– Уясни хорошенько наш совет, – душевно наставляла меня Рита, в то время как её приятельница, наступив носком туфли на мою руку, со всей силой вдавливала её в грязную, мокрую плитку, – не отсвечивай рядом с Громовым.
Кольцо, подаренное Кириллом, раскалённой дугой впивалось в палец. Словно этого было недостаточно, девушки нанесли мне ещё несколько ударов в живот. Ногами. Это оказалось больнее, чем я себе представляла, намного хуже.
– Для более успешного усвоения информации! – противно смеясь, пояснила Рита.
Подружки, брезгливо кривясь, вымыли под краном руки и, наконец-то, ушли. Я, пошатываясь, поднялась с полу. С зеркала на меня глядело жалкое и лохматое существо. На скулах пятна от пощёчин, под носом кровь, огромные карие глаза покраснели от слёз и припухли. Умылась холодной водой, достала из рюкзака расчёску и привела в порядок волосы. Кожа головы при этом болела так, что казалось, отслаивается. Хороша цена, за любовь которой нет и в помине…
Школьный двор я покидала на взводе. Злость и обида клокотали во мне, в разы, затмевая физическую боль. Спорный, но на данный момент, несомненно, полезный бонус. Идти домой, согнувшись пополам было бы не лучшей идеей.
– Насть, я ждал тебя! – хмурый Громов, шагнул мне навстречу, из под высокой липы.
– Зачем ждал? – видеть его не хотелось, поэтому я опустила голову, – Я тороплюсь.
В руках я сжимала кольцо Кирилла, которое еле стянула с опухшего безымянного пальца.
Рома подошёл вплотную и, с неожиданной заботой, отвёл волосы с моего лица.
– Ты плакала. – Он сдвинул брови, – Чёрт! Я даже не знаю, как к тебе подойти, ты постоянно отталкиваешь!
– Потому что я тебя ненавижу, Громов, – ярость накрыла меня с головой, это он виновник моих несчастий! Из-за него меня унижали одноклассницы, на меня огорчались родители, это он сначала издевался, а потом вёл себя как побитая собака, сбивая меня с толку. Ненавижу его! – Ты портишь всё, к чему прикасаешься! Видеть тебя не могу!
– Настя, послушай… – он схватил меня за руки, чтобы я не убежала. Моё колечко выпало и теперь сиротливо поблескивало на асфальте.
– Это всё из-за того парня? Кирилла? – Рома заметил безделушку, красивые черты лица вмиг перекосились от ярости, он прерывисто задышал – По нему ты сохнешь все эти годы?!
Он с ненавистью, пнул серебряную вещицу. Это стало последней каплей. Я подняла своё самое большое сокровище, зажала в кулаке и легонько ткнула им Громова в грудь.
– Его никто и никогда не заменит! – я заговорила, вкладывая в слова всю накопившуюся горечь – А ты ногами попрал наши чистые чувства. Ты избалованный, беспринципный эгоист. Ты никем, по настоящему, не дорожишь, да и сам никому не нужен!
– Прости, малышка, что я – не он! Не благородный рыцарь… – оттолкнув мою вытянутую в кулак руку, брюнет пошёл прочь.
Я, опустив плечи, побрела в противоположную сторону. Сентябрь игривой лисицей крался по городу, плавно срывая с деревьев пожелтевшую листву. Клумбы пестрели всеми цветами радуги, обласканные уходящим теплом солнечных лучей. Прохожие суетливо куда-то спешили, вдыхая жизнь в каждый сантиметр этих старых улочек. Мой путь пролегал через одетый в золото и багрянец парк. По привычке, бесцельно побродила по алее классиков. Мне нравилось разглядывать бронзовые бюсты писателей, стоящих на постаментах из полированного красного гранита. Взгляд устремился к памятнику Александру Сергеевичу, точной копии того, что находится на Пушкинской площади в Москве. В голове грустью отозвались принадлежащие его перу строчки:
«Играет на лице ещё багровый цвет.
Она жива ещё сегодня, завтра нет».
Действительно, скоро это сказочное буйство красок смоёт ливнями и втопчет грязь безжалостное время. Жаль не получается, подобно природе, сбросить бремя прошлого. Тогда бы не пришлось страдать одинокими вечерами от бессмысленного и беспощадного: «а если бы?». Хотелось просто, затерявшись глубоким сном в воспоминаниях, ждать весну. Когда к реальности вернёт бережное прикосновение любимых рук и до дрожи родной голос прошепчет – «Всё позади».
***
Вторая чашка кофе должна была стать спасением после бессонной ночи. Как бы ни так! Мой мозг категорически оспаривал наступление нового дня, соблазняя манящей мягкостью подушки. С тяжёлым вздохом, я всё же заплела французскую косу, оставив несколько прядей небрежно спадать вдоль бледного лица. Сложив пухлые, покрытые блеском губы бантиком, послала своему отражению воздушный поцелуй. У нас всё получится! Вчера Тимка ходил на свидание, а значит нужно успеть перехватить его до начала урока. Подумав, кинула в свой рюкзак упаковку бумажных салфеток. На случай если придётся утешать его обманутую в своих ожиданиях избранницу.
Тимофея я обнаружила сидящим на деревянной скамейке, в школьном дворе. Он с мрачным упорством потрошил похищенный с соседней клумбы цветок астры. Подкравшись к парню со спины, лёгким движением взъерошила его рыжие волосы.
– Привет, Ромео! Что-то ты не тянешь на обитателя седьмого неба. – Я обошла скамейку и устроилась рядом. – Рассказывай, как всё прошло?
– Не по плану всё прошло, – Тимка поднял на меня глаза, изумрудные как первая трава, они выражали вселенскую грусть, – Привет. Я ей не признался.
