семьей. К 1920 году круг яфетических языков расширяется: яфетическими признаны баскский язык, пережиточно сохранившийся на Пиренейском полуострове, мертвый этрусский язык (долатинской Италии), мертвый пеласгийский язык (догреческого населения на Балканском полуострове), мертвые языки создателей древней цивилизации Передней Азии (хеттский, урартский, эламский) и т.д. Яфетические языки и их носители на данном этапе развития яфетической теории акад. Н.Я. Марра – это третий этнический элемент в созидании средиземноморской культуры, третий – «по времени выявления, в порядке же исторической последовательности – первый», т.е. доиндоевропейский и досемитический. Тем самым, стало быть, объективно отпадает вопрос о родстве яфетических языков с семитическими языками.
К новому пониманию состава яфетических языков акад. Н.Я. Марр пришел в процессе многолетнего исследования яфетических языков. В известной монографии «Яфетический Кавказ и третий этнический элемент в созидании Средиземноморской культуры» (1920 г.) Н.Я. Марр заявил об этом во весь голос авторитетного знатока яфетических языков со всей ему свойственной страстью, широкими мазками набросав увлекательную картину культурной созидательной роли яфетических племен и народов.
В этом также большая заслуга акад. Н.Я. Марра, творца теории об яфетических языках, как языках, родственных по происхождению, как языках народов, создавших один из древнейших очагов цивилизации в Передней Азии.
Но такое понимание яфетических языков удержалось недолго. Яфетические элементы стали «обнаруживаться» в самых различных языках; яфетические языки оказались «родственными» со всеми языками: тем самым родство по происхождению, генетические родство, лишилось всякого смысла.
Отныне яфетические языки объявляются стадией развития; индоевропейские языки – последующая стадия развития, результат трансформации яфетических языков; таким образом, генеалогическая классификация заменяется стадиальной классификацией. Место истории замещает палеонтология речи; выдвигаются общелингвистические проблемы о сущности человеческой речи, о ее зарождении и развитии.
Яфетическая теория становится общелингвистической теорией, – «общим учением об языке», за последнее время не совсем кстати часто именуемой «новым учением об языке».
Каковы основные положения яфетической теории, как общелингвистической теории?
Язык – по учению акад. Н.Я. Марра – надстроечная категория. В языке, как надстроечной категории, все классово. Язык всегда был классовым.
Языкотворчество (глоттогония) едино. Это обусловлено единством и процесса, и исходного материала: все языки ведут начало от четырех элементов (Сал, Бер, Йон, Рош).
Анализ слова должен начинаться с обнаружения в нем того или иного из этих элементов: постольку в процессе анализа любого слова мы становимся лицом к лицу с зарождением речи; проблема происхождения языка есть самая основная проблема лингвистики.
По происхождению все языки имеют одно начало: все идет от четырех элементов; разница между языками лишь в ступенях (стадиях) развития.
Бесспорная заслуга акад. Н.Я. Марра перед советской лингвистикой – в постановке проблемы о надстроечном характере языка. Метко характеризуя язык, как древнейший свидетель истории, акад. Н.Я. Марр ставит вопросы развития языка в увязке с вопросами о развитии мышления и эволюции техники и производства. «Язык, вообще, следовательно, и линейный, тем более звуковой есть надстроечная категория на базе производства и производственных отношений…»[6].
В самом деле, раз все развитие человеческого общества обусловлено развитием производственных отношений, и язык, это – «важнейшее средство общения» (Ленин), «орудие борьбы и развития» (Сталин), естественно, должен быть обусловлен в своем развитии теми же отношениями. История языков изобилует фактами, подтверждающими это бесспорное положение. Зависимость языка от производственного базиса особенно ярко проступает в лексике, в изменении словарного состава, а также в изменении значения слов. Новый предмет, новое явление в общественной жизни настоятельно требуют соответственного обозначения в языке: появляется новое слово или же используется уже наличное слово, но в новом значении.
Но такая непосредственная зависимость, как правило, не прослеживается в строении слова, в строе предложения, в звуковом составе и в звуковых изменениях: зависимость в таких случаях многообразно опосредствована.
Если бы в развитии всей системы языка – фонетической, морфологической, синтаксической, лексической – равномерно, непосредственно и просто отражалось развитие производства и производственных отношений, – не стоило бы никакого труда выделить в истории любого древнеписьменного языка если не все пять основных общественно-экономических формаций, то, по крайней мере, – три последних. Однако всякому специалисту, изучающему историю того или иного языка, известно, что не удается выделить в истории, например, склонения имен, спряжения глаголов, синтаксической связи слов, периоды, совпадающие с общественно-экономическими формациями, отражающие непосредственно эти формации (и характерные для той или иной формации производственные отношения).
