Я взял телефон, одновременно отыскивая в файле ее номер. Но аппарат в моей руке вдруг ожил. Я на автомате принял вызов:
– Слушаю!
– Мистер Каррингтон? Это Эйвери Эванс… Вы оставили мне свою карточку… В баре…
Ее голос звучал взволнованно. Я кожей чувствовал: сейчас она уязвима. Очень.
Мне показалось это хорошим знаком. Я искал ее, а она нашла меня.
– Слушаю вас, мисс Эванс.
Внутри просыпался охотничий азарт.
Глава 6. Эйвери Эванс
Завернувшись в халатик, я прилегла на край кровати, решив просто немного отдохнуть. И провалилась в глубокий сон без сновидений. Когда я открыла глаза, то не сразу поняла, где нахожусь. Комната была залита странным, зловещим светом. Словно блики огня, словно кровь раненого солнца. В панике я подскочила на постели и увидела, что наступил вечер и солнце уже наполовину скрылось за горизонтом. Это его лучи создали такой зловещий эффект, напугав меня до чертиков.
Дверь стукнула, открываясь. Я увидела входящего в комнату Каррингтона с какими-то пакетами и свертками. Два из них он протянул мне, остальные бросил на кровать:
– Надень это. Сейчас.
Комплект белья из алого кружева и прозрачный пеньюар. Я бросила взгляд на остальную кучу вещей – там тоже было только белье. Красивое, дорогое, соблазнительное. И больше никакой одежды. Послушно взяв коробки, я поплелась в ванную.
Когда я вышла, Адам сидел в кресле в расслабленной позе. Но стоило мне появиться в дверях, как он тут же выпрямился, как струна.
– Подойди ближе, Эйвери.
Я подошла вплотную к креслу, не решаясь посмотреть ему в лицо. И напрасно: мой взгляд уперся в мощный бугор, что распирал его брюки. Он хотел меня и даже не пытался это скрывать. Я залилась краской и с удивлением почувствовала, что мне приятно, что я так на него действую. Это ощущение было слабым, едва заметным, почти погребенным под паникой и ужасом.
Адам встал. Я попыталась испуганно отступить, но была остановлена коротким и властным:
– Стоять.
Он коснулся моих волос, погрузил в них пальцы, перебирая тяжелые черные пряди. А потом намотал их на кулак и резко и сильно потянул вниз, заставляя опуститься на колени. Слезы брызнули у меня из глаз – не столько от боли, сколько от унижения и отчаянного стыда. Но Адам Каррингтон словно не заметил этого. Он провел пальцем по моим губам, продолжая второй рукой удерживать мою голову, не давая отпрянуть. От его холодного, бесстрастного взгляда по коже бежали мурашки.
Сглотнув, я протянула руки к его брюкам, прекрасно понимая, что ему нужно. Но он отбросил их и сам расстегнул ширинку.
Его член был огромен. Перевитый канатиками вен, он был возбужден просто до предела. Я не хотела даже прикасаться к нему. Но уговор есть уговор. Я нерешительно коснулась его пальцами, потом сжала ладонь сильнее.
– Нет.
Я испуганно вскинула глаза вверх. Каррингтон хмурился и смотрел на меня явно неодобрительно.
– Губы. Мне нужны твои губы.
Я вздохнула, убрала руки и медленно опустила голову, касаясь головки губами. Солоноватый вкус не показался мне отвратительным. Неприятие вызывала та унизительная ситуация, в которой я оказалась. У меня нет выбора.
Что же, терпи, Эйвери. Твое решение – твои проблемы. Я взяла головку в рот, облизала ее, еще явственнее ощутив его вкус. Скользнула языком по всей длине члена, по тонкой кожице, вдоль изгибов венок…
Забудь о том, что ты делаешь. Забудь, кто стоит сейчас перед тобой. Просто механически двигайся. Я даже закрыла глаза, чтобы самовнушение сработало, но тут же услышала окрик:
– Смотри на меня! И двигайся поактивнее, детка.
Я послушалась и увеличила темп, стараясь впускать его глубже. Обхватила за основание, чтобы помочь себе руками, но Адам тут же зарычал и отстранился:
– Нет, так дело не пойдет!
Он схватил меня за запястья и свел их за спиной, потом достал что-то из кармана брюк. Звякнули пряжки, и я поняла, что руки скованы кожаными наручниками. Теперь у меня не было выбора. Когда Адам снова рывком прижал мое лицо к своей ширинке, мне просто нечем было себе помогать.
Рука, запутавшаяся в волосах, держала крепко. Гладкая головка врывалась в мой рот, проникала глубоко, так глубоко, что я начинала задыхаться. Он выходил, давая мне время только на то, чтобы сделать вдох, и врывался снова, еще глубже. Резко, жестко, не позволяя отодвинуться и отдохнуть. Трахал мой рот с шумными выдохами.
И я вдруг почувствовала, как внизу живота медленно начинает разворачивать свои лепестки бутон желания. Да не может быть!
Я давилась, ощущала боль от его резких, грубых движений – и в то же время откуда-то взялось, накатило странное, болезненное удовольствие от происходящего… Но неприятие никуда не ушло. Оно смешалось с возбуждением в острый коктейль, заставляющий меня просто сходить с ума.