– То есть она не пришла? – Такой исход казался маловероятным, помня вчерашнее воодушевление Оксаны. – Или ты струсил?
– Да оба мы пришли, даже раньше времени! Она меня, когда увидела, – тут у Тимки даже голос дрогнул, – в общем, она подумала, что я случайно там оказался. Я для нее всего лишь «морковка» – с горечью закончил свою мысль мой друг.
– Так вы сразу разбежались… – разочарованно потянула я.
– Нет! Я, подумав, что уже ничего не теряю, угостил Оксанку мороженым! Знаешь, в моём положении есть один небольшой плюсик, – Тим вдруг хитро улыбнулся – она не старается казаться лучше. Вчера всё было так естественно! Даже испачкав носик в мороженном, беззаботно отшутилась, а не зависла на целый час у зеркала. Она, та самая, Насть! Я и мечтать не мог, что нам будет так круто вместе!
– Ого, неплохо! И на чём же вы расстались?
–Я не знаю. Всё было настолько неожиданно. Сначала мы, забыв о времени, долго гуляли в парке. Оказалось у нас много общего: музыка, страх высоты, книги, фильмы про живых мертвецов. Собственно с них всё и началось. – Ершов устремил отрешённый взор вдаль. – Мы совсем немного подурачились. Она бегала вокруг фонтана, а я, выставив вперед руки, ковылял следом, изображая зомби. Было темно и страшно весело, наша забава только стала набирать обороты, как у Оксанки сломался этот дурацкий каблук, я кинулся к ней и свалился в фонтан.
Зато домой я нёс Смирнову на руках!
– Тим, ну вы даёте! – я залилась звонким смехом – зомби они изображали…
– Не только! Ещё бегущего человека… – Тимофей стыдливо опустил глаза. – Во дворе Оксанку старший брат заждался, боксёр. Она ещё в парке мне о нём рассказывала. То, что сестры так долго нет и на звонки не отвечает, ему не понравилось. И вид мокрого меня, с растрепанной Оксанкой на руках, ему тоже не понравился. Короче, ничегошеньки тому качку не нравилось. Пришлось, особо не церемонясь, спасаться бегством!
– А что с телефоном то стало?
– В фонтане лежит, – Тим покачал головой – выпал во время «спасательной операции».
– Привет! Вы в класс идёте? – к нам подошла сияющая Смирнова. Её выразительные, голубые глаза остановились на вмиг приосанившемся Тимке. Парочка обменялась несмелыми улыбками.
– Идите, ребят, я тут останусь. Сделаю пару звонков, – для пущей убедительности, достала телефон.
– Насть, а вы с Ромой вместе теперь? – вопрос Оксаны застал меня врасплох. Я воровато огляделась. Не показалось. Ритка со Светой, навострив уши, стояли неподалёку.
– Нет, с чего бы! – излишне резко возразила я – Что за бред?
– Ну-у, неспроста же вы вчера после уроков за деревом ворковали. – Оксана подмигнула – Он ещё так трогательно твои волосы поправил…
– А знаете, я с вами в класс пойду! – Оставаться тут одной мне резко расхотелось. Благо и звонок не заставил себя ждать.
Следующие два урока, я старалась держаться поближе к Оксанке. Уж очень мне не хотелось продолжения вчерашних приключений. Тим всё время крутился рядом, то и дело, поправляя свои слегка вьющиеся кудри, и непривычно много шутил. Оксана же искренне смеялась, кокетливо поглядывая на своего воздыхателя. Было видно, что эти двое явно без ума друг от друга. Меня охватила внезапная гордость, ведь я тоже внесла небольшую лепту в становление их пары.
Когда мы возвращались из столовой, Тимка смущённо придержал свою пассию за руку и отвёл в сторону. По решительному виду своего друга, я поняла – будет признаваться. Они были такие милые!
Улыбнувшись своим мыслям, я подошла к своей с Тимом парте. На моей стороне, витиевато выведенное помадой, алело короткое послание: «Держись, дрянь!». Думать, кто автор этих слов не пришлось, слишком свежи в памяти вчерашние угрозы. Вот и пригодились мои бумажные салфетки…
Начался урок литературы, класс живо обсуждал сделку Воланда с Маргаритой. Мне нравился этот роман, но сегодня я позволила себе отстраниться от происходящего. В воздухе ещё витал слабый запах карамели, оставшийся после помады. Мои веки опустились – не стоит недругам видеть, как отчаянно во мне скребётся страх.
Рома
Булгаков М.А.
«Мастер и Маргарита».
Я безучастно разглядывал обложку романа, который вот уже третий урок анализирует наш класс. Настроения вникать в суть сегодняшней дискуссии так и не появилось. В голове царил адский хаос, в эпицентре которого как всегда была Настя. Привычным жестом, я повернул голову в её сторону, к задним партам. Девушка сидела, прикрыв глаза, а падающие в окно солнечные лучи подсвечивали её выбившиеся из косы волосы.
Сияет как ангел.
Эта мысль вызвала во мне злую усмешку. В точку, ангел – желанный и недоступный. Каждый день мы встречаемся, в классе или у подъезда и я замираю, даже забывая дышать. При виде меня, в её больших карих глазах столько всего намешано! Страх, презрение, жалость, но хуже всего равнодушие. Я столько раз пытался быть с ней милым, в ответ, получая лишь недоумение. Настька считает, что я эгоист. Вероятно, она права. Иначе чем ещё объяснить то безумное удовольствие, которое накрывает меня, когда она бесится? Это как вспышка. Мне в такие моменты даже не больно от её неприкрытой ненависти. Ведь знаю же, тогда в её мыслях я. В этот миг, я готов на всё, лишь бы не видеть её равнодушия.