывное сипение. Девушка закашляла. Женщина с тревогой ощупывала внучку.
— Ты как милая?
— Бабуль, откуда это?
— Потом. Надо пожар погасить.
Старая Яга поднялась с колен, распростерла руки в стороны и зашептала. Сила, что освобождала теперь ведьма, была невероятной. Природа застонала. Воздух загустел и стал тягучим, заключая треск пожара в тиски так, что он почти перестал быть слышен вокруг. Поднялся ветер. Волосы Марьи разлетелись в стороны, словно наэлектролизованные. Освещаемая заревом пожара, она имела жуткий вид. В черном ночном небе сверкнула молния, прогремел гром, и первые крупные капли дождя упали на землю. За ними разом последовал сильнейший ливень, обрушившийся на дом ровным потоком. Раздался резкий неприятный треск, и крыша в нескольких местах стала оседать вовнутрь.
Дубравко продолжал вытаскивать жильцов на улицу. Сначала Антона (Федор вышел сам), кикимору, котов, потом причитающего Степку. Спина волкодлака почти сгорела. Даня, забыв про себя, кинулась к нему.
— Твоя спина!
Дубравко сморщился.
— Пройдет. Балка упала.
Он покосился на дом. Огонь уже почти погас.
— Знаешь, баб Маш. Иногда ты меня пугаешь.
Женщина подошла к волкодлаку и похлопала его по руке.
— Так и должно быть, волк.
Федор приложил ладони к груди Антона и зашептал. Парень дернулся, приходя в сознание, и закашлял.
Даня справилась со своими легкими сама. Марья уперла руки в бока.
— Ну а теперь можно задаться вопросом: это кто ж такое безобразие учинил?
Все молчали.
— Подожгли нашу комнату, — Дубравко прижал девушку к себе покрепче. Даня осторожно провела рукой по уже покрывшейся рубцами коже.
— В прошлый раз меня только подставили, а теперь убить хотели.
Федор сверкнул недобрым взглядом.
— Может, это не ее, а тебя, зверь, убить хотели!
Дубравко ответил тем же взором. Марья неодобрительно покачала головой.
— Ай-яй, Федь. Глупость такую сказать. Волкодлака огнем не возьмешь. Тебе ли не знать.
Богатырь сжал губы в тонкую линию. Антон засунул за пазуху ревущую кикимору и неуверенно поднялся с сырой земли. Дождь все усиливался. Пожар окончательно погас, и лес окружила темнота. Степка в обнимку с дворовым и его женой уныло взирали на пепелище. Под ногами Марьи мяукнул кот.
— Сейчас, милый. Все восстановим.
Ведьма вновь зашептала…
Лиза сидела на сосне и ее разбирала злоба. Непомерная, неугасающая. Он вынес ее! Она видела собственными глазами, как он положил ведьму на землю и побежал снова в дом. Дальше наблюдать Лиза не имела права, пришлось ретироваться.
Каковы же чары, что даже во сне Дубравко послушен? Яков поджег именно ту комнату, что она указала, пожар разнесся по деревянному дому в мгновение ока, но нет, теперь землю окутывала темнота. Дождь перешел в мелкую морось, как только огонь погас. Старая ведьма сильна. Таких еще не встречалось клану.
Лиза с силой сжала ствол сосны. Дерево хрустнуло под стальными пальчиками девушки, массивная верхушка с треском рухнула на землю. Звук прозвучал сродни раскату грома.
— Ты чего творишь? — Яков оскалился с земли, упавший ствол едва не зацепил его.
Лиза с ужасом осознала свою ошибку, злобу словно ветром сдуло. Она прыгнула вниз, схватила напарника за руку и сорвалась с места так, будто демоны гнались следом. Что, в сущности, было не далеко от истины в данный момент, ибо позади несколько мгновений спустя послышалось тихое шуршание. Дубравко первоклассный следопыт, да и слухом никогда не страдал. В голове девушки билась мысль: найти воду. Это единственное, что может их спасти. Он сильнейший и сейчас он, несомненно, зол, а когда Дубравко зол, он может творить страшные вещи. Ей ли не знать!
