— Что же ни говори всё же, а нам везёт. Вот в Польше наводится порядок без наших войск, а американское подставное пр[авительст]во вынуждено с нами рвать отношения: ведь не объяснишь же профсоюзам или военным, что Рожа и Кащей и прочие — это друзья Ротшильдам и Рокфеллерам, вот и приходится ломать комедию, а нам только это и нужно! Пришлось резко порвать с итальянскими «коммунистами» (странные там имена вождей — Берлингуэр, Рейхлин, Ингаро, Наполитано — чистейшие тосканцы, конечно!). Рожа не появляется больше месяца (37 дней на сегодня), явно что-то не в порядке. Уверен, что год этот спокойно не кончится, что-то произойдет. В итоге-то и неплохо получилось, пожалуй, что не сняли: мы боролись с разложением, а им же. Только бы дал Бог здоровья!.. Нельзя недооценивать также, что у них нет ни идей, с к[оторыми] можно было бы обратиться к народу, ни людей — ведь не Петров же, не Женя Сидоров, не Ал. Михайлов и Огнев.
— Итак, издох Кащей. Нет, везёт, везёт нам: не успел старый масон ни разложить нас полностью, ни подготовить очевидного преемника! Как живуч: 21го хватил его Кондратий, а только через четыре дня издох — силён враг рода человеческого! Похороны будут 29-го, т.е. почти через полтора месяца после юбилея, Рожа лежит в холодильнике, значит — придётся извлекать и размораживать? А он? Странная, нехорошая комиссия: нет председателя, первым назван Гришин — допустим: Москва, но далее идут: Пельше, Черненко, Кириленко и т.д. Почему бедный АП последним? Ведь по рангу он 2-й после Кащея. Да, весёлое наступает время!! Они торопятся распродавать Россию: кабальное соглашение с ФРГ, потом с Францией, готовятся с Голландией и прочими. Да, но столп Сиона рухнул! Как хорошо! На его место станет — это сегодня очевидно — дегенерат Черненко, он лучше тем, что неизмеримо тупее, кроме того — капризен и тщеславен, как все ничтожества и выскочки, это хорошо: начудит, набурит, пробудит страну от спячки, как Никитка-балбес. Везёт нам, ох как везёт! <... >
— Показывали первый день отпевания Кащея (28-го): появилась Рожа с 5-ю звёздами (новшество: он повесил их в 2 ряда), ровно 40 дней не показывали его по теле. Порядок построения такой: Рожа, Черненко, Тихонов, Кириленко. Потом подошли к семье, Рожа полез целоваться, остальные в основном рукопожимались, только Горбачёв целовался очень основательно (ну, ясно.).
— Похороны. Воистину, как жил, так и помер! Скучнейшие и бессодержательные слова по бумажке на панихиде — как и его «речи». Хоронили, не снимая шапок, даже близкие подошли целоваться, не снимая их, один лишь какой-то мужик с простоватым лицом догадался. Рожа засунул руки в карманы и так стоял у открытой могилы. Ветхий Пельше всё время простоял с поднятым воротником, что тоже крайне неприлично. Никто — даже близкие — не бросили ком земли в могилу. А когда показывали уже засыпанную могилу, уложенную венками, вдруг в кадре отчётливо возник бюст Сталина — строгого и моложавого (он и умер моложе этого на 7 лет), он возвышался над могилой, и это отчётливо выглядело, как символ. Да, ещё: могильщики опускали гроб на широких лентах, а опустив — бросили их на гроб, а не вытащили — что такое?! Словом, серного запаха предовольно. Были и хуже знаки: когда открыли крышку гроба и обнажили тело по грудь, порыв ветра вдруг закрыл ему лицо: земля св. Сергия словно не захотела с ним прощаться. А когда понесли — военные, конечно, а не близкие, как положено, — гроб, то из гроба прямо в кадр торчали две обнаженные ступни, ветер сдул полог, и не догадались поправить — брр. Фальшь была сразу: почему-то начало процессии показывали сразу до 4-х раз подряд с разными словами, все заметили, обратили внимание, стали недоуменно перешёптываться у телевизора. Зачем это? Рожа два раза, стоя на Мавзолее, отходил и садился на стульчик. Гришин шёл рядом и шептал ему, куда повернуться и проч. Никакой скорби не чувствовалось, никто не уронил слезинки, даже дочь и невестка только поднесли к глазам платочки. Ледяным жил, ледяные и похороны. Старцы на трибуне производили жуткое впечатление: живые трупы. Любопытно также: в центре стоял Гришин, слева от него Рожа, далее Тихонов, а справа Черненко, затем Кириленко — это в 1-м действии. Во 2-м, когда пошли войска, Черненко с Кириленко поменялись местами. У АП вид блаженный, Черненко мрачно насуплен. Да, погиб столп, опора Сиона в России. С близкими целовался только Рожа, а из остальных Горбачёв, но было плохо видно.
