– Ну, мама, зачем плакать? Все нормально. Когда я хилый рос, ты не плакала. Не менял я тело, просто потренировался, а Дом мне немного помог.
– Чтоб вы провалились со своим Домом!
– Ну зачем так грубо, мам? Хочешь, я завтрак приготовлю?
Я «заказал» роскошный завтрак и бутылку шампанского к нему. За едой мы непринужденно побеседовали. Хоть глаза у мамы и оставались «на мокром месте», она постепенно начала привыкать к моему новому облику.
Удачно получилось, подумал я, что меня угораздило «накачаться» сразу же после возвращения со службы. Кроме матери с отцом удивляться некому, а уж с отцом я разберусь. Больше ведь у меня никого нет?
Стоп! Вот придурок! За месяц все позабыл. Сегодня же пятое число, Наташка сдает экзамен по политэкономии, и в двенадцать мы с ней встречаемся на «Площади Восстания». Чуть-чуть не забыл! Часы показывали половину двенадцатого.
Большую часть оставшегося времени заняли мысли об одежде. Дело отнюдь не в пижонстве. Хоть я и был горд новым ростом и мышцами, но шокировать Наташу не хотелось. Для маскировки роста я выбрал мокасины на тончайшей подошве, а увеличившийся объем спрятал под мешковатой до невозможности пятнистой курткой «а ля десантура». Может, зря стараюсь и против женской наблюдательности любая маскировка бесполезна?
Как и полагается женщине, Наташа опоздала на десять минут. Еще несколько минут я ждал, когда она меня обнаружит среди толпы людей, ожидающих встречи в том же месте. Взгляд Наташи несколько раз равнодушно скользил по мне, в первый раз, правда, ненадолго задержавшись. Наконец ожидание надоело.
– Натали! Уже забыла, как я выгляжу? И это за два дня?
– Это еще что за дела? Тоже мне, шутники выискались. Ты – Сережкин брат? То-то я смотрю, физиономия больно знакомая, чуть не подошла.
– Какой брат? – Я растерялся. – Точно, забыла! Это же я, Сергей.
– Да не ври ты. Может, не родной брат, а двоюродный. Или племянник. Или приятель, хоть и похожий. Люди же не растут за два дня до двух метров, как огурцы.
– Какие огурцы? Ты что, свихнулась? Какие два метра?! Да во мне метр восемьдесят.
– Вообще-то похож. Особенно когда возмущаешься. Но все равно не верю.
– Хочешь, докажу? Расскажу, что и как у нас было там… тогда… Жаль, родинок у тебя на теле нет, а то бы вспомнил.
– Тоже мне, доказатель. Вы же, мужики, хуже баб треплетесь. Рассказал тебе Сережка все с подробностями, вот ты и доволен. И меня передал, как эстафетную палочку. Может, вас – пять близнецов и все у вас общее. А доказательства у всех одни. Кстати, на Мишке Рябинине какого цвета рубашка была?
– Во-первых, на Гришке. Во-вторых, не рубашка, а футболка. Желтая с нарисованными мужиками в шлемах. Не помню, то ли они мотогонщики, то ли игроки в американский футбол.
– В самом деле. – Наташа подошла и прижалась ко мне. – Господи, да ты еще и твердый какой-то стал! Ничего не понимаю. Вроде ты, а вроде и не ты.
– Знаешь, Наташенька, после того случая в лесочке, с насильниками этими чертовыми, муторно мне как-то на душе стало. Мало ли что еще в жизни может приключиться, а я и ростом не вышел и сил не так уж много.
– Ну уж!
– Да-да. Что греха таить. Вот я и решил культуризмом подзаняться, порастягиваться на тренажерах…
– Никогда не слышала, чтобы за два дня люди так вырастали.
А тут, понимаешь, – врать так врать, подумал я, – мне удалось препараты специальные достать. Стероидами называются. Вот они мне и помогли. Что поделаешь, двадцатый век. «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью». Никогда не поверишь, сколько я за эти два дня мяса съел!
– Стервоиды, – со странной интонацией сказала Наташа. – Слышала я, что вредные. Вроде бы импотенция от них?
– А вот это можно проверить, – засмеялся я. – Слушай, и не надоело нам стоять? Мне опять голодно.
– Тебе мясо, – сказала Наташа, – а мне витамины нужны. Пойдем на рынок.
Предварительно запасшись деньгами, я потряс Наташу своей щедростью. Нежнейшие персики, гигантские ярко-красные помидоры, умопомрачительно ранние сливы, черешня – все это я покупал не глядя на цену и в таком количестве, словно поставил перед нами с Наташей задачу наверняка объесться. Конечно, Дом мог дать мне и не такое, но сейчас меня больше интересовал сам акт купли-продажи. Если бы Наташа догадывалась, что деньги для меня – это цветные бумажки, которых сколько душе угодно лежит в ящике стола!
Я познакомил Наташу с мамой (та рисовала), но обедали мы вдвоем у меня в комнате. Не обошлось без «изготовленных» Домом блюд. Обед прошел отлично, и дальше было не хуже. Наташины опасения насчет «стервоидов» оказались абсолютно беспочвенными.
Вдоволь налюбовавшись моим свежеиспеченным атлетическим сложением, Наташа заявила, что я совершенно напрасно так рисковал здоровьем. Мол, ситуации, вроде той, в лесочке, встречаются раз или два в жизни, а в остальных случаях мускулатура практически бесполезна. Главная преступность сейчас в руках мафии, а с ней никакой богатырь не справится.
Я возразил. Наташа начала сердиться.