Как освещаются подобные факты в яфетической теории Н.Я. Марра? Весьма упрощенно. Для Н.Я Марра обычны примерно такие суждения: «Прямые и косвенные падежи ведь это „падежи“ пассивные и активные, т.е. собственно социально расцениваемые величины, поскольку на предшествующей ступени стадиального развития – это две различные категории коллектива»[7].
Словом, падежи бывают активные и пассивные; активным обычно является прямой падеж (именительный), пассивными являются косвенные падежи (родительный, дательный, винительный…), поскольку косвенные падежи синтаксически зависимы (управляются глаголом или именами же), именительный же падеж синтаксически обычно независим.
По теории Н.Я. Марра, активные и пассивные падежи должны рассматриваться, как социально расцениваемые величины: в активных и пассивных падежах по Н.Я. Марру находят выражение «две различные категории коллектива». Таким образом, в грамматической зависимости слов – по Н.Я. Марру – находят выражение общественные отношения.
Подобные объяснения нельзя, конечно, считать марксистскими, научными.
«Язык, – пишет акад. Н.Я. Марр, – такая же надстроечная общественная ценность, как художество и, вообще, искусства»[8].
По нашему мнению, ставить знак равенства между художеством (вообще, искусствами), с одной стороны, и языком, с другой стороны, как надстроечными категориями, никак нельзя. Такое упрощение недопустимо.
Вывод: постановка проблемы о надстроечном характере языка в яфетической теории Н.Я. Марра правильна только в общем, так как специфика языка как надстроечной категории в учении Н. Марра затушевывается, подход к разнообразным фактам языка не дифференцируется. У акад. Н.Я. Марра не конкретизированы даже вопросы, на которые должна быть расчленена проблема.
Советской лингвистике предстоит большая кропотливая работа, чтобы надлежащим образом расчленить эту сложную проблему, выявить специфику языка как надстроечной категории, проследить все возможные формы зависимости языка от производства.
Совершенно несовместимо с марксизмом учение Н.Я. Марра о классовости языка. Согласно яфетической теории Н.Я. Марра в языке все классово; все языки классовы; язык всегда был классовым.
«Утверждаю с полным сознанием ответственности такого высказывания, – пишет акад. Н.Я. Марр, – расходясь коренным образом со многими моими товарищами, что нет языка, который не был бы классовым, и, следовательно, нет мышления, которое не было бы классовым»[9]. В другой работе акад. Н.Я. Марр заявляет: «…Яфетидология отвергает существование неклассовых языков; все языки, в их числе и национальные языки Европы и Кавказа, – еще раз повторяем, классовые, притом классовые не в последнюю очередь, а – прежде всего. В Армении и Грузии национальных языков оказалось по два в каждой стране, оба классовые, один – древнелитературный феодальный и другой – т.н. народный, если не будем сейчас входить в различные модальности этой народной речи. И что замечательно, грузинский феодальный язык стоит ближе по системе к армянскому феодальному языку, чем каждый из них к народному языку своей родной страны, и с таким же, понятно, отношением к своим феодальным языкам армянский и грузинский народные языки являются языками одной системы по многим основным чертам своей типологии. Мы, быть может, будем иметь возможность при другом случае иллюстрировать это явление на примерах. Но главное, яфетидология иной подход к изучению языка, как к речи классовой, считает неприемлемым»[10].
Согласно теории Марра недопустимо говорить о неклассовом языке даже «на начальных этапах сложения человечества, точнее, выделения человеческого коллектива из мира животных»; оказывается, это значило бы «возвращаться в первобытное состояние лингвистического научного мышления – в индоевропеистику с ее праязыком и ее формальным учением»[11].
Свое понимание классовости акад. Н.Я. Марр объявляет единственно научным, марксистским пониманием. По мнению Н.Я. Марра, говорить о неклассовом языке даже на начальных этапах сложения человечества – это значило бы «в пропасть тянуть марксизм, против его общественной природы, против его логики». В этой связи Н.Я. Марр писал: «Нельзя не только молчать, но нерешительно говорить о том, что внеклассового языка доселе не было; язык был классовый с момента его возникновения, это был язык класса, завладевшего всеми орудиями производства тех эпох, в том числе и магиею-производством»