Боже, и я считала, что он унизил, растоптал меня тогда, в офисе? Теперь я была просто уничтожена. А его, похоже, это только заводило. Он уже тяжело дышал, взволнованно, с хрипами. И атаковал, атаковал мой рот, трахал его, заставляя меня задыхаться.
Темп все ускорялся, теперь член входил практически на всю длину. Мое тело сотрясала дрожь. Страх и странное, извращенное удовольствие кружили голову. Мне уже не нужно было закрывать глаза – я ничего не видела за пеленой слез. Ничего не слышала, кроме пульсации крови в висках.
Я сжала руки в кулаки, чтобы не застонать. Не обращая внимания на то, что при этом наручники больно впиваются в кожу.
В дыхании Каррингтона уже были слышны стоны. Несколько быстрых и сильных толчков, и он со стоном извергся в мой рот.
– Глотай, Эйвери.
Он просто рычал, и я не могла его ослушаться.
Щелкнули, расстегиваясь, пряжки. Я спрятала в ладонях мокрое от слез лицо. А он просто погладил меня по затылку и пошел к двери, будто произошедшее было для него в порядке вещей. Я не выдержала и проговорила сквозь слезы:
– Вы же понимаете, что сейчас просто изнасиловали меня?
Каррингтон замер на пороге и медленно повернулся ко мне. Не знаю, что я хотела увидеть на его лице. Сочувствие? Вину? Сожаление? Но уж точно не прежнюю бесстрастную маску.
Он криво усмехнулся:
– Ты же согласилась на все. Так что никакого насилия.
Я не нашлась, что ответить на это. Но он ответа и не ждал. Просто вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
А я добралась до кровати, рухнула на нее. Я никак не могла смириться с тем, что только что произошло.
Но самым диким для меня было то, что откуда-то изнутри поднималось странное, неестественное чувство. Я никогда не признаюсь в этом ни Каррингтону, ни кому-то еще, но то безумное, жестокое, что случилось сейчас, меня возбудило.
Глава 7. Адам Каррингтон
Я, крутя в руках карандаш, смотрел на монитор. Вот уже полчаса на нем ничего не менялось. Строго обставленная комната. Обнаженная женщина, свернувшаяся на неразобранной постели. Моя женщина. Эйвери. Та, которую я жаждал заполучить и теперь мог брать так жестко, как только хотел.
Но почему у меня нет ощущения, что я добился цели?
На краю стола ровной стопкой застыли отчеты. На экране компьютера – список запланированных дел на ближайшее время. Нужно работать, иначе я выбьюсь из собственного графика, а это недопустимо. Так почему же я думаю только о той, что сейчас лежит без движения на своей кровати в моем доме?
Почему хочу прямо сейчас ворваться в ее комнату, приковать наручниками к спинке кровати и трахать до полного изнеможения?
При одной мысли об этом багровая пелена заволокла глаза. Я так крепко стиснул кулак, что карандаш не выдержал и сломался. Острые щепки впились в кожу. Боль отрезвила меня, заставив успокоиться. Я брезгливо бросил обломки карандаша в мусорное ведро.
Было только одно обстоятельство, которое мешало это сделать. Я предпочитаю все контролировать. И точно не собираюсь терять контроль над собой. Так что срываться с места как прыщавому подростку мне точно не следует.
Я отключил видео.
Сначала – работа. А потом я получу то, что хочу.
Кстати, она задолжала мне ужин. Вот с этого и начнем. А насчет продолжения посмотрим. У меня будет время решить, чего я хочу от нее именно сегодня.
Я потянулся к кнопке звонка, и через минуту на пороге возник дворецкий.
– Ужин накрой на террасе, на двоих.
Он кивнул и исчез так же бесшумно, как и появился. Я откинулся на кресле, поморщившись, когда травмированная ладонь коснулась кожи подлокотника.
Мне удалось отключиться от ненужных мыслей и полностью погрузиться в работу.
Я отвлекся лишь тогда, когда лежащий на столе телефон завибрировал. Я лениво повернул голову: звонков от партнеров я не ждал, подчиненные тоже не стали бы тревожить меня так поздно. Ну, так и есть… Оливия. Я смахнул телефон в ящик стола, и не подумав принять вызов, и отправился к Эйвери.
Она по-прежнему лежала, свернувшись на покрывале. Я почувствовал острый приступ вожделения. Представил, как разворачиваю ее. Хватаю эти тонкие, хрупкие запястья, прижимая их к подушке. Срываю тонкое кружевное белье. Врываюсь в нее, заставляя кричать и изгибаться… Член в штанах напрягся, и я поспешно отбросил свои фантазии. Нет, будем придерживаться плана.
Она смотрела на меня с откровенной злостью. И я понял, что мне это нравится. Непокорная… Что ж, это мы исправим.
Я коротко бросил:
– В восемь – ужин. Жду тебя на террасе. Не опаздывай.
Она усмехнулась:
– В чем мне идти? В этом?
Я улыбнулся:
– Именно. Только… Белье, пожалуй, сними.
Я с удовольствием заметил, что в ее глазах мелькнули удивление и гнев, и вышел. До того, как она снова начала протестовать.
Ровно в восемь Эйвери появилась. Я с удовольствием отметил, что она не только не опоздала, но и в точности выполнила мои пожелания по поводу одежды. Тело ее под тонкой, полупрозрачной тканью мерцало в свете свечей, и мой член снова напрягся. Схватить бы ее сейчас, прижать к столешнице да о