— Да, потому что ты не знаешь, что у нас есть краеведческий музей! — И она добавила еще что-то язвительное, но я уже ее не слушал.
Краеведческий музей! Как же я об этом не подумал? А что... У меня шевельнулась надежда, что, возможно, там я узнаю что-нибудь о Матвее Петрищеве.
— Прекрасно, мы едем в музей!
Она внимательно посмотрела на меня.
— Едем.
Это был первый случай, когда она приняла мое предложение без лишних споров.
Мы ушли с пляжа и влезли в переполненный автобус. Ехали долго. Где-то на окраине города автобус свернул с асфальтированной дороги и запрыгал на ухабах.
Музей располагался на тенистой и пыльной улице.
— Не очень-то подходящее место, — сдержанно заметил я.
Галка промолчала.
В небольшом прохладном вестибюле нас встретила женщина. Поджав тонкие губы, она встала за кассу и выдала нам два билета. Потом пошла впереди и перед входом в экспозицию оторвала на билетах контроль. Посетители, видимо, не баловали вниманием это заведение!
В первом зале все же нашелся один паренек, раскрыв рот, смотревший на чучело филина. Сам филин был невзрачный, вместо хвоста у него торчал пучок соломы. На другой полке стояли суслик, мышь и еж. Суслик был совсем облезлый.
— Наверное, именно этих животных и спас Ной во время всемирного потопа, — съязвил я.
Подошла кассир-контролер и объяснила, что в первом зале собрана фауна, во втором — флора, а третий посвящен истории Волногорска.
— Скажите, а в третьем зале есть экспонаты по истории Отечественной войны? — спросил я.
— Конечно! — ответила женщина с достоинством.
Мы направились в третий зал, для чего надо было пройти через второй. Здесь обнаружился еще один посетитель — мужчина в парусиновых штанах и в шляпе. Флора вокруг него имела вид не лучший, чем фауна.
— Надеюсь, что все-таки это не пыль веков, — сказала Галка, проведя пальцем по стеклу витрины и оставив на нем кривую линию. Посетитель в шляпе сдержанно кашлянул. Казалось, он разделял наше мнение.
Я повернулся к нему:
— Похоже, директор этого музея — страшный разгильдяй. Разве можно доверенное тебе учреждение превращать в сарай?
Мужчина сдвинул шляпу на затылок. Снова подошла кассир-контролер и, обращаясь к моему собеседнику, сказала:
— Товарищ директор, вас к телефону.
Галка рассмеялась:
— Пожалуй, я накину тебе пять баллов за критику «невзирая на лица».
Мы вошли в третий зал, и я сразу увидел то, что искал. Справа от нас висел стенд, на котором большими буквами было написано:
«Подвиг нашего земляка Матвея Петрищева».
— Поздравляю! — сказала Галка. — Похоже, подготовка к докладу близится к завершению.
Но еще издали мы заметили, что стенд был пуст. На стене висела доска, обтянутая красной материей, над ней — большой заголовок, и хотя на кумаче виднелись темные пятна, свидетельствовавшие о том, что когда-то здесь висели фотографии или документы, самих экспонатов, которые могли бы рассказать о подвиге, в наличии не было.
Миновав пустой стенд, я и Галка внимательно осмотрели другие достопримечательности, рассказывавшие о разных периодах истории города. Мы узнали, что на месте Волногорска некогда было пещерное поселение.
Галка вздохнула:
— Подумать только: пещеры! Борьба за огонь! Романтика… Такое могло быть только на юге или где-нибудь у экватора.
Пещерный город не интересовал меня совсем. Мне нужен был Петрищев, и я подозвал контролершу, которая, близоруко сощурив глаза, удивленно посмотрела на стенд.
— Что такое? Только вчера здесь висела фотография и описание подвига. Ничего не понимаю, — развела руками женщина.
Я отправился к директору. Он выслушал меня и, неторопливо поднявшись из-за стола, прошел в третий зал.
Здесь уже вовсю шло «следствие». Контролерша допрашивала парня:
— Это ты сорвал фотографию?
— Нет, — отбивался тот, — я стоял у филина в первом зале.
Директор внимательно осмотрел пустой стенд. Потрогав пальцем материю, он вытащил из кармана платок, вытер им пыль и строго спросил:
— Ну и куда делись экспонаты?
Женщина пожала плечами.
— Только вчера тетя Феня убиралась здесь, и они были на месте.
Вернув платок в карман, директор приказал:
— Займитесь розыском, и завтра же доложите мне.
— Может, у вас остались копии? — спросил я.
Директор взглянул на меня и, не удостоив ответом, величественно выплыл из зала. Работнице музея стало неудобно, и она тихо сказала:
— Приходите дня через два... Правда, я работаю здесь всего неделю, но постараюсь чем-нибудь помочь вам.
Мы с Галкой еще немного побыли в музее, и не спеша вышли на улицу. Вечерело. Густые, прохладные тени уже легли на разогретую за день землю.
На автобусной остановке стояла толпа народу, из которой выделялся худощавый мужчина в пыльнике и серой шляпе.
— Никакого порядка нет. То идут один за одним, а то целый час ждать приходится, — ворчал он.
— Давно нет автобуса? — спросила Галка.
