[12].
Ясно, что такое понимание вопроса об языке считать марксистско-ленинским никак нельзя.
Понимание классовости в теории Н. Марра не имеет ничего общего с марксистско-ленинским, научным пониманием «класса». Никаких классов не было и не могло быть «при выделении человеческого коллектива из мира животных». Более того, не было классов и при первобытно-общинном строе, когда, как известно, основой производственных отношений являлась общественная собственность на средства производства.
Следовательно, ни о какой классовости языка не может быть речи в доклассовом обществе.
Более того, и в классовом обществе – вопреки утверждениям акад. Н.Я. Марра – существование неклассовых языков является несомненным фактом.
В известном определении нации товарища Сталина имеется в виду именно такой неклассовый, национальный, язык, общность которого представляет необходимое условие для образования нации.
«Нация, – говорит товарищ Сталин, – есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры»[13].
«Итак – общность языка, как одна из характерных черт нации», – заключает товарищ Сталин.
Стало быть, общность языка при капитализме является фактом. Буржуазные нации, которые в данном случае имеет в виду товарищ Сталин, зарождались в классовом обществе, а, именно, в эпоху подымающегося капитализма.
Никак нельзя согласовать с самоочевидными фактами следующее бездоказательное утверждение акад. Н.Я. Марра: «…Не существует национального, общенационального языка, а есть классовый язык, и языки одного и того же класса различных стран, при идентичности социальной структуры, выявляют больше типологического сродства друг с другом, чем языки различных классов одной и той же страны, одной и той же нации»[14].
С фактическим положением вещей не имеет ничего общего голословное заявление Н.Я. Марра, будто грузинский феодальный язык стоит ближе – хотя бы только по системе – к армянскому феодальному языку, «чем каждый из них к народному языку своей родной страны».
В классовом обществе классовая точка зрения говорящего может проявляться лишь в определенных явлениях (обычно, в лексике, стиле), но это отнюдь не значит, что язык является классовым.
Понятие «классового языка», если учитывать основную функцию языка, внутренне противоречиво, научно несостоятельно. В самом деле, классовый язык – это был бы язык, на котором могли бы общаться лишь лица одного и того же класса, но который не мог бы быть использован для общения с представителями другого класса того же народа, той же нации. Таких в себе замкнутых классов история классового общества не знает. Соответственно отпадает вопрос о классовых языках: классовых языков не бывает. У наций есть только языки национальные, общие для всех классов наций.
Исходя из своего понимания безусловной, к тому же изначальной классовости языка, акад. Н.Я. Марр писал: «Лингвистические выводы, которые делает яфетидология, заставляют ее самым решительным образом сказать, что гипотеза Энгельса о возникновении классов в результате разложения родового строя, нуждается в серьезных поправках»[15].
Если уж говорить о поправках, то, бесспорно, в существенных поправках нуждается именно то понимание классовости, с установок которого делается такое замечание. Ясно, что классовость в понимании акад. Н.Я. Марра не совместима с подлинно научным марксистско-ленинским пониманием класса и классовости.
Происхождение языка согласно теории акад. Н.Я. Марра мыслится следующим образом: первичен язык жестов («ручной язык»); звуковая речь возникла много позднее. Согласно теории Н.Я. Марра звуковой язык длится «в общем от 50.000 до 500.000 лет и более, стандартизованный язык – от миллиона до полутора миллиона лет»[16].
Звуковая речь – по Н.Я. Марру – возникла не для потребностей общения (говорили руками!), а как «труд-магическое» действие; первичных слов – элементов – всего четыре; они были в обладании магов; да и маги пользовались ими не как средством общения с людьми (хотя бы с магами же), а как средством общения с тотемом; первичные слова, таким образом, являются магическими и по происхождению (созданы магами), и по применению (служили магическим средством). Звуковая речь, обладателем которой являлись маги, оказывается, зародилась в классово дифференцированной среде; звуковая речь, оказывается, служила «орудием классовой борьбы, как впоследствии – письменность». Акад. Н.Я. Марр рассказывает о борьбе, которая шла в период зарождения звуковой речи «между коллективом… с звуковой речью», с одной стороны, и «коллективом без звуковой речи» (т.е. с ручным языком), с другой стороны, пока «более мощный коллектив со звуковой речью не взял верх над глухонемыми»[17].