– Недаром говорят, что в каждом мужике живет ребенок. А в тебе – сплошное ребячество. Насмотрелся по видику фильмов, где Шварценеггер какой-нибудь или Чак Норрис в одиночку целые банды уничтожают, и возомнил себя таким же. Да ты и с нашей мафией не справишься, даже с такой, что послабей.
– Справлюсь!
– Трепло. Надул бицепсы и доволен. Мне показалось, что ты жизнь более или менее знаешь, даже деньги зарабатывать можешь. А теперь вижу – маменькин сынок или папенькин.
– Папенькины сынки в коммуналках не живут.
– Не знаю, что это за коммуналка такая, где соседей нет. Может, вся эта квартира ваша?
Я абсолютно не могу понять, почему Наташа так завелась. Только что была такая умиротворенная… Далась ей эта мафия! Газет начиталась, точно.
– Слышь, Натали, тебя обидел кто? Ты только скажи, я их мигом.
– Эх, герой, герой… Тебя как муху прихлопнут.
Тут пришла очередь обижаться мне. В гробу я видел все эти доморощенные мафии! Но когда Наташа рассказала о своей знакомой, я только присвистнул. Девчонка, бывшая когда-то хорошей, порядочной и т. д. и т. п., влюбилась в нехорошего парня, который втянул ее в занятие самой древней женской профессией. Обнаружилась великолепно отлаженная система, действующая с помощью некоторых таксистов, основных поставщиков клиентов. Большую часть денег забирал бывший возлюбленный. Он же грозил всякими карами, до смерти включительно, если будет проявлено непослушание.
– В милицию обращаться бесполезно, – завершила рассказ Наташа, – этот Валера предупредил. А даже если какой лось здоровый, вроде тебя, вмешается, то выследят и накажут и его, и Ирку.
Не люблю сутенеров, подумал я. Первый раз слышу о них в реальной жизни, но все равно не люблю. А еще… Какими крутыми ни видели бы себя эти парни, перед более сильной мафией они спасуют. Перед ОЧЕНЬ сильной мафией. До срока, установленного отцом, у меня имелась еще пара дней. Думаю, совсем не вредно будет размяться. И развлечься.
– Поговори со своей Иркой, – сказал я. – У меня есть очень хороший способ – сто процентов гарантии. У Валерки при виде ее желудок от страха портиться будет. Даю день на размышление.
6. Игра с мафией, игра в мафию
Красные «Жигули» располагались на небольшой площадке между домами по четной стороне Лиговского проспекта. Белая ночь позволяла разглядеть номер даже на большом расстоянии. Я сверил цифры с бумажкой. Сошлось. Несмотря на позднее время, стояла жара, и я медленно таял в мешковатой десантной куртке. На этот раз она скрывала не фигуру, а висящий на ремне автомат. В правом кармане лежал пистолет. По каталогу я выбрал «Смит и Вессон», 38-й калибр, барабанный, с коротким дулом. Даже с навинченным глушителем он хорошо умещался в кармане.
В «Жигулях» сидело четверо: двое парней, двое девчонок. Девицы – товар. Парни их охраняют он нечестных клиентов и собирают деньги. Клиентов должны были подвозить таксисты. Я подошел к самому началу «смены», а то можно было и опоздать. Моя подопечная, Ира Казакова, сегодня «отдыхала».
– Валера? – Парень рядом с водителем был очень похож на свой словесный портрет.
– Ну да. А что надо?
– Скажи телкам, чтобы вышли. Поговорить надо. По серьезному делу.
– Говори так.
Решив не тратить время на пререкания, чтобы не выглядеть неавторитетным человеком, я вытащил из кармана пистолет и выстрелил в переднее колесо, лопнувшее на удивление тихо. Потом, шагнув назад, поднял дуло выше, так что оно оказалось прямо на уровне широко раскрытых Валериных глаз.
– Следующая пуля может быть твоей. Понял?
Валера издал какой-то утвердительный звук.
– Косая! Ленка! – наконец выдавил он. – Ну-ка быстро.
– Водила пусть тоже вылезет, – добавил я. – И все трое во-он к той стеночке. Но не бегом, а то я очень по бегущим люблю стрелять. И почти всегда попадаю.
Я слегка распахнул куртку, и Валера, вместе с только что вылезшим водителем, смогли увидеть направленный на них автомат. Дав людям полюбоваться, я запахнулся, а пистолет вместе с рукой опустил в карман. Не дай бог, какой-нибудь бдительный милиционер что-то с Лиговки увидит!
– В чем дело? – На удивление, Валера начал первый. – Неделю назад я Тимуру заплатил. Мы краями. Следующий раз в июле. Мы же больше ни разу не нарушали!
Рэкет, подумал я. На каждую мафию своя мафия есть. Но мне-то это все до лампочки.
– Слушай, – мой голос зазвучал веско, как он должен был звучать у Аль Капоне или Диллинджера, – я не от Тимура и даже не от Тамерлана (Валера напрягся, пытаясь вспомнить, чье же это второе имя). Я вообще по пустяку. Одна очень маленькая мелочь. Просто не хочется потом к этому делу возвращаться. Учти, если ты меня еще раз увидишь, то больше ты не увидишь никого. Понял?
Валера кивнул.
– Итак, запоминай. Иру Казакову знаешь? Хорошо… Так вот, ты ее больше не знаешь. Она где-то есть, может быть, даже рядом с тобой стоит, но ты ее не знаешь. Тебе даже не придет в голову спросить у нее: «Который час?» Запомнил? Тогда мы с тобой больше не увидимся.