Наконец среди деревьев в лунном свете мелькнуло расплавленное серебро небольшой быстрой речушки. Если вода окажется слишком медленной, то рассчитывать на ее помощь не стоит, в противном же случае…
Лиза позволила себе выдохнуть с облегчением, когда до чуткого уха донесся плеск быстрого потока. Она повернула в сторону воды, если спуститься вниз по течению и вовремя выпрыгнуть из речки метра на четыре от берега, запах утечет дальше, и Дубравко не разберется в какой именно момент потерял их из виду, а вот личности он наверняка уже учуял. Девушка снова разыграла не тот козырь. Клан не одобрит.
Девушка прыгнула в воду. Яков следом.
По собственной глупости придется на время затаиться. Но это ничего. Конец лета. Скоро сентябрь. Дубравко с ведьмой обязательно вернутся в город, там Лиза и будет ждать. Теперь она будет умнее. Чем дальше от старой ведьмы, тем лучше.
Волкодлак опустился на колено возле воды. Он обвел кончиком указательного пальца отпечаток миниатюрной ступни.
Клан прислал мстителей. И не простых. Елизавета, а с ней Яков. Первая умна, хитра, самоуверенна, второй туп и силен. О главе в этой паре и гадать нечего. Она выбрала поджог, странный способ, однако сомнений никаких — цель Даня. Дубравко до боли стиснул челюсти. Не доберется, гадина. Он знает, что они рядом и будет ждать.
Глава 3
Даня держала Дубравко за руку и улыбалась, глядя на Мирну с Гораном. Они выглядели слишком уж настороженными, напряженными. Эти двое впервые в жизни посетили тридесятое царство и теперь готовы были ежесекундно отразить любое нападение. Девушка хмыкнула. Было б кому нападать! Разве что самой Маржане.
От этой мысли Яга нахмурилась. Она рисковала, соглашаясь взять двоих, а теперь выходило, что троих. Не к добру оно. Не нарушала она раньше запретов. Маржана бабушку любит, да то бабушка, а вот простит ли при случае внучку неизвестно.
Дубравко почувствовал перемену в настроении девушки. Бездонные синие озера глаз с тревогой изучали ее.
— Что?
Она улыбнулась и покачала головой, стараясь не думать о возможных осложнениях.
— Ничего. Пойдемте.
Мирна с Гораном вернулись накануне, как раз после пожара. Дубравко первым сообщил сестре о намеченном визите к матери, а уж после Мирна не оставила Ягу, пока не уговорила взять с собою Горана. Даня прекрасно понимала чувства девушки и не смогла отказать. Что касается ночного пожара, личность виновника установить не смогли. Когда там, в лесу, раздался еле уловимый треск где-то в пределах слышимости, Дубравко сорвался с места и довольно долго отсутствовал, а по возвращению все больше молчал, на вопросы отвечал односложно, уклончиво. Не составило труда понять, что он чего-то недоговаривает.
Девушка взглянула на волкодлака, уверенно шагающего рядом. Сильный, выносливый, осторожный, великолепный древний хищник. Расспросить его просто так о чем-то личном, о том, что он скрыл даже от нее, не получится. Если бы они были равными по возрасту, она смогла бы. Но увы. Судьба распорядилась иначе. Он старше, мудрее и вся память предков не могла помочь ей. Как бы неправильно не казалось это девушке, она твердо знала, что любые попытки выудить хоть какие-то крохи информации потерпят полное фиаско. Он будет уворачиваться, шутить, подтрунивать над ней до тех пор, пока она не сдастся добровольно. Так уже случалось раньше, когда речь заходила о его прошлом. Когда в поле он сам пожелал поведать ей небольшой кусочек своего прошлого, она была безгранично удивлена. Выход один: ждать и терпеть. Рано или поздно он расскажет.
— А долго нам этой гадостью дышать? — Мирна брезгливо сморщила носик и резко отдернула ногу от прошмыгнувшей в траве крысы. — И вот на эту гадость смотреть? — Добавила она.
— Сама гадость! — огрызнулась крыска, скрывшись в норе. Лысый длинный хвостик недовольно дернулся. — По чужому двору ходит и еще оскорбляет!