аставил ее затихнуть.
Росин достал небольшую рулетку, смерил щуку. Потом в маленький пакетик положил несколько чешуек и сделал пометку в блокноте.
– Почто тебе это? - заинтересовался Федор.
– Димка просил. Я тебе говорил - ихтиолог. Для него и меряю. А по чешуе он возраст определит.
Блесна снова играла позади лодки. Раззадоренный быстрой удачей, Росин не спускал глаз с лески. Но она свободно тащилась за лодкой, только изредка напрасно настораживала, цепляясь за траву.
Скоро не стало и этих слабых рывков - лодка вышла на глубину. Тут уже не было ни торчащих из воды тростников, ни камышей. Перед глазами только зеленоватая вода большого озера. А дальше, у самого горизонта, темно-синяя полоса леса.
– Вот это и есть Дикий урман,- сказал Федор.- Теперь, пожалуй, скоро не возьмет: далече от берега. - Он накрепко привязал леску к лодке и взялся за весло.
Над озером, высматривая добычу, летела скопа. Кричали и кружились чайки. Маленькие острокрылые крачки держались ближе к берегу. Заметив рыбешку, они с разлету бросались вниз, бесстрашно врезаясь головой в воду. Одна за другой проносились парочки уток.
– Ишь, крылья звенят, как колокольцы. Гоголи. - Федор проводил глазами утиную стайку.
Все дальше один берег, все ближе другой. Росин и Федор уже хорошо видели полосу тростников, обрамлявшую берег возле урмана. У этой полосы плавали и взлетали утки. Птиц почти не было видно, только блестящие на солнце круги воды указывали место, где они поднимались или садились… Но вот круги стали едва заметны: темное грозовое облако закрыло солнце. Над озером, нагоняя рябь, потянул легкий, но уверенный ветерок.
– Вовремя успели, - сказал Федор. - Теперь до большой волны в тростник забьемся. Только подналечь надо. Ишь, облако настоялось. Давненько на него посматриваю. Будет…
Он не договорил. Долбленку резко дернуло в сторону. Федор бросил весло и схватился за гудящую леску.
– Правь леской! Такого черта скоро не возьмешь! На крючке была какая-то очень крупная рыба. Леска стремительно резала воду, металась из стороны в сторону. Росин, изо всех сил налегая на весло, едва успевал смягчить рывки.
– Не леска - веревка, а того и глади, лопнет! - кричал он Федору.
То слева, то справа рассекала леска воду. Но вот натянулась впереди и так потащила лодку, что вода закипела у носа.
– Вот это штука! Вот кого бы тебе измерить, - говорил Федор, удерживая снасть обеими руками.
Леска ослабла… Натянулась снова… Опять ослабла.
– Выдыхается. Попробуй подтянуть, - предложил Росин.
Федор тронул на себя леску. Она тут же вырвалась из рук и рванула лодку. Долбленка черпнула бортом.
– Греби по ходу! - крикнул Федор.
Росин быстро заработал веслом.
– Кто же это? - удивился он, выправив лодку по ходу.
– Щука, должно быть. Кто же еще? Другой такой рыбы здесь нету. Ишь дергает! Перевернет, проклятущая. Не давай дергать: греби, да не очень, пусть сама тянет. Не сом - быстро выдохнется. Измотаем - возьмем.
На мгновение показался плавник. Раскрывшись, как большой зеленый веер, он тут же ушел в воду, оставив над собой бурун.
Леска натянулась, как струна, резко пошла в сторону. Росин круто развернул лодку и поставил по ходу: От рывка откинулись назад. Опять зашумела у носа вода. Но снова леска в сторону. Удар веслом. А леска уже пошла к корме. Росин крутил долбленку на месте, окатывал себя и Федора снопами брызг.
А в борт уже били на глазах растущие волны.
– Гляди, как подуло. - Федор показал головой. - Ишь, волны заворочались. Вон уж барашки замелькали. Не бросить ли? Смотри, куда утянула от берега.
– Что ты, Федор? Она для науки нужна. Таких ведь не часто встретишь. Неужели не вытянем?
Леска опять ослабла. Росин осторожно, опуская в воду весло, направил лодку вперед. Федор потихоньку, не натягивая, выбирал леску. Подталкиваемая волнами лодка подходила к невидимой в воде щуке. Вот уже показалась красная сигнальная тряпочка, привязанная неподалеку от крючка. Люди впились глазами в воду. Но волны мешали хоть что-нибудь рассмотреть. Росин еще раз опустил весло, Федор подобрал слабину, и голова чудовища показалась у борта. Росин замер от изумления. Судя по этой башке, щука не меньше двух метров! Федор крепче сжал леску и глазами показал на ружье. Росин, сдерживая дыхание, положил весло и потянулся к ружью. Весло соскользнуло с борта, стукнуло о дно, щука метнулась вглубь, лодку рвануло!., И через секунду оба барахтались в почти ледяной воде.
Одежда тянула ко дну. Волны накрывали, не давая вдохнуть. Перевернутая лодка мелькнула раз, мелькнула другой и скрылась в волнах. Видно, щука оттащила в сторону.
– Доплывешь ли? - крикнул Федор.
– Плыви, плыви! - отозвался Росин, кое-как избавляясь от тяжелых сапог.
Берег то показывался, то скрывался в волнах. Ветер дул навстречу. Вода набиралась в рот, в нос, хлестала по глазам, а берег, казалось, не приближался. От холода деревенело тело. В любой момент судорога могла свести ноги, и тогда все.