— В «Молодой [гвардии]» уже потеребили Десятерика по поводу Достоевского, он шумел на Володина: почему «Бог» с большой буквы?! — а тому и сказать нечего. Если прихлопнут ЖЗЛ, нам всем будет плохо. Но всё же — вперёд, и горе сионизму!
— Ещё к похоронам: из руководства были только москвичи и почему-то Кунаев. В тот же день по «Времени» передали об участии в профсоюзных съездах Романова и Шеварнадзе. А где Щербицкий и прочие? Или Кунаев случайно, «проездом» оказался в Москве? На действах самого высшего уровня так не бывает. В чём дело?! Неужели русофоба Кунаева поставят на место Кащея? Кем же тогда станет Сулейманов?.. И всё же в любом случае уверен: хуже нам не будет, пик их всевластия пройден. Ещё любопытно: демонстр[ативное] отсутствие иногородних членов ПБ говорит о том, что не только пленума, но и заседания ПБ по поводу преемника Кащея не было. Выжидают и готовят.
— Носятся слухи по М[оскве], что Цвигуна убили. Подробность даже добавляют: лазерным лучом. Но в любом случае он был личным охранником Рожи и от ЮВ, говорят, не зависел и даже с ним фрондировал.
— Появление русофобской статьи Кулешова против Кожинова и Селезнёва через 3 дня после похорон Кащея — явление особо примечательное: значит, нынешнее руководство идеологией твердо и целенаправленно продолжает его линию, ничуть не смущены и не обескуражены. Уверены в своих силах, значит.
— Прочёл статью Кузьмина в №1 «М[олодой] [гвардии]»: слабо и путано, ведётк расколу, а не к объединению. Упрекает Гумилёва за отступление от «диал[ектического] и ист[орического] мат[ериализ]ма» — я уж и слов-то давно уже не слыхал таких! Осмелился лягнуть св. Сергия — поразительное по нынешним временам хамство! Это как пукнуть в гостях, на всю жизнь все запомнят. Тупостью веет от К[узьмина] и ограниченность[ю], малой культурой: космическое излучение влияет на историю, ха-ха... — но очевидно же, что влияет! Много сторонников К[узьмин] не соберёт, но вред от раскола будет. Бранил бы жуткие учебники по истории — нет, боится! Я придумал название для их группы: «кулакомарксизм». Кстати, и объект обличения выбран К[узьминым] крайне неудачно: отца убили в подвалах ЧК, мать гоняли всю жизнь, самого Г[умилёва] ни за что ни про что сунули в лагерь, — а теперь обвиняют в нарушении диамата, т.е. предъявляют политический упрёк, после чего профессора сов[етского] ун[иверсите]та могут уволить. Неважно. Лисовой согласился, что никакой русофобии у Гумилёва нет, бранил Кузьмина.
