Мгновение – и яркий свет сменился темнотой чернильного неба. Под ногами была пустота, которую я стремительно преодолевала, влекомая силой, против которой пасует даже изначальная тьма, – силой тяготения.
С ужасом осознала, что сейчас разобьюсь.
Состояние свободного падения сразу же обеспечило ударную дозу адреналина. Отсутствие какой-либо опоры и лишь один зрительный ориентир – россыпь все множащихся городских огней – породили полное ощущение параллельной реальности. В ней не было ни времени, ни пространства, ни верха, ни низа. Только свист ветра в ушах, твердый, как гранит, воздух в руках и бешеный стук сердца. Мозг наотрез отказывался анализировать происходящее.
Лишь когда вокруг тела начало формироваться зыбкое марево и наждак ветра сменился вязким киселем, я скорее ощутила, чем разумом поняла, – левитирую.
Дейминго-старший, извернувшись с поистине кошачьей ловкостью, оказался рядом.
– Портал, заразы, перебили! Вот нас и выкинуло с трека. Хорошо хоть успел… – и Таргос с наслаждением перекувыркнулся в воздухе, приняв почти вертикальное положение.
То, что он успел сотворить заклинание в какой-то сотне метров от земли, было чудом. Мы приземлились на пустыре, находившемся на окраине. Что это был за город, меня, как ни странно, волновало мало. Гораздо больше тревожил вопрос: почему инквизиция решила арестовать нас с Лимом? И если по поводу собственной персоны были хотя бы смутные догадки – как-никак скрывающаяся от властей временница, – то по поводу новоиспеченного супруга – никаких. Но я задала своему спутнику совершенно другой вопрос, волновавший русские умы уже не один век:
– И что нам теперь делать?
Старик внимательно посмотрел на меня.
К слову, с Дейминго-старшим мы познакомились накануне свадьбы. Сухощавый, с голубыми жилками на шее и руках, но удивительно цепким, циничным взглядом зеленых глаз и неестественно прямой для его возраста спиной, он невольно вызывал желание держаться от него подальше. Вот и сейчас захотелось сделать шаг назад и опустить голову, словно я была нашкодившим кутенком.
Наконец Таргос нарушил тягостное молчание:
– Для начала – выбираться отсюда как можно скорее. И без использования магии, – он тяжело выдохнул. Видимо, колдовство в ночном небе все же далось ему нелегко. – А потом разобраться, почему к вам нагрянули незваные гости, и вытащить моего племянника из инквизиторских застенков.
Я лишь кивнула. Сейчас голова отказывалась хоть как-то связно думать, и я была благодарна этому старому некроманту за то, что он взял на себя тяжесть принятия решений.
Наша колоритная парочка (я – в белом свадебном платье, с растрепавшейся прической, и старик в черном фраке), появившаяся на темной улице рабочего района в полуночный час, вызвала неподдельный интерес трех юных джентльменов удачи.
Глядя на любителей семок и китайских адидасов, в памяти невесть откуда всплыли слова: «Такие отвратительные рожи собрались, а как похожи!»
– Ты смотри-ка, какие пташки залетели… – протянул один, протяжно акая.
Второй, не церемонясь, продемонстрировал аналог местного каравая, которым здесь было принято встречать гостей, – складной нож.
– Давай, старик, лопатник. А твоя алюра пусть цацки снимает, – гоготнул первый и, сплюнув через дырку в передних зубах, добавил: – И это… барахло пусть тоже скидывает.
Его последние слова потонули в одобрительном гоготе дружков.
Развернуться и пуститься наутек было бесполезно: против трех бандюг на шпильках больно-то не побегаешь. Я лишь шепотом осведомилась у старика:
– Без магии, говорите…
Сама же начала снимать туфли, прикинув, что босиком я буду и быстрее, и устойчивее.
Увидев это, бандиты предвкушающе оскалились.
Мой жест не остался незамеченным и для Таргоса. Старик сделал шаг вперед, словно загораживая меня, и тихо произнес:
– Оббеги дом, – он чуть заметно кивнул вправо, – и возвращайся. Твоя задача – сделать так, чтобы тот, кто ринется следом, не догнал. А с двумя я сумею справиться.
Все это было сказано уверенным, безапелляционным тоном. «Похоже, этот некромант не терпит возражений», – мелькнула мысль, в то время как тело, подчиняясь древнейшему из рефлексов – в случае опасности бежать или сражаться, – напружинилось.
Раздавшееся в тишине: «Давай!» – сработало почище выстрела из стартового пистолета. Я, крутанувшись на месте и задрав юбку с подъюбником чуть ли не до груди, задала стрекача. Мне вслед полетело чье-то экспрессивно-душевное: «Лови шмару, а то уйдет, паскуда!»
Не оглядываясь, завернула за угол. Рассматривать через плечо столь пылкого поклонника, возжелавшего моей руки, ушей, а также других частей тела, на которых имелось если не золото-серебро, то что-то ценное, не очень хотелось.
Дистанция, судя по топоту, стремительно сокращалась. Глянула вперед и тут только поняла: когда кажется, что хуже уже не будет и ты на самом дне, судьба с гаденькой улыбкой обрушит пол под ногами, показав, что под тобою до этого был настил над выгребной ямой. В моем случае ухмылка фортуны представлялась кирпичной, грязной и двухметровой. Тупик, чтоб его!
У меня же, как у загнанного в угол зверя, первоначальный испуг начал уступать место банальной злости. Она-то и придала сил. И тут я увидела ее – ржавую и покореженную судьбой пожарную лестницу. Она крепилась к стене не иначе как на одном только честном слове. Видимо, строители, возводившие сей шедевр противоогненного зодчества, клали на совесть во всех смыслах этого слова. Конструкция скрипела даже при полном отсутствии ветра. Чем я думала в тот момент, когда решила покорить сею арматурную вершину, – непонятно. В оправдание могу лишь сказать: продолжать забег по прямой было просто некуда. От тупика отделяли лишь три десятка шагов.
В итоге, ничтоже сумняшеся, выпустила из рук несчастный подол и в прыжке ухватила нижнюю перекладину пожарной лестницы. Подтянулась на диво быстро и в ускоренном темпе начала восхождение на свой персональный Эверест.
Преследователь повторил мой прыжковый маневр и только начал нелегкий вертикальный путь, добравшись до второго этажа, как проржавевшая конструкция, не выдержав столь пристального внимания двух персон, решила исполнить-таки сольную партию.
Сначала она плавно накренилась, вытащив скобы из кирпичной кладки, а потом начала свое феерическое падение. Я, отчаянно визжа, успела лишь оттолкнуться от предательски ускользающей из-под ног и рук опоры и уцепиться за край балкона. Последний, на мое счастье, был не современным, а повидавшим еще времена первого советского генералиссимуса и оттого открытым и имеющим ограждения в виде ажурной ковки, нещадно потрепанной временем.
Преследователю так не повезло. В пределах его досягаемости был лишь суровый кирпич, а потому он вместе с пожарной лестницей полетел вниз. Результатом коллективного десантирования на асфальт стала композиция «Курган пожарной славы». Самое интересное, что бандит, даже лежа, придавленный свалившимся на него счастьем для собирателя металлолома, трепетно обнимал арматуру. Я же на манер флага, выкинутого в знак капитуляции, болталась на уровне третьего этажа. Правда, вопить уже перестала.
На грохот и визг, что примечательно, никто из местных аборигенов не откликнулся. Не то чтобы света в окне не зажглось, даже шторы не шелохнулись. Видимо, данная форма ночных развлечений была явлением обыденным.
Таргос, в отличие от уроженцев здешних мест, отреагировал достаточно быстро: спустя всего секунд двадцать он, прихрамывая, выбежал из-за поворота.
Узрев поверженного врага (бандит был придавлен качественно, без надежды на освобождение), старик лишь выдохнул.
– Я же сказал тебе: просто отвлечь.
Мне в ответ оставалось лишь поболтать ногами в воздухе в надежде, что этот жест сойдет за аналог пожатия плечами. Говорить пока было тяжело: физические нагрузки никогда не были моим коньком, да и голосовые связки, судя по всему, я все же посадила.
– Ты ходячая беда, – созерцая мои ножки, выдал старик. – Давай прыгай, я поймаю.
В том, что Дейминго-старший меня не уронит, были смутные сомнения. Но руки уже почти не держали, а потому оставалось лишь расцепить пальцы, зажмуриться и второй раз за сегодняшний вечер довериться судьбе. В объятия некроманта я ухнула, как в рыхлый сугроб.
Он охнул, а спустя мгновение, распрямившись со мною на руках и глядя на погребенного под лестницей бандита, произнес:
– Я сегодня еще раз убедился: все же, Алсу, ты опасная женщина.
– Зовите меня Светланой, – просипела я, решив оставить выяснение причин столь сомнительного комплимента на потом. Старик на это лишь хмыкнул и скинул меня с рук.
– А те двое? – решила задать животрепещущий вопрос. Правда, по тональности он больше походил на карканье недодушенной вороны.
– Они ближайшие пару месяцев проведут в горизонтальном положении.
Ко мне же начало возвращаться если не хладнокровие, то относительная ясность мысли. А может, это был цинизм, без которого медику не стать профессионалом? Я внимательно осмотрела неудачливого грабителя и, рассудив, что раз нам с некромантом придется обходиться без магии, то неплохо бы разжиться эквивалентом чародейства в людском мире – деньгами, решительно направилась к своей жертве.
Бандит при ближайшем рассмотрении оказался из породы «маленькая собака до старости щенок» (на вид ему было лет шестнадцать – двадцать – тридцать). Он лежал с неестественно вывернутой ногой и тихо скулил. Побелевшее лицо, опущенные вниз уголки губ, расширенный зрачок – все это свидетельствовало не только о боли, но и о страхе. Еще бы. Представьте картину: трое волков загнали двух зайцев с намерением задрать их и вкусно поужинать, а косые, вместо того чтобы сдаться, начали лупить почем зря серых хищников.
Я с чувством некоторой брезгливости (последняя была скорее по отношению к себе: все же лазить по чужим, пусть и воровским карманам претило воспитанию) проверила содержимое куртки бандита. Два кошелька, три телефона и два паспорта (оба, увы, мужские) – сегодняшний улов хозяев подворотни впечатлил.