Нет нужды останавливаться на этих сомнительных положениях. Ясно, прежде всего, что, когда говорят о происхождении языка, речь идет о звуковом языке, который служит средством общения человечества, а не о немом, «ручном» языке, который собственно и нельзя назвать языком, поскольку он является немым, бессловесным. Во-вторых, вопрос о происхождении языка никак нельзя смешивать с вопросом о происхождении отдельных конкретных языков и тем более нельзя сводить к установлению того, сколько было вначале «слов» и какие это были «слова», не говоря уж о том, кто ими обладал и какая за них «шла борьба».
В каких условиях должен был зародиться язык – вот основной вопрос, на который призвана ответить теория происхождения языка.
Согласно учению классиков марксизма, язык возник в процессе трудовой деятельности, язык возник из потребности общения. Первичный язык был звуковой речью.
Учение акад. Н.Я. Марра о происхождении и изначальной функции языка находится в резком противоречии с принципиальной установкой классиков марксизма по данному вопросу. «…Язык, – пишут Маркс и Энгельс, – возникает лишь из потребности, из настоятельной нужды в общении с другими людьми»[18].
«…Формировавшиеся люди, – говорит Энгельс, – пришли к тому, что у них явилась потребность что-то сказать друг другу. Потребность создала себе орган: неразвитая глотка обезьяны преобразовывалась медленно… и органы рта постепенно научились произносить один членораздельный звук за другим»[19].
Быть средством общения и есть основная функция языка (Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин).
Эта функция определяет существо языка. Она изначальна. Язык, лишенный этой функции, перестает быть языком. Это бесспорное положение науки о языке.
Между тем, вразрез с этим основным принципиальным положением марксизма акад. Н.Я. Марр пишет:
«Товарищи, глубочайшее недоразумение, когда начало языка кладут с возникновения звуковой речи, но не менее существенное заблуждение, когда язык предполагают изначально с функцией, сейчас первейшей – разговорной. Язык – магическое средство, орудие производства на первых этапах созидания человеком коллективного производства, язык – орудие производства. Потребность и возможность использовать язык, как средство общения, – дело позднейшее, и это относится одинаково, как к ручной или линейной… речи, так и язычной или звуковой речи»[20].
Таким образом, акад. Н.Я. Марр считает, что потребность в общении не могла повести к созданию языка: по Н.Я. Марру вначале не было потребности использовать язык, как средство общения, такая потребность – «дело позднейшее»; вначале язык, по мнению Н.Я. Марра, использовался не для общения людей, а как магическое средство.
Принципиально важно здесь то, что акад. Н.Я. Марр не признает изначальную разговорную функцию языка, вообще, звукового языка, в частности; акад. Н.Я. Марр отрицает зарождение языка как средства общения людей, как орудия, возникшего из настоятельной нужды в общении.
Акад. Н.Я. Марр забывает, что люди в самые древние периоды жили и добывали средства к жизни ордами, группами, а не в одиночку, акад. Н. Марр не учитывает, что это именно обстоятельство порождало у них потребность в общении, потребность иметь средство общения, каковым и является язык.
И вот при таком положении вещей некоторые последователи Н. Марра считают возможным утверждать, будто бы теория происхождения языка акад. Н.Я. Марра является подлинно марксистской теорией, находится в полном соответствии с принципиальными положениями марксизма-ленинизма.
Акад. Н.Я. Марр высказывается за единый общий язык будущего человечества. Это – единственный принципиальный вопрос, по которому, казалось бы, воззрения акад. Н.Я. Марра согласуются с положениями марксизма-ленинизма.
Однако понимание вопроса и в этом случае у Н.Я. Марра неправильное, немарксистское.
По Н.Я. Марру «трудовая жизнь… ведет к единству вообще всей речи, предпосылая ей единство хозяйства и общественного строя и этим путем сметая все препятствия»[21]. При этом – по Н.Я. Марру – оказывается, что «человечество, идя к единству хозяйства и внеклассовой общественности, не может не принять искусственных мер, научно проработанных, к ускорению этого мирового процесса»[22].
Как известно, марксисты понимают это дело несколько иначе. Они считают, что процесс отмирания национальных языков и образования одного общего мирового языка будет происходить постепенно, без каких-либо «искусственных мер», призванных «ускорить» этот процесс.