— Кулешов сам подошёл ко мне (мы лишь раскланивались, как соседи), сделал комплимент по поводу статьи об Еленине (хотя недавно ругал её Карелину), а потом спрашивает: а какого вы мнения о моей статье? Я сказал, что в его статье главными врагами — а он напечатался не в «Воплях», а в «Правде», — выглядят не воровство, не пьянство, не разложение сов. строя, не уезжающие понятно куда, а бедные Кожинов и Селезнёв. Он очень заволновался, стал длинно говорить, что он за точную науку, а они врут, что он рязанский мужик, а отец его, рабочий, погиб в 37-м, что для «них» Россия — средство лишь наживы, а он воевал. Я осторожно возразил, что Кожинов и Селезнёв бедные, а если он хочет обличить воров и невежд — вот, пожалуйста, Озеров. Он ещё более разгорячился, обозвал Озерова, потом опять стал бранить «руссистов»: вот Бор. Леонов, этот жулик, вот Юшин, просил меня помочь Юшиной, его жене, тоже вот пишет об Есенине. Я опять его прервал: если хотите быть объективным, побраните Кожинова — и Озерова, тогда все скажут: молодец Кулешов! Еще сильнее разволновался, даже рассердился, видно было, что этот ход его очень раздражает: раз, что вы мне навязываете принудительный товар, а вот у них жёны еврейки. Я отмежевался с шуточкой, и с шуточкой же мы разговор прервали. Но как волнуется! А ведь я не стал бы спрашивать, скажем, что думает друг Марка Еленина о моей статейке. Потом Кулешов снова ко мне подошёл, опять завёл разговор на ту же тему, бранил их, упирал, что жена у него русская. но почему Кожинов искажает факты?! Я ему напомнил про Лобанова, когда он его ругал в «ЛГ», и, перемежая слова комплиментами, сказал, что Озеров и К° используют его как шабес-гоя, что многие так и воспринимают его статьи и будут говорить, что Кулешов еврей или жена у него еврейка. Он опять стал страшно горячиться, бранил Храпченко, потом перешёл на Палиевского: он свою книжку, к[отору]ю все ваши так любят, издал четыре раза, а где же этика, работает зам. директора, чиновник, выступал на дискуссии «Классика и мы», а почему в печати не выступает, объясняет Храпченко за границей, где по-английски написано мэн, а где вумэн. Опять бранил Озерова и выдал: ни Озеров, ни Кожинов. Волнуется он очень.
— Итак, минувший 81-й был необычайно бурным. Какой же итог? Начнём с поражений. Снятие меня вызвало панику и малодушие, растерянность у межеумков. Это усугубилось арестом Иванова и слухами вокруг него. В той же линии — разгром «Н[ашего] с[овременника]» и раскол среди русских на кулаков и бедняков, отныне Исаевы и Бондаревы нам не союзники, а где взять других?.. Сионский разгул на теле достиг наибольшего предела, сл[едователь]но, воспитание народа в разгульном духе усилилось; как побочное, стало больше беспорядка, воровства, разгильдяйства, лени, а в результате нехватки стали близкими к предельным. Теперь положительное. Польша весь год висела грозной опасностью, она разрешилась наилучшим образом: сами навели порядок, врагами названы масоны и сионизм, а также проворовавшаяся шайка, западные масоны вынуждены ломаться перед своим плебсом в защитников «демократии», поэтому «разрядка» опять заскрежетала. Несмотря на поражение, мы удержали свои основные центры и кадры, перебежчиков не обнаружилось (это говорит о крепости движения и силе глубинных источников, которые его питают). Вышло множество боевых, наступательных материалов очень серьёзного уровня и значения (публикации «Н[ашего] современника]», «Ч[еловека] и з[акона]», «Москвы», книги ЖЗЛ, несколько публикаций о масонах) — в итоге широкое понимание сионистско-масонской опасности за год резко возросло и расширилось, это необычайно важно. Появились первые предвестники будущей открытой борьбы: выступления и письма в СП и падение Казаковой — мелочный этот факт нельзя недооценивать, здесь зародыш. Мы получили неожиданного союзника в лице публикаций Бородая, это вызвало большой отклик в среде естественно-научной интеллигенции, к умам которой наши работы имеют пока слабый доступ.