— Я умею убеждать людей, — произнесла дама самоуверенным тоном, так говорят обычно очень влиятельные и богатые люди. Взяла из рук Берни пистолет и нацелила его на Эйприл и Алекса. — Я Вероника Валодрин. Кто из вас убил моего мужа?
Глава седьмая
Август был еще ребенком, когда однажды отец его описывал матч с участием «Янкиз». Он помнил это до сих пор.
— Сто пять градусов по Фаренгейту! — восклицал отец. — Всего на градус ниже температуры солнечных протуберанцев! — И еще утверждал, будто поджарил хот-дог прямо на ступеньках трибуны. — Я чуть не окочурился! — всякий раз добавлял он при этом, не обращая внимания на явные преувеличения.
— А кто выиграл? — спрашивал Август.
— О-о-о! — восклицал отец, отмахиваясь от него, точно от надоедливой мухи. — То был худший год для «Янкиз». Но лично я их не виню. Всему виной эта ужасная жарища!
Сто пять градусов. Август никогда не забывал чувства страха, которое до сих пор вызывало у него это трехзначное число. То же самое ощущение охватило его, когда они с Чарли вышли из такси на Таймс-Сквер и увидели на огромном дисплее следующую надпись бегущей строкой: «Новый рекорд — 107 градусов».
— Смотри, пап, новый рекорд!
— Не возбуждайся, — буркнул Август. Но понимал, все эти предупреждения бесполезны.
Чарли просто обожал рекорды. Любые. И при каждом удобном случае упоминал о них. Мог увидеть, к примеру, на улице торговца с тележкой, продающего гамбургеры, и тут же выпалить, что максимальное число гамбургеров, съеденных за двенадцать минут, составляло шестьдесят шесть штук. Они могли зайти в какой-нибудь спортивный зал, и Чарли тут же упоминал о достижении какого-то атлета — 1940 толчков за час. Список этот поистине бесконечен. Чарли помнил абсолютно все достижения человечества, выраженные в рекордах.
— Но вроде бы не так уж и жарко, — заметил мальчик.
— Глупости! — сердито заметил Август. — У тебя что в жилах? Змеиная кровь, что ли?
— Перестань, пап! Только потому, что змеи — существа хладнокровные…
Тут Чарли вдруг осекся и указал пальцем в толпу на противоположной стороне улицы.
— Смотри! Вон тот парень, что выходит сейчас из серебристой машины. Вроде бы тот самый, которого мы видели у школы!
Август посмотрел в указанном направлении и тут же увидел панка с волосами цвета воронова крыла, который поджидал их на стоянке у школы. Смотрел он прямо на них. И улыбался.
— Пап, как думаешь, а ему не жарко в этом пальто?
— Возможно, — ответил Август и направился вместе с сыном к ближайшему магазину, где торговали разными безделушками. — Но только не вздумай его об этом спрашивать.
Войдя в магазин, Август остановился у полки, уставленной прозрачными шарами со снежинками, — в такую жару они создавали призрачную иллюзию прохлады. Он начал, щурясь, всматриваться сквозь эти шары и заметил, что преследователь переходит улицу и направляется прямо к ним. Тогда Август развернулся и направился к мужчине за кассовым аппаратом.
— Здесь есть какой-то другой выход?
Мужчина отрицательно помотал головой.
— Уверены?
Кассир пожал плечами.
Август схватил Чарли за руку и потащил к двери. Резко остановился, увидев, что выход им преградила фигура в черном.
— Далеко ли собрались?
Август притянул к себе Чарли.
— Как раз собирались прошвырнуться по городу. Желаете присоединиться к нам? О, понимаю, наверное, просто не можете. Слышал, где-то в центре проводят митинг наркоманы, и вы наверняка не хотите пропустить программную речь.
Панк придвинулся еще ближе, сунул правую руку под пальто.
— Мне нужна только книга, ничего больше.
— Книга? Но никакой книги у меня нет. Зато есть сэндвичи и печенье. — Август приподнял кейс, который держал в руке. — Не деликатес, конечно, но очень даже ничего.
Панк презрительно фыркнул:
— Ты чего, с дуба рухнул?
— Простите, — пробормотал Август. — Когда нервничаю, начинаю говорить разные глупости. Ну, к примеру, всего минуту назад стоял, смотрел на все эти безделушки и вдруг говорю сыну: «Скажи, сынок, тебе никогда не хотелось иметь бронзовую статуэтку Свободы?»
В ту же секунду Август схватил упомянутый им предмет с полки и метнул его в панка. Тяжелая подставка статуэтки врезалась прямо в висок, и их преследователь рухнул на кипу маек с надписью: «Я люблю Нью-Йорк». Август обернулся посмотреть, как среагирует на это владелец магазина, но тот уже исчез. Его примеру торопливо последовали немногочисленные покупатели.
— Думаю, ты прав, Чарли, — сказал Август, перешагивая через панка и подталкивая сына к выходу. — Ему действительно было страшно жарко в этом кожаном одеянии.
Выйдя на улицу, Август взглянул на часы. С отцом он говорил ровно час назад.
— Идем! — бросил он сыну.
Они пересекли Бродвей и вышли на площадь, где было полно народу. Август забыл спросить отца, в каком именно месте они должны встретиться.
— Скажи, пап, а зачем тому парню понадобилась твоя книга? — спросил Чарли. — Ведь дедушка подарил ее тебе на день рождения.
