- Какой хороший молодой человек. Да еще рыцарь. Маг огня... О-ох.
Я поддакнула:
- Ага. И вместо того, чтоб болтаться в нашей толпе, нашел бы себе, наконец, девушку... хорошую.
Тетушка моя хмыкнула, не отводя взгляда от Эрика и Вари:
- А зачем?
- То есть? - недоуменно уточнила я.
- Разве Варенька тебе не говорила? Она уверена, Эрик - ее будущий муж.
- Тысь моя майка.
- Вот-вот, - захихикала тетка. - Значит, сейчас именно там, где и положено. Ты только ему пока не говори. Зачем раньше времени так мужчину радовать?
Я усмехнулась. "Будущий супруг" Варвары Дивнич обернулся и "радостно" помахал нам рукой.
- А что? Варя - замечательная партия. Тем более, от карьеры зельеотравительницы отказалась... А где мама моя, тетя Гортензия?
- Ох, а кто ж её знает, Агаточка?
- Да не вздыхайте вы так: эту проблему мы с ней вчера разрешили.
- Какую "проблему"? - замерла родственница.
- Навеянную маминой бурной фантазией и собственным прошлым.
- Она тебе всё... рассказала?
- Да-а, - праведно опешила я. - А что здесь такого то? Это ведь и моя проблема.
- Да как она на подобное решилась? И ты сильно расстроилась? Ты только не расстраивайся.
- Да все нормально уже. Я...
- Вот и правильно! - уверила меня тетка. - Вот и правильно, Агаточка. Всегда надо думать о хорошем и полагаться только на него. А то, что у нас в роду случается, еще ничего не...
- Я не опоздала?
- Катаржина! - и понеслась к возникшей на пороге маме.
Я лишь плечами пожала ей вслед: может и тетушка ненароком забеременела? Откуда такие эмоциональные всплески? И, бросив еще один взгляд за окно, решила и сама подышать свежим воздухом.
Пах он талым снегом, прелой землей и низким дымом из всех уличных труб в округе. В общем, "вкусно" он пах. Я даже ноздри на крыльце в сад раздула: так старалась его поглощать. Опять же - упражнение. Мне его наш лекарь еще полгода назад прописал (для успокоения нервов), но, что удивительно, нет, не то, что вспомнила я его лишь теперь, а что не понадобилось (нервы успокаивать). Я просто перестала психовать, будто абстрагировалась от всех для этого процесса возможных причин. Заслонилась от них не то животом, не то... странным ощущением защиты.
- Агата! Смотри, какое недоразумение у нас вышло! Эрик его "людером" обозвал! - поддернула, сползшую на глаза шапку, Варя.
- Это что еще? - сморщила я в ответ лоб.
Эрик подбоченился сбоку от их изваянья:
- Так на родине моей называют "грязнуль". Правда, в это слово другое определение вкладывают.
- На твоей родине? - заинтересованно открыла я рот.
Рыцарь кивнул мне:
- Угу. Я ведь - из Анкрима, - и, отряхиваясь, подошел к крыльцу. - "Людер", значит "незаконнорожденный".
- Как снег двадцать седьмого марта... Я читала про Анкрим. Там у вас...
- Спокойно теперь. Раньше кланы между собой трон делили и ворули, оборотни береговые, вечно лезли в драку, а теперь, после брака между наследницей из королевского клана и сыном самого зубастого воруля, наступили тишина и покой.
- А ты, значит, "воруль"?
Мужчина усмехнулся:
- Так точно. По отцу. По матери - маг огня. Она отца в Ладмению и перетащила, подальше от склок... А что? - и посмотрел даже с вызовом.
- Ничего. Просто, интересно мне... Вы закончили?
- Ага! - запрыгала Варя вверх по ступеням. - Так ты не ответила, Агата.
- Недоразумение удалось. Давай я отряхну тебя и идите в дом греться. Скоро народ собираться начнет и... - замерла, открыв рот.
- "Каспар".
- "Ник, ты где?"
Муж мой проявился совсем рядом:
- Имя я выбрал! Каспар, - и чмокнул меня в нос. - А что?.. Тебе снова...
- Я ни слова не сказала, - хотя захотелось сразу многое.
Однако рот открыла наша Варя:
- А второго тогда Мельхиором назовем. Третьего - Бальтазаром.
- Чего?! - огласились мы теперь оба с Ником.
Дитё авторитетно надуло щеки:
- Так волхвов троих звали, что младенчику Иисусу дары принесли на его Рождество. То есть, когда народился он.
- Понятно, - глянул на меня Ник. - Я еще... подумаю.
- Ага, - выдохнула я. - Подумай, мой любый...
Думалось и мне. Хотя сосредоточиться на чем-то одном не получалось. В голове мелькали то мужские имена (и где только Ник их находит?), то волчьи оскалы анкримовских ворулей. Иногда туда лукаво заглядывала и Варя... в фате и без зубов (меняются они у нас).
- Да, в конце концов!
- Что, любимая? - Ник приподнял с подушки сонное прищуренное лицо.
Я в ответ ему зевнула:
- Спи.
- Может...
- Ник, спи.
Муж мой честно постарался удивиться: обычно мои ночные хождения массированием ног кончались (как лучшим снотворным), потом уронил назад голову и послушно уснул. Я сползла с кровати и влезла в тапочки. Прошлепала в них по коридору до туалета и неожиданно свернула в кухню. Хотя почему "неожиданно"?