Росин оглянулся. Голова Федора мелькала среди волн.
Холодная вода и напор волн быстро отнимали силы. Пытаясь передохнуть, Росин перевернулся на спину, но волна тут же захлестнула его, заставив хлебнуть воды.
Росин оглянулся - позади зеленая колыхающаяся вода. Федора не было.
«Неужели… Не может быть!»
А волны сразу стали злее…
– Федор! Федор!
В ответ только шум темно-зеленых бурунов. Руки и ноги как чужие, вот-вот откажут. «Уж если смерть, то должно случиться что-то особенное, а тут просто-напросто перевернулась лодка, и из-за этого меня может не стать. Погибнуть так нелепо, в каком-то озере, за сотни километров от людей. Нет!» И он из последних сил продолжал плыть.
А ветер крепчал, подхватывал с волн пену и рвал ее в клочья,
Вдруг среди воя ветра и волн Росин услышал шум над головой: над ним лебедь. Прижатый ветром почти к самой воде, он шумно махал крыльями, оставаясь на месте. Даже эта сильная птица не могла выдержать. Широко распахнув крылья, она отдалась во власть ветра, и ее тут же отшвырнуло куда-то далеко назад.
Глава 5
Утренний ветер шевельнул ветки и сразу прогнал висевшие на них клочья тумана. Солнце еще не взошло, но чайки уже были золотисто-алыми. А вот за озером из-за полоски леса поднялось и брызнуло на деревья, тростник, траву солнце.
Росин сжал пальцы и почувствовал в них песок. Открыл глаза. Он лежал у самой воды. Пологие волны подкатывались и лизали ноги.
Провел рукой по лицу, размазывая напившихся комаров: И руки и лицо вспухли от укусов.
Поднялся на ноги и побрел по берегу.
На песке, раскинув руки, лежал Федор. На корявом суку над ним сидела пара воронов.
Грудь Федора медленно вздымалась и опускалась. «Живой!» - обрадовался Росин и замахнулся на птиц. Вороны неохотно слетели.
– Федор! Федор!
Федор зашевелился, приподнялся на колени и с трудом встал на ноги. Его трясло от холода.
– Как же ты, репейная голова, весло уронил?
– Что я, нарочно? Вот ты зачем в леску вцепился? Держал бы послабже, и все.
– Ладно, после драки кулаками не машут.
– Ружье жалко. И фотоаппарат. А негативы… Пропали все негативы. И гуси и горностай…
– Чего уж теперь… Надо раздеться, что ли, просушиться. Вешай все с себя на кусты - пусть пообсохнет.
– Ну и холодина! - Росин стянул с себя рубаху. - Солнце совсем не греет.
В тростниках крякали утки. То здесь, то там всплескивала рыба, оставляя на воде расходящиеся круги.
– Спички надо просушить. - Федор направился к одежде. - У костерика сразу отойдем.
Подошел к висящим на кусте брюкам, вывернул карманы. Пусто.
– У тебя спички есть?
– Нету. В куртке остались.
– Попали в проруху. Ни лодки, ни ружей, спичек даже нету. Только вот нож в ножнах на поясе и остался. Все потонуло.
– Хорошо еще, сами не потонули. Да лодка, она же деревянная, не утонет.
– Сыскать ее нужно, а то отсюда не выберешься… Долго тебе урман смотреть надо? И как без всяких там приспособленьев справишься?
– Минимум недели две нужно.
– Да пару недель на обратную дорогу - месяц, - прикинул Федор. - Месяц еще можно. Поболе даже вода подержится. - Прищурившись, Федор посмотрел на озеро. - Вон оно какое. Угадай, куда ее щука упрет. Разве только леска порвалась. Если так, к тому берегу надо.
А тот берег чуть синел на горизонте.
– Ну что, продуло, поди, рубахи?
– Кажется, просохли.
– Одевайся, идем. Теперь некогда рассиживать. А ты и сапоги утопил?
– Утопил.
– Худо без сапог. Под ноги лучше смотри.
Тайга подступила к самому озеру. Кедры, пихты, ели, изредка березы. Расползался в стороны плавун. Сучья деревьев начинались от самой земли. Вглубь ничего не видно: угрюмая темно-зеленая мгла.
«Недаром называют это место Диким урманом», - подумал Росин.
– Федор, может, здесь и нога человека не ступала?
– Не то чтобы не ступала, а следов не найти, редко бывают люди.
Комары, если не отмахиваться ветками, тут же покрывали лицо и руки.
Со сломанного сука липы рыжая белочка драла для гнезда лыко.
Темная, в белых крапинках кедровка, едва заметив людей, пронзительно закричала и спугнула белку.
На сухой валежине столбиками поднялись два бурундучка, третий расположился на кусте шиповника. Все рыжевато-серые, все с пятью черно-бурыми полосками на спине.
– Сколько тут бурундуков, - сказал Росин. - Хорошо. Ведь это один из основных кормов соболя.
Зелень молоденьких сосенок слилась с нижними ветками взрослых деревьев, образуя упругую зеленую стену.
– Смотри-ка, Федор, а от меня две тени. - Росин кивнул на зеленую стену. - Первый раз такое вижу.
– Чего же такого? Два солнца - одно в небе, другое в озере - вот и тени.
– Да это понятно. А все-таки интересно - две тени. Ах, собака!
Росин схватился за палец, уколотый об острый, как сломанная кость, сук.