— Да. Вроде того. Но если честно, я вовсе не уверен, что подарил насовсем.
Взгляд Августа перебегал с одного лица на другое в надежде увидеть такой знакомый и характерный образ отца: круглые очки, коричневая фетровая шляпа, твидовый пиджак. Униформа, которую, насколько помнил Август, отец никогда не снимал, даже в стосемиградусную жару.[8]
— Хочешь сказать, он ее украл?
— Да нет. Я просто… — Тут Август взглянул на сына. — Я хотел сказать… ну да, возможно, он ее украл.
— Так наш дедушка жулик?
— Знаешь, мы этого так никогда и не узнаем, если не найдем его. — Август поставил кейс между ног, подхватил мальчишку под мышки и приподнял. К счастью, Чарли был невелик для своего возраста, но уже довольно большой, чтобы сидеть у отца на плечах. — А ты что-то потяжелел, парень.
— С начала года набрал целых десять фунтов! — с гордостью заявил Чарли.
Жара, вес Чарли, палящие лучи солнца — все это просто убивало Августа.
— Ладно. Давай быстренько осмотрись! Помнишь, как выглядит дедушка Адамс? — Лишь пару раз он показывал Чарли фотографию деда.
— Помню.
— Ничуть не сомневался. Видишь его? — спросил Август и покружился на месте.
— Нет, — ответил сын. — Зато вижу парня, которого ты треснул статуей Свободы… Пап! Он меня тоже увидел! Идет прямо сюда!
От страха Чарли засучил ногами, и Август едва не упал.
— Чарли! Прекрати!
Август опустил сына на тротуар, схватил кейс.
— Пошли. Быстро! Сюда!
И начал пробиваться сквозь толпу к другой стороне площади. К счастью, почти все машины стояли в пробке. Они пересекли улицу и заскочили в вестибюль гостиницы.
— Мы в безопасности? — спросил Чарли.
— Определенно нет, — ответил Август. Поставил кейс, открыл его, вынул книгу и сунул ее прямо в руки Чарли. — Оставайся здесь. Держи крепко. Справишься?
— Я же не ребенок, пап.
— Знаю. Просто я…
— Конечно, справлюсь.
Август видел решимость, написанную на лице сына. Просто поразительно, до чего храбрый у него сынишка.
— Парень, который охотится за нами, думает, что книга здесь. — Август похлопал по кейсу. — Так что я выйду и поведу его за собой. Он меня нагонит, я отдам ему кейс. А потом вернусь сюда за тобой. Понял?
— Понял.
— Ну а если у тебя возникнут проблемы?
— Использую свои уникальные способности. Телекинез.
Август нахмурился:
— Все хорошо, вот только у тебя их нет, этих способностей. Что будешь делать?
— Найду полицейского или кого-то еще, кто может помочь.
— Ладно, так-то оно лучше, — сказал Август и направился к выходу. — Я скоро вернусь.
— Обещаешь?
В этот момент Чарли вовсе не походил на молодого и уверенного в себе человека. Нет, он снова превратился в наивного и доверчивого ясноглазого малыша, каким помнил его Август по совместной жизни с Эйприл. При этом воспоминании он едва не расплакался. Старые добрые дни…
— Обещаю, — ответил он. Толкнул дверь и вышел на людную улицу.
Глава восьмая
Лукас был озадачен. Неужели Август действительно оставил ребенка одного? С другой стороны, определенный резон в том был. Ребенок остался в гостинице, там он в большей безопасности. Но можно рассуждать и по-другому. Полный идиотизм со стороны отца. Потому как если он захватит ребенка, Август будет просто вынужден отдать книгу за сына.
И тут вдруг его посетила совсем другая мысль. Что, если у Августа нет при себе книги? Что, если он оставил ее мальчишке? Лукас уловил в поведении отца нечто такое… Тот явно дразнил его, вызывал огонь на себя, слегка покачивал кейсом, словно выставляя его напоказ. Использовал этот прием, чтобы отвлечь его, Лукаса, от мальчика. Может, он вообразил, что перехитрил противника? Или же, напротив, передумал, хочет сдаться, пересмотрел ситуацию? Самое милое дело. Хотя Лукас ни разу не проходил этого теста, но в глубине души был уверен: ай-кью у него зашкаливает за уровень гения.
И вот он стал пробиваться сквозь целый поток желтых такси в попытке догнать Августа. Сделал вид, что заглотил наживку. Выждал, пока Август пройдет с полквартала, затем повернул назад, к гостинице. Ему нужна была хотя бы небольшая фора во времени — на тот случай, если Август окажется сообразительнее, чем он думал.
Лукас выждал момент, когда привратник у дверей отвернулся, — не хотел, чтобы тот заметил рану на голове, нанесенную этой дурацкой статуэткой, — и прошмыгнул в гостиницу. Осмотрел коридор, ведущий из вестибюля, и наконец обнаружил свою добычу в укромном темном уголке. Мальчик сидел в огромном кресле, обитом пурпурным велюром. А на коленях лежала книга — «Евангелие от Генриха Льва».
Глаза их встретились, Чарли начал медленно подниматься. Лукас приложил палец к губам.
— Тсс! — прошипел он, а рука тем временем нащупывала нож под номером одиннадцать — канадский метательный производства фирмы «Моэллер», — спрятанный под пальто. Он достал его и показал мальчику. Похоже, оружие произвело впечатление на мальчишку, тот так и сжался от страха.