- Тоже не спится?
Дух Стэнки, висящий в аккурат напротив кувшина с морсом, протяжно вздохнул:
- Что ты о нем думаешь?
- Об Эрике Лапиньше? - догадливо уточнила я.
Родительница Вари кивнула:
- Да. Вроде...
- Да все нормально будет. Не переживай, - и села на стул. - Я проконтролирую.
- Он же тебя любит? Как он сможет...
- Разлюбит, значит... Стэнка?
- Ась?
- Не переживай.
- Я была плохой матерью.
- Что?
- Я все время думала: как нам выжить и забывала о самом главном.
- И в чем же оно? - потерла я глаза.
Дух дернул плечом:
- До сих пор не ведаю.
- Глупости какие. Как можно забыть о том, чего не знаешь? Вот тебя я знала не очень хорошо. Зато Варвару знаю отлично. И она мне нравится. Она замечательная: добрая, честная, бескорыстная. Значит, ты ее хорошо воспитала. И не говори ерунды.
- Ты так думаешь? - тихо шепнула Стэнка.
- Я в этом уверена. И... раз уж ты меня окончательно разбудила, а мужа мне будить теперь жалко, то...
- Добро.
- По какому вопросу?
- Я расскажу, что было в моей жизни дальше.
- Вот и хорошо, - заёрзала я на стуле. - Только погоди.
- Зачем? - уточнил у меня дух.
- Я себе морс налью.
- А-а. Добро...
_____________________________________________________
28 марта.
Сегодня ночью мне внеурочно огласили третью историю. Записываю ее уже утром и в одиночестве, дабы не ввести мужа в лишние мыслительные процессы и хорошо все обдумать самой. Странное чувство. Оно не дает мне покоя. Чувство раздвоения в реальности: я будто бы здесь и там, в Бередне, в Стожках. В теле Стэнки Дивнич. Но, все по порядку...
Будни деревенской травницы иногда весьма насыщены. И не всегда делами праведными. Зато интересными...
Деревня с самого рассвета наполнена разноголосьем. И первыми новый день начинают петухи. Потом, как "дорогих" гостей (палками или сговорами) провожают за ворота коров, коз и овец. И пока пастух гонит их вдоль улиц, они тоже устраивают перекличку. А дальше жизнь разливается нескончаемой болтовней и смехом баб, детскими радостными воплями (особенно, если те плещутся в озере), скрипом тележных колес по дорогам и перестукиванием бойких молотков. Жизнь несется.
Это Стэнка понимала, хоть и дом ее, большой, добротный, любимый дом ее стоял обособленно, на окраине. Она и теперь его видела через низкий ивовый плетень - общую границу Стожков. Потому что торчала, с трудом распрямив спину, на лугу рядом, в низинке. Среди густого запаха только скошенного клевера. Уф, успела. До исхода росы. Уложилась и в этой године в срок. Значит, сено снова будет сочным и целебным. Особенно, клевер. Стрекоза его любит с детства. Хотя сейчас предпочитает... Треск в малиннике, "предпочтения" ее пестрой козы как раз и выявил.
- Ну, шлёнда! - приложила Стэнка ладонь ко лбу. - А, ну, вылазь! Гадюк там нацепляешь! - и прищурила глаза в небо... День сегодня будет добрый. Солнечный и безветренный, а значит, добрый. Как раз, чтобы покос просох как надо, а уж потом...
- Бог в помощь, сестра Стэнка!
Травница, не отрывая ладони, опустила взгляд ниже и... с досадой вздохнула:
- И вам... здравствуйте, Святой отец, - и чего ему в церкви не сидится? Священник лучезарно оскалился ей с высоты своей гнедой и привстал в стременах, явно вознамерясь спрыгнуть на дорогу. Стэнка тут же вспомнила про свою косу в траве. - А я уже - вот! - и выставила ее, как флаг. - Домой иду.
- Ух, ты... Рано вы управились, - все же, спешился он.
- Ну, так, помогал же.
- Кто?
- Бог.
- А-а, - вздернул подбородок отец Зоил. - А я...
- Что?
- С утра на кедровой вырубке был, - неожиданно огласил он.
- Зачем? - растерялась Стэнка.
- Договаривался насчет стволов на новые скамьи в храм. А теперь... назад... Вы ведь тоже?
- Куда? - ну и разговорчик у них.
- Думаю, домой. К себе домой. И нам по дороге. Пошли?
- А-а... Пошли-те, - и перекинула, наконец, косу на плечо. - Только... Стрекоза! - новый треск в малиннике. Стэнка набрала воздуха в грудь. - Стрекоза, шлён... А ну, вылазь оттуда! Мы уходим!
- Ме-э-э! М-м-м, - показалась из колючих зарослей рогатая морда. - Ме-э-э!
- Догонит, - с прищуром глядя на козу, уверила девушка Святого отца. - Так вы идете?
- Идем...
И они пошли... молча. Нет, а какие темы им обсуждать? О чем беседуют земля и небо? Пожар и дождь? Кадило и горшок с отваром? Описывают друг другу свою важность? Тычут в недостатки? Да Стэнка сроду со священниками не имела дел. Она смотреть то на них лишний раз...
- А я, знаете, косить не умею.
- Что?! - от неожиданности опешила она. - Кх-ху...Что вы не умеете?
- Косить, - смутившись от такого "всплеска", дернул плечом отец Зоил. - И хочу научиться.