– Да уж, вряд ли какая-нибудь из этих супермоделей могла бы работать столько, сколько ты, и при этом оставаться такой же хорошенькой и веселой, – нашелся я.
Комплимент был примитивен до глупости, однако подействовал. Дженет тут же воспрянула духом и даже выдала пару глубоких замечаний вроде того, что кто-то там даже не знал бы, как раскладывать утренние газеты.
Несколько минут мы обсуждали достоинства и недостатки использования супермоделей в мелкой торговле, затем Дженет торжественно выложила свой главный козырь:
– Ты только посмотри на них; они же тощие как палки! Какой парень захочет такую девушку? О какой сексуальной привлекательности можно говорить, когда там и подержаться не за что? С женщиной должно быть тепло и уютно в постели.
Мне не хотелось тут же разрушать еще одну ее иллюзию, и я что-то одобрительно промычал, не найдя более выразительного способа объявить о своей непреходящей любви ко всему пышному и объемному.
– Ну а ты, Дженет, каких мужчин предпочитаешь?
– О! О! – Мне показалось, что речь пойдет об еще одном куске торта. – Мне бы хотелось оказаться в руках этакого здоровенного волосатого дикаря. – Она хихикнула.
Не очень-то тактично с ее стороны, поскольку я уж точно не подходил под такое определение, тем более если учесть, как старательно я только что одобрял толстух.
– Например, Пирс Броснан. Он как раз такой, ведь правда? Высокий, черноволосый, красивый... и опасный! Смотришь – просто дрожь в коленках.
Ну да, ясное дело, ей Джеймса Бонда, а мне – жирную квашню. Я чуть было не сказал, что такой, как она, опасно иметь слабые колени, но в последний момент сдержался. Однако ее слова меня все-таки завели, хотя и не знаю почему: я уже пришел к выводу, что Дженет не имеет ничего общего с той, единственной, и вовсе не собирался завоевывать ее расположение. Девица просто плохо воспитана. Я пригласил ее обедать, позволил выбирать все, что угодно, всячески ей поддакивал – могла бы хоть сделать вид, что считает меня мужественным и привлекательным.
Не стоило, конечно, так расстраиваться из-за пустяков, но у меня всю жизнь так. "Это всего лишь Иан Бриджес, подумаешь..." Суки.
Она продолжала пускать слюни насчет мышц и волосатой груди, а я мрачно перебирал в уме недостатки своей фигуры. Официант начал собирать тарелки.
– О! Мою пока не убирайте, я, пожалуй, возьму еще маленький кусочек пирога, – встрепенулась Дженет, схватив нож и вилку.
– Да-да, конечно, ведь платишь не ты, подумаешь... – вырвалось у меня.
Боже мой! Закрыв лицо руками, я принялся изливаться в извинениях и лишь через пару минут решился взглянуть на нее.
Интересно, почему Дженет не чувствовала себя так же, когда задела мои чувства?
Не надо, не надо, не стоит думать об этом, а то еще больше заведусь. Все, забыли, проехали.
– Извини, пожалуйста, – повторил я, – заказывай, бери что хочешь.
И знаете что? Вы не поверите – она взяла. Есть же такие люди – ничто не может оторвать их от жратвы!
2. Рыбкой больше – рыбкой меньше
Любой вечер состоит из двух частей, и наше свидание с Дженет не было исключением. Мы покончили с ужином, вернее сказать, Дженет покончила, и вышли из ресторана. Она многозначительно обронила что-то насчет танцев, однако я уже решил, что не хочу больше с ней встречаться, и сделал вид, что не расслышал. Уже у автостоянки Дженет прямо предложила поехать к ней.
– Не беспокойся, я живу одна – с тех пор, как нет мамы.
После сегодняшних разговоров во мне не осталось ни малейшей привязанности к этой толстухе.
– Ладно, поехали.
Приглашая Дженет поужинать, я надеялся отыскать в ней какие-то скрытые достоинства, тонкость души или что-то в этом роде, но теперь мне было все равно. Перепихнуться по-быстрому, хотя бы для того только, чтобы выпустить пар, – вот и все, чего она стоила. Вы должны меня понять: я всего лишь человек и нуждаюсь в сексе, как и всякий другой. Покувыркаться в постели не мешает – это меня успокоит на недельку-другую и позволит для разнообразия подумать о чем-нибудь еще.
Окинув взглядом ее зад, я быстренько кое-что прикинул. Возможно, созерцание этого молочно-белого сокровища завтра утром внушит мне достаточно отвращения к самому себе, чтобы не думать о бабах целый месяц. Совсем неплохо, если живешь один.
Когда я открывал заднюю дверцу, чтобы усадить Дженет, позади раздался грозный окрик:
– Эй, ты, гомик сопливый, стоять!
Повернувшись, я увидел гориллоподобного увальня с тощей девицей довольно потасканного вида. Они решительно направлялись через стоянку прямо к нам.
– Вы это мне? – только и успел спросить я.
Он с размаху припечатал меня к дверце машины.
– Да, тебе, носатый ублюдок! Ты что о себе возомнил, а?
– Что? – Я не мог прийти в себя от удивления. – Что вы имеете в виду? Кто вы?
Он схватил меня за горло и притянул вплотную к себе.
– Хватит прикидываться! Какого хрена ты тут выпендривался весь вечер?
– Выпендривался?
– Таращился на меня и мою девчонку – что, сглазить хотел? Ах ты, гад, падаль сраная!
Он явно был чем-то расстроен.
– Простите, я не...
– Поздно извиняться! – заорал увалень, очевидно, неправильно поняв мое "простите".