— Я ж говорю, — уныло ответил мужчина, — все стоят на конечной остановке. Ночь на носу, а они обед устроили. Только и слышно — «у нас перерыв».
— А далеко до конечной? — не утерпел я.
— Свернете за угол, а там два квартала.
— Махнем, — предложил я Галке. — Не могу стоять на месте.
Та взглянула на меня, и я заметил в ее глазах сочувствие. Она все-таки не сдержалась:
— Не можешь стоять, добеги и подожди меня там.
Мы пошли молча.
На небольшом пятачке конечной остановки действительно сгрудились автобусы. Пассажиры ходили между ними и спрашивали друг друга:
— Какой пойдет-то?
Мы тоже спросили. Наконец, к толпе вышел черноволосый, нестарый еще мужчина в темно-синем прорезиненном плаще и объявил:
— Товарищи, садитесь в этот. Он пойдет первым.
Все направились к указанной машине. Вскоре из диспетчерской выбежал парень. Это был шофер.
— Билеты все взяли? — обратился он весело к пассажирам.
Послышались недовольные голоса:
— Сколько можно ждать? Жаловаться будем...
— Граждане, берегите нервы! — лихо посоветовал шофер. — Скоро будем на месте.
Он завел мотор, и машина тронулась. Мы с Галкой заговорили об отпуске.
Дело в том, что у нее в институте каникулы уже начались, а мой отпуск, согласно корабельному графику, планировался лишь через несколько дней. Мы давно решили отдохнуть где-нибудь в горах или на пустынном берегу моря, подальше от шумных городов и сел. Мечтали о том, как будем отдыхать на свежем воздухе: печь на костре картошку, варить уху. Как, просыпаясь утром, будем слушать пение птиц и любоваться утренней росой на зеленой траве. Галка сказала, что встретила знакомых, у которых есть автомобиль и которые дней через двадцать собираются отправиться в путешествие.
— Между прочим, — добавила Галка, — они приглашают нас поехать вместе с ними.
— Так и поступим, — заверил я. — Вот только сделаю доклад, и поедем.
Галка слегка улыбнулась.
В это время в автобусе заспорили. Дородная женщина с большой корзиной цветов вошла через переднюю площадку, и кто-то спросил ее:
— Гражданка, вы что же, с ребенком?
— У меня вещи! — воинственно ответила женщина и быстро огляделась вокруг, готовая вступить в перепалку.
Сидевший перед нами старик тяжело вздохнул:
— Чем только нынче не спекулируют... Даже цветами.
— Ты бы помолчал! — взорвалась женщина. — Ишь, расселся!..
Дорога пошла под уклон. Шофер бойко крутил баранку, и через стекло кабины хорошо было видно, как ловко он переключал рычаги. Но потом что-то случилось. Я заметил, как шофер начал хвататься то за один, то за другой рычаг.
— Я ж каждый цветочек, как малое дитя, своими руками растила! — не унималась женщина, но ее уже никто не слушал. Все смотрели в окно, поскольку скорость была большой. Вдруг раздался жуткий треск, скрежет, и автобус помчался еще быстрее. Стало совсем тихо и даже как-то жутко.
— Третья космическая, — улыбнулась Галка, но улыбка вышла натянутой.
У меня возникло неодолимое желание действовать, и я быстро прошел к кабине шофера:
— Что случилось?
— Тормоза!..
— Что тормоза?
— Отказали!!
Он нажал на сигнал и закричал, высунувшись из кабины:
— С дороги! Тормоза не работают! Тормоза!!!
Подскакивающий впереди мотороллер метнулся в сторону, девчонка с тонкими косичками успела прыгнуть в кювет, а вот стая гусей, переходившая дорогу, сделать этого не успела: автобус врезался в нее, оставив позади себя разлетевшиеся во все стороны перья.
Показался мост через глухой и темный овраг. Некоторые пассажиры зажмурились, но мост проскочили благополучно, дорога выровнялась, и все бы возможно кончилось хорошо, если бы из-за поворота не вышла колонна школьников.
— Ё-моё! — шофер застонал и всем телом навалился на руль.
Автобус крутнулся, пролетел над кюветом и, накренившись, чуть не перевернулся в бурьяне. Заскрежетал металл, брызнуло стекло… Чей-то крик резанул уши... Все это пролетело в один миг, как обрывки плохо смонтированного фильма…
Некоторое время было тихо: пассажиры, лежавшие между кресел в неестественных позах, молчали.
Наконец шофер дрожащим голосом спросил:
— Все живы?
Никто не ответил.
— Я говорю, пострадавшие есть?
— Галка, ты как? — спросил я.
— Нормально, — ответила она.
— И я нормально, — отозвался сидевший впереди старик.
Кто-то из угла вздохнул облегченно:
— Здесь тоже, вроде, все целы.
Шофер еще раз тихо, словно боясь услышать ответ, повторил:
— А жертвы?..
Ему ответили:
— Нету... Похоже, обошлось.
ПЕРВЫЕ ДАННЫЕ
Зайти в музей через два дня я не смог. Наш корабль вышел в море, где мы проводили зачетные артиллерийские стрельбы. Дела шли хорошо, все артиллеристы чувствовали себя именинниками, в том числе и я.
Капитан третьего ранга Скосырев поздравил меня с успехом и спросил: