Пока несчастный малыш не оглушил нас своими криками, я взялась за дело: спросила у бабули, где раздобыть теплой воды и пеленки, нагрузила Лика, даже Уголька заставила сидеть рядом с ребенком и отвлекать его. Мальчик тут же забыл о слезах и попытался поймать кота за хвост.
— Ты откуда, сердобольная?
— Я, бабуль, не местная. Держу путь в столицу, как раз через вашу деревню идем. А что, как у вас, в Подлесной, живется? Что за народ?
Я болтала с бабушкой, пока меняла грязную одежду, Лик в это время сбегал к ней домой и принес котелок еще не успевшей остыть воды.
— Народ у нас хороший, только деревня мельчает, — сказала она с тоской. — Молодые кто в город стремится на заработки, кто спивается, кто пашет день и ночь на лесопилке. Сама же видишь — даже за мелкотой некому присмотреть, только старики и остались.
— Ну ничего, главное, чтобы жили дружно.
Малыш был не в восторге от водных процедур, но рыдать перестал. Да и Уголек исполнял поручение на совесть, давал себя погладить, махал пушистым хвостом. Переодевая мальчугана, я успела осмотреть его и не заметила никаких нарушений в развитии. Он был активен, в меру упитан, кожа чистая, без высыпаний, светлые волосы вились колечками.
— Было бы здорово, если бы кто-то организовал детский сад. Например, общее место, где жители могут оставлять своих малолетних детей, а там бы за ними присматривали.
Бабуля хохотнула. Она, заметно повеселев, наблюдала за мной с любопытством.
— Мы всю жизнь так жили, и ничего. Помню, была совсем маленькой, так на мне висели трое братьев. Я за ними ходила, пока родители работали. И дом прибрать успевала, и обед сварганить. Не то, что сейчас, — она махнула рукой. — Разбаловались. Слабенькие люди стали, это раньше — ух, кремень!
Я улыбнулась. Ох уж эта фразочка: “Мы так делали, и ничего”. Вообще, в нашем мире было точно так же, помню рассказы бабушки о детстве. Они жили в деревне, где работы всегда было невпроворот.
— А почему вы всех не соберете у себя в доме? Так же проще, чем бегать туда-сюда.
— Ой, они же мне все разнесут! И крики эти целый день слушать, я бабка уже старая, мне больше лежать охота.
Малыш успокоился окончательно. Чистый и повеселевший, он вцепился мне в волосы с явным намерением проверить, хорошо ли они крепятся к черепу.
— Вы так спокойно ко мне отнеслись, — заметила я. — А если я дурное задумала? Или вообще воровка какая?
— Помилуйте боги! Что у нас воровать-то? — бабуля снова прыснула. — Да и ты на разбойницу не похожа, к тому же с ребенком. Твой сынок?
— Младший брат, — ответила я. Наверное, зрение ее подводит, я никак не могу выглядеть как мать Лика. Отражение, которое увидела в воде, было довольно молодым. — Слушайте, бабуль, давайте, раз мы все равно тут, зайдем к остальным детям? Я помогу вам, пока родители не вернулись с работ, мне не трудно.
Эта женщина была кладезем информации, я хотела узнать, как вообще тут обстоят дела с лекарями и травницами. Не планировала задерживаться надолго, но что-то так жалко стало и ее, и этих детей. У нас в университете был очень старый дедушка преподаватель, который рассказывал о своей работе детским врачом в деревнях. Везде царила разруха, шла середина прошлого века, тогда народу тоже не хватало, особенно мужчин. Он чуть ли не со слезами на глазах рассказывал о детях, которых матери были вынуждены оставлять дома одних, уходя на работу. Иногда совсем крошечных, привязывая их за ножку к кровати, чтобы далеко не уползали.
Он слал письмы и жалобы в райисполком, требуя открытия яслей и садов, пока не добился своего. И, наконец, начальники партии сдались! Это была победа одинокого врача, потому что начальники не видели в этом проблемы. Интересно, возможно ли такое здесь?
Бабуля была рада моему энтузиазму, шустро ковыляла к следующему дому, где точно так же сидели двое одиноких малышей. Я несла на руках ребенка, его звали Малок, и он сонно моргал и тер глаза.
— Давайте я помогу вам их накормить? Можно сварить овощное пюре и кашу.
— Ой, милочка, было бы хорошо. А то я уже забегалась. Народ у нас благодарный, гостинцев с собой дадим, а может, кто-то сможет вас подвезти до ближайшего городка. Завтра мужики на ярмарку как раз собирались.
Только завтра? Это придется ночь переждать. Но с другой стороны — путешествовать с другими взрослыми не так опасно, чем вдвоем с Ликом. А если на телеге, то и ноги сбивать не придется. По времени даже экономней выйдет.
В следующем доме мелкие разбойники полутора и двух с половиной лет устроили настоящий погром. Стоящую на полу тарелку каши они вымазали на себя, на стену и на собаку. Высыпали муку, каким-то образом стянули яйца и пытались, наверное, приготовить омлет. Причем деревянные игрушки лежали в уголке аккуратной кучкой, даже не тронутые.
— А почему это я должен мыть попы? — искренне возмутился Лик.
Я передала засыпающего Малока бабуле, а сама принялась ловить расползающихся в разные стороны братьев.
— Ты обещал помогать мне, помнишь? И вообще, все мы через это проходили, ты сам когда-то пачкал пеленки.
Парнишка залился краской и буркнул:
— Ладно, только не ругайся.
— Я и не ругалась. Почему ты так говоришь? Тебя часто ругали?
Наверное, так и есть. В этом мире и в этом времени с детьми не церемонятся так, как в нашем. Жизнь и условия совсем другие — намного жестче, безжалостней. Когда на кону стоит выживание, сюси-пуси отходят на второй план. И все же грустно.
— Ага, за каждую мелочь. А тетка и хворостиной пройтись любила, — подтвердил мою догадку Лик.
В несколько рук работалось быстрее. А если учитывать, Уголька, то в распоряжении были еще и лапы с хвостом. Детям кот благоволил больше, чем взрослым, на мои попытки заговорить, пока никто не видел, делал круглые глаза, а потом демонстративно отворачивался. Характерный!
— Скажите, а лекари у вас в деревне водятся? — спросила я бабулю.
— Да есть одна старая знахарка. Поди уж старше меня. Но она почти ослепла, да и память подводит. Недавно заместо порошка от головы дала рвотный порошок. А если что серьезное случается, то в город приходится ехать. Недавно один ногу сломал, кузнец вправить пытался, так только хуже сделал. Нога вся распухла, посинела, орущего бедолагу на телегу погрузили и в город отправили. А там… — бабуля сделала страшные глаза, — ногу и оттяпали.
— Ого, — протянула я, понимая, насколько все запущено.
— Вот тебе и ого. А ты зачем интересуешься? Больная, что ли?
Я натянула штанишки на извивающегося малыша и вручила ему игрушку.
— Не больная. Просто сама потихоньку целительством занимаюсь.
В глазах бабушки мелькнуло уважение и интерес.
— Молодая ты слишком для целителя. Но раз так, то у нас есть тут один больной, с которым никто справиться не может. Посмотришь?
О, кажется, это был вызов. А вызовы я любила. Сдать тесты на сто процентов? Вызубрить за ночь параграф? Стать лучше студенткой в группе? Списать формулы полисахаридов, чтобы препод не спалил? Я в деле!
— Конечно, бабуль! Как закончим с малышней, так и отведете. Мне самой интересно, что там за больной такой.
Глава 6
Пока я заканчивала со старшим братишкой, младший пытался жевать подол моей юбки. В остальное время они носились, как две торпеды, круша все на своем пути и весело хохоча. Бедная бабуля, как она с ними справляется? Точно сказала, ей ведь полежать уже хочется, а что делать, если больше некому проследить за соседскими детьми? Но надо выручать, не чужие люди ведь. Раньше все-таки было проще, жили большими родами, сосед помогал соседу.
Вдруг дремавший Малок встрепенулся и громко зарыдал. Я взяла его на руки в попытке успокоить, у меня самой сердце было не на месте. Когда я его осматривала, у него ничего не болело, все было в порядке. Возможно, проголодался или желает видеть только мать, родные руки сами по себе исцеляют.
Но раз ее нет, придется справляться самим. И тогда я велела себе сосредоточиться, вдохнуть-выдохнуть, и полностью сконцентрировалась на ребенке. Держа его одной рукой, второй стала медленно поглаживать по голове, перебирая светлые завитки и бормотать успокаивающие слова.
На мгновение Малок замер, взгляд затуманился. Он зевнул и стал закрывать глаза. И тут в ладонь с печатью будто толстая иголка вонзилась — я сжала зубы, чтобы перетерпеть боль. Гадство какое-то! Это что, мне таким образом сигнализируют, что надо торопиться? Подождут. Не люблю, когда меня гонят, как лошадь.
— Глядите-ка, успокоился, — бабушка всплеснула руками. — Послали нам тебя боги, Аннис. А ты, случаем, не добрая волшебница?
Но ответить я не успела. Один из мелких сорванцов изо всех силенок дернул Уголька за хвост, кот взвыл и шарахнулся прочь, по пути поднимая с пола облако рассыпанной муки. Малыш не удержался на ногах, шлепнулся на пятую точку и заревел. Видя слезы брата, захныкал и второй — дом снова наполнился плачем.
Хоть я столько лет имела дело с детьми, но даже не подозревала, как сложно их воспитывать! День предстоит тяжелый…
Мы обошли еще несколько домов. По пути встречались лишь старики да гоняющиеся по улицам босоногие дети. Они были слишком маленькими, чтобы работать наравне со взрослыми, и слишком большими для того, чтобы сидеть взаперти. Помню и я времечко, когда летом уезжаешь на дачу, а там друзья, яблони, игры целыми днями, лужи и сопли по колено. Местные мальчишки прокричали Лику что-то обидное, но сбежали с гоготом, когда тот показал им кулак. И странно, но отчего-то мне перестало казаться, что я попала в чужой враждебный мир.
Пока не вернулись родители, мы собрали всех подопечных бабушки Фанни — так звали эту сердобольную женщину — и разместились в ее доме. У нас получилась отличная команда, Лик, как настоящий мужчина, полностью включился в дело: развлекал детей играми и таскал воду, пока мы готовили кашу и овощи. Я сразу обратила внимание на то, как пахнет местная еда — такая простая, но удивительно ароматная, домашняя, выращенная без химикатов. У нас в магазинах такой не встретишь.