Это меня задело.
– Погляди-ка на него, Фрэнк, он и не думает извиняться! – выкрикнула девица. – Они оба на нас пялились – он и его жирная жена!
– Это не моя жена, – возразил я и хотел было прибавить, что вовсе она не жирная, но справедливо рассудил, что только еще больше все запутаю.
– Оставьте нас в покое! – пропищала Дженет, решив наконец выступить в мою защиту. – Убирайтесь, или мы позовем полицию!
– Я вижу вас первый раз в жизни, – обратился я к Фрэнку, – и никак не мог на вас пялиться.
– Врешь, сука! Ты на нас пялился весь вечер!
– Я вас совсем не знаю, – настаивал я.
– Ты слышишь, Мэнд? – повернулся увалень к своей подружке. – Вот ведь наглая тварь!
– Сволочь! – взвизгнула она.
– Пустите! – Я попытался отпихнуть его от себя.
– Ах ты, гад! – Он еще сильнее прижал меня к машине.
– Дай ему как следует, Фрэнк!
Он врезал мне по ребрам, потом еще раз.
– Ну что, больше не хочется нас разглядывать? – Свалив меня на землю ударом по голове, Фрэнк принялся работать ногами.
Где-то позади слышались всхлипывания Дженет и восторженный визг Мэнд. Я чувствовал, что это еще далеко не все, и пытался уворачиваться, но вдруг во мне что-то щелкнуло, и инстинкт наконец взял верх.
Мой "глок" непонятно как оказался в руке. Все произошло так быстро, что Фрэнк ничего не понял. Мгновение – и его горло превратилось в открытую рану, из разорванных артерий фонтаном брызнула кровь.
Я уже стоял на ногах, повернувшись к Мэнд. Та не успела даже вскрикнуть. Только что она радовалась за своего крутого ухажера, а в следующую секунду свет погас. Даже контрольный выстрел не понадобился. И хорошо – глушителя-то не было. Фрэнк, однако, все еще упорно цеплялся за жизнь, так что третий патрон пришлось потратить на него.
Снова развернувшись, я нашел последнюю цель и почти уже нажал на спуск, когда осознал, что передо мной моя девушка.
– Извини, – проговорил я, держа пистолет в трех дюймах от ее лба. – Я киллер.
– Я никому не скажу, – пролепетала она, в ужасе прижав к лицу свои маленькие пухлые ручки.
– Знаю, – кивнул я. – Знаю, что не скажешь.
И вышиб ей мозги. Под дулом пистолета люди всегда говорят, что никому не скажут, и всегда врут.
Я опустил пистолет и на секунду задумался, осознавая, во что вляпался.
Меня охватила паника.
Я стоял у битком набитого ресторана с тремя трупами под ногами и орудием убийства в руке. Мало того, непосредственно перед этим меня видели в ресторане с одной из жертв.
Если и найдется адвокат, который возьмется вытащить меня из этого дерьма, то ему придется отработать свой гонорар сполна.
Я быстро перебрал в голове свои козыри. Во-первых, уже темно. Во-вторых, мы в дальнем конце стоянки. Наконец, в моем распоряжении пикап.
Как бы скверно ни обстояли дела на первый взгляд, шанс выкрутиться всегда есть. Не надо сразу опускать руки. Я принялся за работу. Первым делом оттащил всех троих подальше в тень, открыл кузов машины и вставил в "глок" новую обойму – на всякий случай.
В моей работе пикап куда полезнее, чем какой-нибудь "феррари". У меня хватило бы денег и на "феррари", но сколько трупов туда влезет, скажите на милость? Будь всегда готов – вот мой девиз, а хороший вместительный кузов зачастую оказывается полезнее самого навороченного оружия. Вы только не думайте, что приключения так и сыплются на меня, когда я хожу на свидания... Хотя, по правде говоря, такое случалось и раньше.
Я сложил заднее сиденье, но багажную полку убирать не стал, чтобы прикрыть вид снаружи. Затем перенес в кузов Мэнд – она была легче всех – и пристроил возле задней пассажирской дверцы. Уже приподняв Фрэнка, я услышал голоса. Из ресторана вывалилась добрая дюжина придурков всех возрастов и разной степени уродливости. Они шли к стоянке. Настоящая семейка монстров на отдыхе.
Надо держать себя в руках: их слишком много, мне всех не потянуть. В машине, правда, есть автомат, но все и так достаточно кисло, а чтобы увезти и этих, понадобится самосвал. Я вышел на свет, достал из машины ведро и тряпку и начал не торопясь протирать ветровое стекло. Монстры расселись по трем машинам и медленно отъехали, болтая о еде, обслуживании, ценах и обо всем прочем, что обычно обсуждают люди, выйдя из ресторана. На меня лишь пару раз равнодушно взглянули. Пронесло. Однако вокруг есть еще машины, и их хозяева могут вот-вот появиться.
Я с трудом втолкнул в кузов Фрэнка и положил его рядом с подружкой, согнув ему ноги в коленях, чтобы не торчали. Затем занялся Дженет. Только теперь я осознал, какая она здоровенная. Фрэнк тоже не пушинка, но у него хоть мышцы и жилы попадаются, а тут... Все мягкое, дряблое, из рук выскальзывает, ухватиться крепко можно разве что за лодыжки и запястья. И на хрена я погрузил Мэнд первой, теперь придется заталкивать самый тяжелый и неудобный груз в почти полный кузов! Надо было начинать с Дженет. Впрочем, что теперь жалеть – не перегружать же их снова! После нескол